Степные ястребы (СИ) - "Джек из тени"

— Барон фон Штольценбург, — фон Штраубе коротко, по-военному, кивнул, без тени подобострастия, но с явным уважением. — Честь имею представиться. Герман фон Штраубе, командующий ударным отрядом его светлости герцога Ульриха.

— Михаил Родионов, — ответил я, протягивая руку. Он на мгновение замешкался, глядя на мою ладонь, но потом крепко пожал её. Рукопожатие было сильным, уверенным. Это был солдат, а не придворный интриган. — Благодарю за своевременную помощь, барон. Вы появились как нельзя кстати.

— Мы выполняли приказ его светлости, — сухо ответил он. — Приказ гласил: оказать вам любую необходимую поддержку и действовать согласно вашим распоряжениям. Так что, барон… то есть, генерал… — он чуть заметно усмехнулся, — … мы в вашем полном распоряжении.

Генерал? Забавно, похоже, герцог решил не мелочиться с титулами.

— Пока что вашим людям нужен отдых. Располагайтесь, обустраивайтесь, мой адъютант выделит вам сектор для лагеря. А теперь, если позволите, я бы хотел взглянуть на… изделия.

Я подошёл к ближайшему танку. «Крушитель», как его уже успели окрестить мои орки. Вблизи он был ещё более внушительным и уродливым. Клёпаные листы брони, толщина во лбу не меньше двадцати миллиметров, да ещё и под углом, по бортам миллиметров десять. Неровные, грубые швы, гусеницы, собранные из литых траков, казались избыточно широкими и тяжёлыми. Это была не изящная инженерная конструкция, а грубый, брутальный кусок железа, созданный для одной цели — давить и убивать.

Я провёл рукой по броне, холодная, шершавая сталь.

— Чья работа? — спросил я, не оборачиваясь.

— В основном, гномы из клана Железной Бороды, ваше превосходительство, — ответил один из молодых офицеров, видимо, приставленный к танкам в качестве технического специалиста. — Но вместе с группой наших инженеров из герцогской мануфактуры.

— Вижу, — кивнул я. Гномья основательность и человеческая… спешка. Гномы бы потратили год, но сделали бы монолитный корпус. Наши же, торопясь, просто склепали листы, не слишком надёжно, но быстро. В условиях войны единственно верное решение.

Я обошёл танк кругом, оценил расположение смотровых щелей, слишком широкие, осколки могут залететь. Заглянул в выхлопную трубу парового двигателя, копоти было столько, что можно было предположить, что топят его сырыми дровами и слезами врагов.

— Двигатель выдаёт скорость в пятнадцать километров в час! — с гордостью доложил молодой офицер. — По ровной местности. — тут же добавил, увидев мой скептический взгляд.

Пятнадцать километров…черепаший шаг, но для такой махины уже прорыв.

— Откройте, — приказал я, указывая на люк в башне.

Внутри танк оказался ещё теснее и неуютнее, чем я предполагал. Запах металла и горячего масла и гари. Места едва хватало для пятерых членов экипажа: механика-водителя, который сидел впереди, практически в обнимку с раскалённым котлом, наводчика, командира в башне и двух заряжающих. Всё было сделано из голого железа, без какой-либо обивки. Я представил, что творится здесь во время боя, когда танк трясёт на ухабах, а по броне барабанят арбалетные болты, немаленькие камушки и магические плетения, настоящая душегубка.

— Механизм поворота башни? — спросил я.

— Ручной, — виновато развёл руками офицер. — Два редуктора, поворачивается медленно, но надёжно.

Я попробовал сам крутануть рукоятку, шла довольно туго. Чтобы развернуть башню на девяносто градусов, требовалось секунд тридцать, не меньше. В бою в старом мире, это вечность, но здесь пойдёт, всё равно пехотная коробка на несколько сотен тёмных не успеет свалить за горизонт.

— Орудие?

— Сорокамиллиметровая пушка, собрана по чертежам, которые вы оставили для леди Брунгильды. Снаряды осколочные и цельнолитые бронебойные болванки. Боекомплект сто двадцать выстрелов. Плюс два пулемёта, курсовой и башенный.

Я вылез из танка, отряхивая с себя сажу.

— Неплохо, — сказал я, обращаясь к фон Штраубе, который всё это время молча наблюдал за мной. — Для первого раза очень неплохо. Сырая, неуклюжая, опасная для собственного экипажа машина. Но она работает и внушает страх.

