Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
— Не спи, — толкнула меня Марфа в бок и вручила тряпку. — Насмотришься еще.
А здесь было на что посмотреть. Сочно-красный бархат занавесей, в тон ему обивка стульев, затейливая лепнина и бесконечная позолота, переливающаяся в свете хрустальных люстр. Два ряда лож. Одна с тайной дверью — для императорских особ, желавших остаться инкогнито. Она вела в чайную, расположенную в соседнем помещении. Над еще одной были выгравированы буквы: «ЗН» — личная ложа Зинаиды Николаевны.
Юсуповы обожали сцену. И я знала, что сама княгиня не гнушалась выходить на нее.
Подняла голову, чтобы полюбоваться плафоном, на котором бог дня прогонял бога ночи.
Этой красотой можно было наслаждаться и без всяких спектаклей, а вот убирать… И я с тяжким вздохом отправилась наводить блеск на позолоту.
— Не понимаю, с чего им взбрело в голову устраивать пистакль, — ворчала Глафира. Перегнувшись через балюстраду, она протирала лепнину на боковой поверхности ложи. — Его сиятельство в тюрьме. Не время для праздников-то.
— А чего неясного-то? — махнула тряпкой Марфа. Отступила, глянула на розовощекое личико херувима и о чем-то сладко вздохнула. — Задумали они что-то. Его сиятельство кажный вечер из дома исчезает. Еще и в барышню, ох и грехи наши тяжкие, переодевается. А старший все у себя гостей принимает. Засел в кабинете, даже обед туда подавать просит. К нему и шастают то посыльные, то стряпчие, то важные господа.
Если Феликс рассчитывал, что его вояжи останутся незамеченными, он сильно ошибался. Уверена, слуги каждую деталь его туалета обсудили: идет молодому господину фиолетовый бархат юбки или нет. Не маловата ли грудь, может, нужно чуток больше подложить. И чтобы сзади пышнее было.
Еще слуги шептались о том, что младший князь потерял от горя рассудок, а старший ему потакает, устраивая камерный «для своих» прием со спектаклем.
Более опытные возражали, что прием созывают для тех, кто пожелает выразить поддержку попавшей в опалу семьи. Добавляя, что разумный ход так-то. Пока князь жив — нужно пытаться его спасти.
Сбор сторонников Юсуповых был назначен через неделю. Ожидался великий князь и даже не один. Кто именно, не назывался, но вариантов было не так и много. Конечно будет Михаил Александрович — младший брат Николая Второго. Ради него, собственно, все и затевалось. Вероятно будет еще кузен Николая Второго — Дмитрий Павлович, с которым Феликс был особенно дружен.
Я знала, зачем Юсуповым понадобился Михаил Александрович — в приватной обстановке намекнуть на возможное царствование. Остальные же слуги терялись в догадках, и меж их догадок мелькало полное надежды слово: «Помилование».
Хорошая идея. Пусть все и дальше думают, что Юсуповы пытаются выторговать помилование для старшего князя, используя связи в императорской семье, а не завлечь в ряды заговорщиков еще большее число сторонников.
И пока их сиятельства планировали встречи, расставляли фигуры на доске и готовили почву для смены царя, мы, прислуга, намывали театр до блеска, вытирая каждую пылинку с мягких стульев.
Дни до моего визита в библиотеку тянулись чудовищно медленно, и я была рада занять руки хоть чем-то, чтобы ускорить томительное ожидание: намывая, натирая, вытрясая.
Мысли постоянно крутились вокруг того, удастся ли Льву Георгиевичу добыть нужные сведения и что делать дальше. Примерный план у меня имелся, но я хотела согласовать его с ним — библиотекарь казался опытным человеком.
Господина из охранки я больше не видела. Зато каждое утро, отправляясь за ватрушками, я встречала на Поцелуевом мосту массивную, одетую в серую форму фигуру городового.
Мы приветливо здоровались. Мужчина вежливо осведомлялся о моем здоровье, а узнав о том, что я сирота еще и норовил угостить пряником, глядя так жалостливо, что у меня ком вставал в горле.
Про сиротство я добавила в паспорт Аксиньи, чтобы не было ни у кого желания проверить мою биографию. Мало ли, как ситуация повернется в будущем и кто мною заинтересуется.
Из-за подготовки к приему я смогла вырваться в библиотеку лишь через три дня, и очень боялась, что Льва Георгиевича не окажется на месте, но он был в зале.
При виде меня мужчина встал из-за стойки, махнул своему коллеге, чтобы тот его заменил и поманил меня за собой. Он привел меня в маленькую комнатку без окон, которую точнее было назвать каморкой или норой библиотекаря — книги стояли на узких полках от пола до потолка, отчего складывалось впечатление, что стены сделаны прямо из них.
