Темный бог академии (СИ) - Руд София

— А я уже ответила: твое сердце. В моей руке. Ну что, принимаешь?

Вот же сучка!

Точно издевается. Внутри все закипает так, что, боюсь, я возьму ее без всякого ее согласия. Прямо на этом балконе. Наплевав на весь мир, на все последствия. Пусть меня потом на части разрубят.

Эти глаза, взгляд с вызовом, голос. Губы, лицо, ключицы, ее бедра, которые не дают спать с прошлой ночи. Проклятое колено, скользнувшее туда, куда не следовало, и все, что скрывается под этим дешевым платьем, которое я вот-вот сорву… Все — будет моим.

— У меня камертон! — предупреждает Яра.

Явно замечает то, что я уже не в силах скрыть. И не хочу.

Меня даже нож ее в прошлый раз не остановил. Да что там — я хотел этой боли. Думал, хоть она отрезвит. Не отрезвила. Плечо подлатали, на сердце шрам остался.

Потому и беру ее за плечи, и богиня меня покарай, разрази меня тысячей молний, ибо я не остановлюсь…

Глава 47

Слом

Впиваюсь в ее губы. Мягкие, горячие. Ворую ее поцелуй, присваиваю ее тепло, пытаясь утолить им бесконечный голод. Игнорирую боль, бьющую в ребра, и металлический вкус собственной крови.

Укусила. Толкнула, но слабо. Бей сильнее, Яра. Убей. Уж лучше так. Оба мучиться не будем.

Мне мало твоих волос. Мне мало твоего дыхания. Мне нужны стоны. Мне нужно, чтобы ты растворилась во мне так же, как меня плющит по тебе. Без остатка. Сама… Добровольно.

Меняю грубость на нежность, едва она перестает сопротивляться. Внутри дико клокочет. Скольжу рукой ниже, запоминая кончиками пальцев каждый изгиб ее тела, и тут — этот звук, страшнее громового раската.

Застываю, как оглушенный. Нет, грозы не было. Был хлюп, похожий на то, как плачут. А теперь что-то мокрое и горячее стекает со скулы Яры на мой палец.

Нет, это не может быть слеза!

Отстраняюсь так быстро, как только могу. Смотрю в янтарные глаза, полные даже не страха, не презрения. Полные… боли.

Демоны меня возьми…

— Как же я тебя ненавижу… Дэмиан Сэйхар…

Не шепчет. Лишь двигает беззвучно губами, но все слышу сквозь ее неровное дыхание. Пальцы начинают дрожать. Жара как не бывало.

Я псих. Я точно сумасшедший.

— Прости… — Не уверен, что сказал это вслух.

Не уверен, что ей это нужно. Не уверен, что я вообще все еще человек.

Зато точно должен уйти!

Вылетаю так быстро, как только могу… Демоны! Демоны! Демоны! Хочу разбить весь этот мир — но разбивать нужно себя! Вдребезги, Тьма меня возьми!

Но нет тут ни площадки для спаррингов. Ни одного демона, об которого можно было бы сломаться! А сломаться нужно.… Пока не сломал ее!

Яра Шторм

Дверь хлопнула давно. Ледяной воздух все еще треплет волосы, гуляя по балкону. С улиц доносятся голоса, но кто и что говорит, я не слышу.

Не способна слышать. Не способна думать.

Меня все еще трясет, а в голове вспышками проносится случившееся. Его горячие пальцы на шее, затем за щеках, в волосах. Дрожь, которой не должно было быть. Но она прошла.

Его дыхание — тяжелое, обжигающее мочку уха. Его взгляд — такой, какого я не видела ни у кого и никогда, без прикосновений вызывающий реакцию тела.

И это все было подтверждением моих опасных догадок — я обладаю чем-то, что очень нужно Дэмиану.

Но я опять поступила не так, как планировала. Растерялась, разозлилась, несла всякую чушь. Порой брала над собой контроль, потом опять его упускала. И стоило ему сказать: «Назови цену, Яра», как перед глазами протянулась красная пелена.

Знала ведь, с кем имею дело. И все равно меня как молнией обожгло, содрало кожу, обнажило кости и обсыпало плоть солью.

Единственное, чего я захотела в тот миг — ударить Дэмиана так же больно и глубоко, как он ударил меня. Ляпнула про какой-то язык. Но это было слишком просто. Нужно его сердце, вырванное из груди.

