Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий

Гелия слушала, затаив дыхание. Образ «Кровавого варвара» в ее голове окончательно разрушился, уступая место чему-то первобытному, древнему и невероятно притягательному.

И вдруг Анастасия замерла. Сухая ветка со стуком выпала из ее рук.

Девушка резко вскочила. Ее единственный глаз расширился, а пустая глазница, скрытая под черной шелковой повязкой, вдруг начала пульсировать тусклым, обжигающим багровым светом. В ярлсконе проснулся подарок Богов, позволяющий чувствовать скверну.

— Тревога! — срывающимся голосом закричала Анастасия, одновременно выставляя щиты у входа в пещеру. — К оружию! Культисты!

Стрежень с ватагой среагировали мгновенно:

— К бою! — взревел ватаман, хватая магострел и пуская очередь из зачарованных пуль в сторону входа. — Ошкуй. На тебе имперка! Головой отвечаешь!

Тот самый мужчина, что успокаивал ее при встрече с волками, бросился к растерянной Гелии. Подхватив ее на руки, в несколько мощных скачков оказался у какой-то ниши, куда и втолкнул ничего не понимающую девушку, закрыв своим мощным телом. В небольшую щелочку между спиной Ошкуя и каменной стеной она заметила, как три ушкуйника берут в коробочку Анастасию, закрывая ее своими телами, а остальные рваными, хаотичными перебежками двигаются к выходу из пещеры.

Нападающие появились из ночной мглы стремительными тенями. Шесть фигур, закутанных в глубокие черные балахоны. От них разило такой концентрированной, удушливой смертью, что воздух в пещере начал замерзать, покрывая камни инеем.

Они ударили слитным потоком инфернального пламени. Однако Заброшенные земли не терпели чужую энергию. Скверна культистов барахлила, вязла в аномальном местном эфире и защитных плетениях, наложенных на стены пещер Рагнаром. Заклинания рассыпались на лету, не причиняя вреда. Но фанатиков это не остановило. Поняв, что магия здесь бесполезна, они со скоростью молнии бросились вперед. Неизвестные не обращали внимания на пули, врезающиеся в покрытую черной сеткой отравленных инферно вен плоть.

Завязался кровавый и беспощадный рукопашный бой.

Тесаки ушкуйников со звоном сталкивались с черными клинками. Ватажники гибли один за другим, не в силах противостоять неестественной скорости и нечеловеческой силе сектантов. Стрежень, весь в крови, с трудом сдерживал натиск двоих, хрипя сквозь зубы ругательства.

Анастасия стояла в центре пещеры, раскинув руки. Артефакты Рагнара, стабилизирующие местную ману, сияли на ее груди ослепительным светом. Она из последних сил подпитывала защитные плетения, не давая инферналам использовать свою проклятую магию. По ее бледному лицу катился пот, из носа пошла кровь.

Гелия плача от бессилия, вжималась в холодный камень. Ведь это все из-за нее. Это за ней пришли те, кто не смог убить ее ядом. Она видела, как один из культистов, отшвырнув последнего защитника, заносит свой угольно-черный клинок над обессиленной Анастасией.

— Нееееет!!!

И в этот миг в пещеру без единого звука ворвались сгустки черной ярости. Стая вернулась.

Это не было похоже на схватку людей. Это была первобытная стихия, гнев самих Заброшенных земель, обрушившийся на чужаков. Лютый, огромным черным снарядом врезался в культиста, занесшего меч над Тасией, сбивая его с ног и с влажным, хрустящим звуком смыкая челюсти на его шее.

Визг, рычание, звон стали и влажный хруст костей смешались в какофонию смерти. Культисты отбивались с яростью обреченных, их черные клинки безжалостно разили хищников. Несколько волков замертво рухнули на окровавленный камень, но стая давила массой и абсолютной, не знающей страха свирепостью. Стрежень и чудом уцелевшие ушкуйники, получив передышку, бросились добивать оставшихся.

Всё стихло так же внезапно, как и началось. На полу пещеры лежали шесть растерзанных изуродованных тел в черных лохмотьях.

Лютый, припадая на переднюю лапу, с глубокой, жуткой рубленой раной на боку, тяжело подошел к Анастасии. Девушка, обессиленно опустившись на колени, обняла огромную окровавленную морду, давясь слезами и шепча слова благодарности. Вожак тихо, почти жалобно заворчал, лизнул ее в мокрую щеку и, издав короткий призывный вой, развернулся. Выжившие волки, обнюхав своих павших братьев, растворились в предрассветной мгле.

