Ворона на взлете (СИ) - Вран Карина

В Яншо мы устроились в небольшой, но уютной семейной гостинице. Да, номера в ней были проще, чем гуйлиньский люкс. Но здесь царила уютная теплота: в оформлении, в свежести белья — каждое утро перестилаемого, в том, как суетилась по-доброму жена хозяина, она же повар, вокруг нас…

Это подкупало куда больше, чем поклоны вышколенных сотрудников отеля в Гуйлине. Хотелось верить, что это не только ради прибыли. Ведь чаевые тут не приняты, а проживание киностудией оплачено заранее.

Здесь, в провинции, снизился темп репетиций и съемок. Учитель Дуань с нами не поехал. Ведь «на натуре» будет не слишком сложный общий танец отснят. И он уже столько раз был прогнан, что разбудите нас ночью — мы его с закрытыми глазами отработаем.

Тут больше по художественной части работа. Атмосфера, эстетика — то, что привлечет зрителя визуально. И в историю семьи главного героя погрузит. Начало отношений с женой, романтика юности…

Жую зачесали волосы немного по-другому. «Маму» малышки Шао омолодили более легким «прозрачным» гримом. Я затем мельком глянула, что они там отсняли, пока я лазала по горам. Самым впечатляющим оказался гигантский баньян. Ну очень большой фикус, который, разрастаясь, «шагает» новыми стволами и воздушными корнями-опорами вширь. Корни крепнут, превращаются в толстые древесные стволы. С возрастом отличить основной ствол и опору всё труднее.

Этому баньяну что-то около тысячи четырехсот лет. Дерево, которое само по себе лес. И с этим «мега-фикусом», конечно, связана легенда.

Здесь девушка, обладающая волшебным песенным талантом, признавалась в любви молодому человеку. Сладкими песнями донести до него чувства не могла, пришлось идти к дереву-баньяну на поклон.

Если верить хозяйке гостиницы, «фея песен» Лю бросала красный мяч в своего избранника. Но что-то мне подсказывает — это была такая метафора. Или нет?

В нашей истории «мама» бросала в «папу» бумажным мячиком на красной ленточке. Тот ловил и завязывал ленточку, как бы создавая «узел судьбы», и бросал мячик обратно.

И по сей день мастерят женщины шарики, продают их незадорого влюбленным, что приходят к великому баньяну испытать свои чувства. Маленький любовный бизнес.

Мои соотечественники умеют делать деньги на всем. Не осуждаю.

Я спросила: а что, если бы герой не испытывал симпатии к девушке? «Тогда он бросил бы мяч, не связав нить», — ответили мне.

Сложно. Как по мне, проще было бы увернуться от снаряда.

Жуй на экране поймал шарик. Эпизод как бы про то, что это «мама» изначально положила глаз на молоденького танцора. Не он за ней бегал.

Затем, как я поняла, вставят кусочек-другой про тяжелый быт. Беспросветный и беспощадный. Момент с ручной стиркой белья в реке уже сняли на натуре. В качестве статистов поработали местные жители.

Дедуля с навьюченным буйволом по дороге к воде. Уличные торговки с корзинами. Бабуля, рубящая острый красный перец и тут же смешивающая его с чесноком и пряными травами — в итоге что-то вроде адово-острой аджики получается.

Ещё один рыбак с бакланами. Дядечка возвращается с промысла. Птицы сидят на шесте, перекинутом через плечо. Местная ребятня тянет ручонки к усталым птицам. А один чумазый деть с тоской заглядывает в корзину с уловом.

Даже жаль, что эту (для меня) экзотику покажут мимоходом. Экранного времени на местных отведут совсем немного. Минуты две-три на всё про всё. Реалистичную атмосферу создали и хватит.

Ещё будет семейный скандал на тему денег. И того, что муженек снова вернулся без них. («Папка» одолжит дневной заработок ещё более неудачливому герою, которого играет Сыма, на оплату аренды). Но скандал можно снять и в павильоне, так что момент отложен на потом. Если останется время — сделают здесь, если нет, то уже по возвращении в Бэйцзин «добьют».