«Ты повысил ставку — я подниму ее до небес», — мелькнула ужасная мысль, каких прежде не водилось. Дэмиан, — нет, этот демон в красивом мужском обличии, — знакомил меня с той стороной себя, которую я не хотела в себе взращивать.

Но даже я когда увидела, как назревает буря в зеленых глазах, не отступила. Хотя должна была понять — обязана, к чему это приведет. Но нет… с ним всегда мозг отключается. Включился слишком поздно. Попыталась отвести взгляд — не успела. Он обхватил своими горячими пальцами голу и… присвоил поцелуй.

Жадно, страстно, так, будто желал съесть. Паника ударила в голову, а я, кажется, ударила Сэйхара. Точно укусила. Взбесилась, как дикая. А он не останавливался. Продолжал, и самое страшное, что в какой-то момент меня будто парализовало. Камертон выпал из рук. Что-то неведомое, страшное по своей силе, захлестнуло с головой. И вот тогда стало страшно.

Страшно, что где-то глубоко внутри, во тьме, о которой я даже не подозревало, что-то треснуло. Меня потянуло… к нему.

Осознание огнем прошлось по и без того горящей плоти. Нужно было это прекратить. Нужно было спастись, остановить его.

Щелчок. Я за секунду поняла, что его остановит. И это было вторым, что меня напугало до демонов.

Не сила, а хитрость. Тонкая, женская, какой у меня до этого в наборе не было.

И она сработала сама по себе, потому что реветь и так дико хотелось. Внутри все трещало, и я позволила всей обиде, которую так отчаянно прятала от чужих глаз, обратиться в слезы и… коснуться его.

И почему-то я знала… знала, демоны меня возьми, что он остановится. И он застыл. Грудь, которой касались мои кулаки, стала каменной. А взгляд… его невозможно было вынести. Он делал трещину внутри все больше.

— Ненавижу…

Это было правдой. Я ненавидела его, за то, что он делал со мной. Ненавидела себя за то, что едва не сломалась. За что, что не сипользовала камертон, а уронила его. А ведь могла остановить — могла, и закон был бы на моей стороне.

Но нет, я совершила непростительную ошибку, и теперь поздно рвать на себе волосы. Надо заглушить эту трещину, но чем и как? Пальцы трясутся от ненависти. К себе.

Оборачиваюсь лицом к ветру, и впиваюсь ногтями в деревянные перила. Ни грозы, ни шторма не ветра. Полный штиль, как назло. А внутри колотит. Колотит, и слезы снова обжигают щеки. Глубокий вдох — в груди жжет. Задыхаюсь. Хочу все, что попадется под руку, но денег заплатить за ущерб нет. И возможности сбежать из гостевого дома — тоже. У нас задание. Приказ.

Я задыхаюсь, сползая на холодный пол и прислоняюсь спиной к балюстрадам. Теряю счет времени в попытках забыться.

Улицы города стихают. В окнах гаснет свет. Над высокими шпилями сияет луна. Белая, холодная, чужая. Себя я тоже сейчас ощущаю чужой. Точнее тело — чужим.

Касаюсь замерзшими пальцами губ, которые все еще покалывает изнутри. Я не смыла с них поцелуй!

Вскакиваю, чтобы найти мочалку или пензу, а лучше всю себя кипятком обдать, но, едва войдя в комнату, вижу тень в щелке под дверью. В коридоре стоит человек. Стоит, не шевелится. Затем касается ручки двери.

Этого я, разумеется, не вижу, но чувствую. Потому что знаю, чья это рука.

Дэмиан Сэйхар!

Не смей открывать!

Тело напрягается до кончиков пальцев. Хватаю с пола упавший камертон и направляю. В этот раз я точно выстрелю!

Но дверь не открывается. Тень отдаляется. Исчезает беззвучно. Проходит время, а я все еще стою в боевой позе с бешено стучащим сердцем.

Даю себе еще немного времени, а затем запираю все замки. Еще час смотрю на отражение в ванной, на красные глаза, на почти что незнакомое лицо, а затем плетусь в постель и молю богиню послать мне сон. И он приходит, но где-то под утро.

А просыпаюсь я, когда слуги гостевого дома стучат в дверь, чтобы сообщить о завтраке.

— Где остальные заклинатели? — спрашиваю сгорбленного старичка в болотной униформе, а сама боюсь, что сейчас мимо открытой двери пройдет мой враг.

— Собираются, госпожа. Уже подали коней. А мне велели служить вам до их возвращения. Вам принести завтрак в комнату или спуститесь в обеденную залу? — спрашивает слуга.