Темный Лекарь 17 (СИ) - Нот Вай

Шестой и седьмой слои защиты рухнули с оглушительным звоном, словно разбилось гигантское стеклянное окно. Волна высвободившейся энергии ударила во все стороны, заставив нас прикрыть глаза от яркой вспышки.

Когда свет погас, защита исчезла.

Пагода стояла перед нами абсолютно беззащитная.

— Отличная работа, — одобрительно кивнул дед.

— Спасибо за наводку, — ответил я искренне. — Без тебя мы бы тут возились до утра.

Дед серьёзно ответил:

— Однажды ты тоже научишься.

Октавия тем временем уже двигалась к двери пагоды. Массивная, деревянная, украшенная резьбой, она теперь была единственным препятствием между нами и тем, что находилось внутри.

Я шагнул вперёд и толкнул дверь ладонью.

Та распахнулась легко, без сопротивления.

Мы вошли внутрь.

Первое, что бросилось в глаза — свет.

Внутри пагоды было просторно и светло, несмотря на приближение вечера. Высокие потолки, поддерживаемые резными колоннами. Деревянный пол, отполированный до блеска. Стены, украшенные свитками с каллиграфией и изображениями облаков.

И артефакты.

Они располагались по кругу в центре зала, образуя идеальную геометрическую фигуру. Шесть штук. Пять поменьше, примерно по метру в высоту каждый, и один большой, больше человеческого роста, почти под три метра.

Все они представляли собой кристаллы, заключённые в сложные металлические оправы. Кристаллы пульсировали мягким светом изнутри, а оправы были покрыты рунами, которые медленно вращались, переплетались, образовывали новые узоры.

Тюрьмы.

Я сразу понял, что это такое. Снова заточённые элементали, как и те, которых освободили гремлины.

Но здесь было что-то ещё.

Я сделал шаг ближе, прислушиваясь к потокам энергии вокруг.

И почувствовал биение чистой природной магию. Не скверну, не искажённую силу, которую так любили использовать Великие Князья в последние годы. Именно, первозданную магическую энергию нашего мира.

Она концентрировалась прямо здесь, как место силы, что объясняло многое.

Октавия подошла к одному из меньших кристаллов, изучая его. Она тоже догадалась:

— Умно. Элементали воздуха отлично впитывают природную магию. Если держать их в месте силы, они становятся идеальными батарейками. Постоянно подзаряжаются, постоянно отдают энергию в систему.

— Вечный двигатель, — согласился дед. — Жестокий, но эффективный.

Я остановился перед самым большим кристаллом. Свет внутри него был ярче, интенсивнее.

Недолго думая, я подошёл к ближайшему малому кристаллу и положил на него руку. Энергия потекла из меня внутрь, находя слабые места, разрушая связи, ломая руны одну за другой. Это было уже гораздо проще, чем справляться с защитой вокруг пагоды.

Кристалл треснул.

Свет внутри вспыхнул ослепительно ярко.

И наружу вырвался дух воздуха.

Он принял форму белого журавля, как и те, что уже буйствовали снаружи. Распростёр крылья, издал пронзительный торжествующий крик и взмыл к потолку. Закружился там, словно не веря в свою свободу, затем метнулся к открытой двери и исчез в вечернем небе.

Я перешёл ко второму кристаллу. Потом к третьему. Четвёртому. Пятому.

Повторяя сделанное раз за разом.

Кристалл трескался, дух вырывался наружу в образе журавля, кричал одновременно от ярости и радости, а затем улетал.

Октавия и дед помогали, разрушая оправы с других сторон, ускоряя процесс.

Наконец остался только большой кристалл.

Я остановился перед ним, глядя на пульсирующий свет внутри. Тот, кто был заточён там, чувствовал происходящее. Я видел, как свет становился всё ярче, как энергия внутри кристалла начинала бушевать, биться о стенки своей тюрьмы.

— Осторожнее, — предупредил дед. — Этот сильнее остальных. Намного сильнее.

— Знаю, — кивнул я. — Отойдите назад. На всякий случай.

Октавия и дед отступили к стенам зала, давая мне пространство.

Я собрал энергию, больше, чем раньше, и направил её в оправу большого кристалла. Руны вспыхнули, заметались быстрее, пытаясь сопротивляться. Но я не останавливался, вкладывая всё больше силы, разрывая связи, ломая защиты.