— Присаживайтесь, госпожа Демидова, — предложил мне Лев Георгиевич, указав на одно из двух кресел. Он осмотрел мой слегка встрепанный вид, глянул на красные от работы руки, которые я попыталась спрятать в складках платья и не стал попрекать опозданием.
Улыбнулся и тепло произнес:
— Я очень боялся, что вы не придете. Хотел уже завтра идти искать вас у Юсуповых, но понял, что не знаю, гм, вашего псевдонима.
Псевдонима. Смешно.
— Благодарю за заботу, — произнесла я с улыбкой, заново привыкая к своей фамилии. — Если я вам понадоблюсь — ищите Аксинью. Я там одна такая. Еще и рыжая.
И мы обменялись заговорщицкими улыбками. Кажется, я встретила сторонника своего не совсем законного расследования.
— Не желаете чай или кофию? — предложил Лев Георгиевич.
Я вежливо отказалась — от волнения горло перехватило.
— Ну хотя бы пирожное возьмите, — огорчился старик. — Свежие. Я специально утром для вас взял.
И он кивнул на серебряный поднос, на котором стояла коробка с фирменной надписью «Жорж Борман».
— Вы… — я сглотнула, ощутив, как в глазах предательски защипало.
Такую же коробку вырвала из моих рук Ольга Васильевна, швырнула на пол гостиной, и начиненные кремом профитроли мягкими шариками рассыпались по полу.
«Не смей ей ничего покупать, слышишь! — кричала она мужу, зло кривя лицо. — Даже на день рождения. Это не праздник, это позор. Для всех нас!»
— Ну-ну, — засуетился Лев Георгиевич. — Что же вы так… Не нравятся?
Он сидел с несчастным лицом, держа в руках открытую коробку, а золотистые бока профитролей призывно манили: «Попробуй, мы такие вкусные!»
— Очень нравятся, — ответила я вымученной улыбкой. Слегка дрожащей рукой взяла одно и, наплевав на приличия, запихала целиком в рот. Прожевала. Крем был шоколадным, сладким с легкой кислинкой джема.
— Ну вот, — искренне обрадовался Лев Георгиевич. — Вы кушайте, кушайте. Это мне, старому, подагра мешает, а вам, молодой, сладость необходима. Поели и на сердце веселее стало, так ведь?
Я кивнула и потянулась за второй, смаргивая набежавшие слезы. Лев Георгиевич деликатно делал вид, что ничего не происходит.
Он сходил-таки за чаем. Отменным нужно сказать. Юсуповы неплохо кормили прислугу, но хороший чай подавался лишь в верхних покоях, а то, разбавленное, что мы пили, лишь согревало, не давая бодрости.
— Вам удалось что-то найти? — спросила я, когда коробка опустела наполовину.
— Да, — мужчина снял очки, принявшись сосредоточенно протирать их белоснежным платком. Он словно прикидывал, что именно из найденного можно мне рассказать.
— Не томите, — попросила я, — и не щадите. Поверьте, я готова услышать все, что угодно.
Лев Георгиевич вздохнул, явно сожалея о том, что девице придется рассказать нечто предосудительное. Знал бы он, какими историями мы обменивались в спальнях пансиона…
— Не все мне удалось найти в книгах, часть лишь мои догадки.
И надев белые перчатки, он взял со столика толстый фолиант, на котором было выбито желтыми буквами на зеленой коже: «Уральские артефакты».
— Да-да, артефакт с вашей родины, госпожа Демидова, — подтвердил он, открывая страницу на закладке.
— Смотрите, разрыв-камень, — указал он на рисунок прозрачного камня. — Чрезвычайно редкий, опасный и трудно сохраняемый. При любом ярком свете взрывается. Потому в штольнях маги проверяют все добытые породы до того, как их поднимают на поверхность. Но есть один секрет, который позволяет сохранить разрыв-камень. Если его поместить не просто в темное место, а в жидкость, то взрыва не будет. Артефакт, который изобрел ваш пра-пра-предок, называется каменная смерть. В прошлом, в самом простом варианте, взрыв-камень подкладывали в стакан с водой или вином. И когда человек осушал бокал — камень на дне взрывался. Однако ваш предок пошел дальше и создал артефакт, в котором взрыв-камень хранится в кусочке льда. Сверху лед обсыпан каменной пылью для того, чтобы избежать его таяния. В нужный момент каменная пыль убирается, лед начинает таять, и камень срабатывает. При взрыве он разлетается на множество частиц пыли, которые практически невозможно обнаружить.
Похожие книги на "Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.