— Мы надеялись, что вы оцените, генерал, — кивнул барон, улыбнувшись.

— Я ценю, — заверил я его. — Я ценю то, что его светлость не просто поверил в мои идеи, а вложил в них огромные ресурсы. Это… обязывает.

Фон Штраубе ничего не ответил, только внимательно посмотрел мне в глаза. И в его взгляде я увидел не только уважение солдата к солдату. Я увидел в нём понимание, он, старый вояка, прошедший десятки битв, видел, во что превращается война. Видел, что эпоха рыцарских поединков и красивых знамён уходит в прошлое. Наступает новая эра пара, стали и безличной, промышленной смерти. И я был пророком этой новой эры.

— У вас есть ещё приказы, генерал? — спросил он.

— Да, барон, — кивнул я. — Прикажите вашим техникам провести полное обслуживание машин. Проверить котлы, всё отмыть, смазать механизмы, пополнить боекомплект. Через три дня мы выступаем, а танки останутся прикрывать Каменный Круг.

— Куда, если не секрет?

— Туда, —ответил, махнув рукой. — на север. Надо добить тёмных, чтобы закрыть этот театр военных действий надолго, если не навсегда.

На третий день после битвы я решился выйти за пределы наших укреплений и посмотреть на то, что мы натворили. До этого момента я запрещал любые вылазки, кроме коротких рейдов разведки. Слишком велик был риск, что отступающий враг оставил засады или ловушки. Но теперь, когда донесения Лиры подтвердили, что основные силы тёмных эльфов отошли на несколько дней пути, чтобы перегруппироваться. Мне требовалось увидеть всё своими глазами. Я взял с собой только Грома, Урсулу и взвод «Ястребов» в качестве охранения.

Утро было холодным, сырым, с низко висящими над землёй клочьями тумана, которые, казалось, пытались скрыть от мира устроенную нами бойню. Картина, которая открылась нам, когда мы выехали в лощину, была… я не знаю, как это описать. Поле боя, площадью в несколько квадратных километров, было буквально перепахано воронками от наших снарядов. Земля, чёрная, взрытая, перемешанная с кровью и пеплом, напоминала лунный пейзаж. И на этой земле, куда ни кинь взгляд, лежали тела. Тысячи тел. Тёмные, их чудовища, мои орки, на позициях люди и гномы… Они лежали вперемешку, в самых невероятных, гротескных позах. Некоторые были разорваны на части, некоторые обуглены до неузнаваемости. Некоторые, казалось, просто уснули, но если присмотреться, можно было увидеть аккуратное отверстие от пули во лбу или в груди.

А запах… Этот запах я не забуду никогда, он въедался в ноздри, в одежду, в саму душу. К нему примешивался металлический запах крови и едкий смрад от химии, что использовали маги эльфов. Туман, который поначалу казался спасением, только усугублял ситуацию, он делал этот запах ещё более плотным, осязаемым.

Мои «Ястребы», закалённые ветераны, шли с каменными лицами, но я видел, как позеленели их лица, как они стараются дышать через раз. Гром и Урсула, привыкшие к битвам, тоже были молчаливы и мрачны. Даже для них, выросших в культуре, где смерть в бою, это норма, зрелище было за гранью.

Мы медленно ехали по этому полю смерти. Повсюду валялось оружие, изящные, изогнутые эльфийские клинки, грубые орочьи топоры, разбитые щиты, луки и арбалеты. Броня, знамёна, втоптанные в грязь… Это было кладбище не только живых существ, но и амбиций, надежд, идеологий…

Особо жутко выглядели останки чудовищ. Огромные, уже начавшие разлагаться туши «Таранов» с перебитыми ногами, похожие на остовы доисторических кораблей, выброшенных на берег. Обугленные, скрюченные в предсмертной агонии тела «Серпов». И бесчисленное множество мелких тварей, чьи хитиновые панцири хрустели под копытами наших лошадей.

— Мы убили их всех⁈ — сказала Урсула, её голос был непривычно тихим.

— Не всех, — покачал я головой. — Мы уничтожили их авангард, около десяти тысяч. И ещё тысяч пятнадцать-двадцать из основных сил, которые они бездумно бросили на наши стены, после удачной вылазки Лиры. Но у них было шестьдесят тысяч, помнишь? Сорок тысяч ещё где-то там, — я махнул рукой на север. — Они отошли, но они вернутся. И в следующий раз они будут еще злее и умнее.