Оправа треснула.

Потом раскололась пополам.

Кристалл взорвался.

Физически. Просто разлетелся на тысячи осколков, которые рассыпались по полу со звоном.

И наружу вырвался ещё один вихрь, но гораздо мощнее предыдущих.

Неконтролируемый и абсолютно разрушительный ураган.

Ветер взревел с такой силой, что я почувствовал, как пол под ногами задрожал. Стены пагоды затряслись. Потолок треснул. Колонны, на которых держалась вся конструкция, начали ломаться одна за другой, словно спички.

Я рефлекторно выбросил вперёд руки, создавая энергетический щит вокруг себя и Октавии.

Она прижалась ко мне спиной, прикрывая свой рюкзак. Ветер бил в щит со всех сторон, пытаясь разорвать его, причём давление было ощутимым даже для меня, но я держал.

Дед справлялся сам, вокруг него также появился щит, тёмный и плотный, сквозь который ураган не мог пробиться.

Пагода рушилась.

Крыша сорвалась первой, улетев в небо, словно лёгкая бумажная игрушка. Стены треснули, развалились, превратились в облако пыли и обломков. Пол под нами разверзся, но мы зависли в воздухе, поддерживаемые собственной магией.

Через несколько секунд от величественного пятиярусного строения не осталось ничего.

Только груда развалин. Камни, балки, черепица, всё разбросанное по огромной площади, как после удара метеорита.

И посреди этого хаоса, среди клубов пыли и обломков, стояли мы.

Я, Октавия и дед Карл.

Живые. Невредимые.

Я опустил щит, позволяя себе глубоко вдохнуть. Октавия закашлялась от пыли, прикрывая нос и рот рукой. Дед просто стоял, невозмутимый как всегда, слегка отряхивая с плеча каменную крошку.

— Ну, — протянул он, оглядывая разрушения, — это было эффектно.

— Ещё бы, — пробормотала Октавия, всё ещё кашляя.

Я посмотрел вперёд, туда, где стоял освобождённый дух.

Ураган утих. Ветер собрался в одну точку, сконденсировался, принял форму.

Человеческую форму.

Почти.

Передо мной стоял дух воздуха, но не в образе животного или птицы.

Он выбрал форму человека, пожилого, сурового, исполненного древней мудрости и ярости.

Его тело было сформировано из концентрированного ветра, настолько плотного, что казалось почти материальным. Белая борода, длинная, спускающаяся до колен, развевалась, несмотря на отсутствие ветра вокруг. Волосы такие же белые, были заплетены в косу.

Лицо изборождено морщинами, но не от старости, а от бесконечного гнева и страданий.

Одежды напоминали традиционные одеяния восточных магов, длинный халат, перехваченный поясом, широкие рукава. Всё из того же концентрированного воздуха, переливающегося жемчужным светом.

В руке он держал посох. Длинный, почти в два метра, тоже сформированный из ветра, но выглядящий твёрже, тяжелее. На вершине посоха сиял кристалл, внутри которого бушевала миниатюрная буря.

Глаза духа горели холодным светом. Не синим, не голубым, именно белым, пронзительным, беспощадным.

Он смотрел на нас.

Точнее, не смотрел. Изучал. Оценивал.

И я видел в этом взгляде только одно — ненависть.

Дух медленно сделал шаг вперёд. Посох ударился о камни с глухим звуком, совершенно не подходящим для предмета из ветра. Вокруг его ног закружились небольшие вихри, поднимая пыль и мелкие обломки.

— Люди, — произнёс он, и его голос был как рёв урагана, пропущенный через тысячу фильтров и сконцентрированный в одно слово. Низкий, гулкий, заставляющий воздух вибрировать. — Жадные и подлые людишки.

Он сделал ещё шаг. Вихри вокруг него усилились, стали шире, выше.

— Вы заточили меня. Использовали. Превратили в энергию для своих жалких нужд.

Ещё шаг. Посох ударил о камень сильнее, отдаваясь эхом по всему монастырю.

— Сотни лет. — Голос стал тише, но от этого только страшнее. — Сотни лет я провёл в этой клетке. Чувствовал, как из меня высасывают силу. Слышал, как вы радуетесь, используя мою энергию для своей магии.