Следующим эпизодом будет, как молодая женщина пишет письмо. Прощальное. Утирает слезинку и уходит в закат. В светлое (не безденежное) будущее.

Ну и да, много снимают «папку» с его суровыми каждодневными подработками. Вот он работает разносчиком на Западной улице — это центральная пешеходная улица в Яншо. Насквозь туристическая и продажная… в смысле, торговая. Обилие лавочек, лотков с уличной едой, магазинов, кафе…

Шумно, людно, много всякой всячины. Вам приготовят горячую еду прямо на улице, нарисуют ваш портрет (хоть на бумаге, хоть на блюдечке), впарят кучу сувениров, возможно, чем-то удивят.

Ещё в некоторые дни «папка» поднимается на смотровую площадку. Там он продает воду, сувениры и услуги фотографа: селфи-палки и смартфоны с качественными фотокамерами ещё не изобрели.

Глядя на плетеную корзину с бутилированной водой, я чуть было не вякнула: «А кто спонсор по воде?». С задней мыслью — а ну как «Воды Куньлунь» будут заинтересованы в спонсорстве.

Но смолчала, увидев на всех бутылках одну этикетку. Опередили нас на этом водном «фронте». Заодно я другую мыслишку ещё разок обкатала в уме… Но до той задумки сначала должен выйти этот фильм. Успешно: иначе можно не заикаться про ТВ-шоу «Уличные танцы Китая». Всего-то на семнадцать лет раньше их запуска в моем-прошлом мире.

Там, помнится, главным спонсором был производитель какого-то напитка (напрочь забыла название). Вращением стеклянных бутылок на танцполе, это я хорошо помню, проводились все жеребьевки.

Минералку вроде не стоит вращать… А подойдет ли пластиковая бутылка, я не знаю. Возможно, придется уболтать дядю Яна на запуск премиальной линии водички в стеклотаре. Ну и стать титульным спонсором шоу, которое плавно вытекает (как вода в реке Ли) из нашего кинофильма.

Опять же: не стоит бежать впереди паровоза. Для начала кино нужно закончить и выпустить в прокат.

Подняться вместе с «папкой» на гору. После того, как основная масса туристов разойдется, вызвать родителя на разговор. Заявить:

— Шао хочет танцевать! Как папа. Вместе с папой. Научишь?

Жуй покрутит меня в воздухе. Голова закружится у всех — от фантастических видов. Выпалит, как на духу:

— Хорошо. Научу. Шао, я помогу тебе взлететь!

«И я помогу тебе, папочка», — скажет одними лишь глазами малышка.

Это безмолвное обещание, дочерние чувства — важнее слов. Два обещания, что эти двое пронесут через годы.

Самая сложная сцена.

И аплодисменты от съемочной группы, когда мы её закончили.

«Я помогу тебе взлететь» — так назовут наш кинофильм.

А кадр с обзорной площадки станет одним из фото-тизеров.

Это красиво уравновесит танцы с душевной историей одной маленькой семьи. Гармонично.

В Яншо после этого нам останется работы на пять дней.

Хотелось бы сказать, что они пройдут так же солнечно и тепло, как съемки перед ликами каменных исполинов.

Но эта ворона — честная.

Глава 20

Кроме Яншо, у съемочной группы был запланирован выезд в близлежащую горную деревушку. Именно ради сцены в деревне мы прибыли сюда в августе.

Это время, когда рисовые террасы Лунцзы зелены. Мягкий климат позволяет собирать два урожая риса в год. В Юннани мне довелось увидеть блестящие зеркальные поля сразу после посадки риса.

Драконий хребет открылся мне в пору сочной изумрудной зелени.

Осенью, ближе к октябрю, спелые колосья вызолотят поля. Рукотворные террасы горного хребта станут похожи на золотые ступени небесного храма. Возраст этих террас близится к восьми сотням лет.