Гелия, всё еще дрожа, помогала уцелевшим ушкуйникам перевязывать раны, когда утреннюю тишину разорвал нарастающий гул мощных двигателей.

Стремительный курьерский дирижабль, сбросив скорость, завис прямо над пролеском. С него, не дожидаясь полной швартовки, прямо на сырую землю спрыгнул мужчина и, прихрамывая, бросился к пещерам.

Рагнар!

Он не обращал внимания ни на ошарашенных ушкуйников, ни на истерзанные трупы сектантов у входа. Его серые, стальные глаза лихорадочно искали только одно. Увидев Анастасию — бледную до синевы, перемазанную чужой и своей кровью, но живую — он выдохнул так, словно не дышал весь этот бесконечный перелет:

— Жива…

В два огромных шага преодолев расстояние, он сгреб жену в охапку, прижимая к себе с такой отчаянной, звериной нежностью, что Гелия, глядя на них, вдруг поняла: в этом жестоком мире нет ничего сильнее этой связи.

Он гладил ее по растрепанным волосам, целовал шрам на щеке, что-то быстро, несвязно шепча. Анастасия цеплялась за его куртку, спрятав лицо у него на груди и тихо плача.

Через мгновение Рагнар замер. Он вскинул голову и повел носом, уловив запах крови на земле. Его взгляд упал на лужи темной волчьей крови, оставшиеся после ночной бойни.

Мягко, но непреклонно отстранив жену, он стремительно выскочил из пещеры и скрылся в чаще. Ярл шел по кровавому следу стаи недолго. На небольшой прогалине, под вывернутыми корнями поваленного кедра, лежал Лютый. Вожак тяжело, прерывисто дышал, его бок превратился в сплошную страшную рану. Остальная стая глухо зарычала на появление человека, но бросилась врассыпную от одного его взгляда. Звериным чутьем волки поняли, что этот человек не добыча, а хищник пострашнее их.

Лютый слабо поднял лобастую голову:

Рагнар опустился перед огромным зверем на колени:

— Спасибо, друг, — неслышно прошептал мужчина. И услышал в голове полный желчной иронии голос:

«Ты слаб, — оскалил клыки волк, — ты плохо следишь за своей стаей и своей самкой. Я мог не успеть»

«Но ты успел»

«Успел»

Никаких слов больше не было нужно. Человек, прошедший тысячи жизней, и зверь, ставший Хозяином этого жестокого края, просто смотрели друг другу в глаза. Рагнар достал из пространственного кармана аптечку, приложив к окровавленному боку. Он сидел, положив волчью голову себе на колени, а вокруг все ближе и ближе кружила стая. Раненый вожак и человек опасны. Но их кровь так вкусно пахнет!

Только когда дыхание Лютого выровнялось, а кровь перестала сочиться, Рагнар поднялся. Он положил руку на жесткую черную голову. Волк тихонько, с благодарностью ткнулся носом в его ладонь.

«Помочь?»

«Сам справлюсь» — оскалился в усмешке Лютый. Рыкнув, он поднялся на мощные лапы и оглядел приближающихся к нему волков. Один из них молодой сильный все-таки решился. Он рванул в сторону раненного вожака. И в тот же миг улетел в кусты с разорванным горлом.

«Сурово у тебя тут» — улыбнулся человек.

«Можно подумать у тебя по-другому»

«Так же»

«Мне пора»

Лютый тихо взрыкнул и скрылся в кустах. За ним потянулись остальные волки. Через мгновение на подкрашенной розовым рассветом поляне остался один человек.

Вернувшись в лагерь, Рагнар был собран, бледен и смертельно опасен. Он обвел взглядом выживших, остановился на Гелии и Анастасии.

— Собирайтесь, — его голос лязгнул холодным железом. — Мы летим в Княжество.

[i] Универсальная аптечка пилота

Глава 17

Равномерная вибрация двигателей сливалась с едва слышным гулом и отдавалась легкой дрожью в переборках каюты и столешнице из красного дерева. Род Анемас не поскупился, оформляя интерьеры переданных мне воздушных судов. За широким иллюминатором проплывали свинцовые облака, осыпаясь на землю аномалии весенним затяжным дождем. Я смотрел в эту серую хмарь, а видел залитую кровью пещеру, тела ушкуйников, волков и разорванные оболочки, бывшие когда-то людьми, но ради призрачного могущества, превратившиеся в проводников инферно.