Повести и рассказы (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

— Я понимаю, — снова кивнула Катя. — Нет, у меня есть квартира, в которой никто не живет. Она досталась мне в наследство от бабушки.

— Вы ее не сдаете? — несколько удивился Старший адепт.

— Сдавала, но… теперь уже некоторое время — нет.

— И где она расположена? Катя ответила.

— Отлично, — отчего‑то обрадовался Старший адепт. — Если можно, подождите меня одну минуточку. — Он вскочил на ноги и быстро вышел в ту самую дверь, из которой бил свет рампы и доносились песнопения.

Катя проводила его взглядом и тяжело вздохнула. Похоже, снова пустышка. Голоса людей за дверью внезапно взмыли на невероятную высоту, а затем затихли. Катя невольно покосилась в ту сторону. Уж неясно, насколько эти ритуалы действительно помогали соединиться с Духом света или еще чем‑то таким, но пели красиво. Не откажешь.

— Вот, Просветленный, — радостно произнес Старший адепт, входя в комнату вместе с человеком, одетым в такой же, как у него, балахон, только чуть более богато украшенный и с более массивным крестом и камнем на груди. — Эта светлая душа жаждет соединиться с нами во Свете.

Просветленный важно кивнул и осенил ее каким‑то непонятным движением руки — по четырем точкам, как и крестное знамение, но не крест‑накрест, а по очереди кругом — верх‑лево‑низ‑право.

— Как тебя зовут, дитя мое?

— Катя.

Просветленный присел на стул, который до этого занимал Старший адепт, и, протянув руку, возложил ее на Катину голову. После чего замер, закрыв глаза. Катя тоже замерла. Рука Просветленного была теплой и влажной от пота. Похоже, рампы действительно здорово грели.

— Есть, — внезапно глубоким, мощным голосом произнес Просветленный, — есть, есть в ней Свет! И да исполнится воля того, кто властвует над этим миром! — Он открыл глаза. — Ты освещена силой Духа света, дитя мое. — Просветленный повернулся к Старшему адепту. — Спасибо тебе, брат, ибо ты открыл Свету ту, которая изначально была предназначена ему.

Старший адепт воссиял и радостно захлопал в ладоши. А Просветленный повернулся к Кате и одарил ее ласковой улыбкой (просто никак иначе это называться не могло, именно так — снизошел и одарил).

— Готовься, дитя мое. Мы проведем ритуал в эту субботу. Нам редко встречаются на нашем пути столь одаренные к свету люди, поэтому душа моя возрадуется, когда ты присоединишься к нам. Тебе понятно?

Катя кивнула.

Просветленный повернулся к Старшему адепту.

— Брат, расскажи нашей будущей сестре, как необходимо подготовиться к ритуалу. А я вернусь к пастве…

3

Дверь Даньке открыла мать Гаджета. Она выглядела очень взволнованно. Увидев Даньку, она всплеснула руками и трагическим голосом произнесла:

— О боже, Даниил, ну хоть ты ему скажи.

— О чем? — удивленно спросил Данька, слегка ошеломленный подобным приемом.

— Борис собирается уйти из института и пойти в армию!

— Что? — Данька изумленно покачал головой. Да уж, ну Гаджет и отмочил…

Гаджет валялся на кровати с наушниками на голове. Когда Данька вошел к нему в комнату, он стянул с головы наушники и сел на кровати.

— Привет, как дела?

Данька только молча махнул рукой.

— Понятно… — Гаджет вздохнул. — Впрочем, вполне ожидаемо.

— Это правда? — спросил Данька.

— Что?

— Ну тут твоя мать сказала, что ты собираешься бросать институт и идти в армию.

— И ничего я не собираюсь, — буркнул Гаджет, — академку хочу взять. Сейчас же служить всего год. Как раз академки хватит.

— А зачем? — недоуменно переспросил Данька.

— А‑а‑а, надоело все, — сокрушенно вздохнул Гаджет. — Ну что мы как дети, у которых пропал мячик. Мечемся, ищем чего‑то. А чего — непонятно. Сначала по батюшкам бегали. Все искали какого‑нибудь, как Рат. Теперь вон по сектам всяким, магам, экстрасенсам и уфологам ходим. Нет, все это не то!

— А что то? — уныло спросил Данька. — Кот же прав. Что толку что‑то рассказывать, если мы не можем ничего показать. Кто нам поверит? Вот мы и должны вновь научиться хотя бы чему‑то из того, что уже умели. Ведь умели же! А потом уже идти к людям. Или у тебя есть другие варианты?

— Да не знаю я… — вздохнул Гаджет. — Потому в армию и собираюсь. Помнишь, нам Рат рассказывал, что есть такие деятельности, которые сжимают, сокращают время. Позволяют за год понять то, что иначе бы ты понял лет за пять‑десять. А может, и вообще не понял бы.

— И что?

— Так армия и есть это самое. Я у него потом, после этого спрашивал. Специально. Поскольку еще тогда начал понимать, что того… слегка отстал, задержался в буйном и бескомпромиссном подростковом возрасте. Вот он мне тогда и сказал.

— Что сказал? — переспросил Данька, слегка ошарашенный таким признанием обычно всегда уверенного в себе и своей неоспоримой правоте Гаджета.

— Что в наше время такая вот сжимающая время вещь — служба. Армия. Вот я и хочу слегка сжать время. Подумать, помыслить, елы‑палы. Разобраться в себе и вообще в том, что мне в этой жизни надо. А тратить на это пять‑восемь лет своей жизни как‑то не хочется…

В этот момент дверь комнаты Гаджета чуть приоткрылась и внутрь просунулась голова его отца.

— Боря, можно…

— Да, папа, — отозвался Гаджет.

Отец вошел и осторожно присел на краешек кровати.

— Добрый день, Даниил, — поздоровался он с Данькой и повернулся к Гаджету. — Борис, я бы хотел поговорить с тобой о принятом тобой решении.

— Да, папа, — покорно отозвался Гаджет, в очередной раз удивив Даньку не свойственной ему покладистостью. Раньше он бы мгновенно закусил удила и принялся доказывать, что это его и только его дело. Впрочем, раньше тому, прежнему, Гаджету никогда бы не пришла в голову мысль уйти в армию, чтобы что‑то лучше понять про себя и про жизнь…

— Мне кажется, что ты собираешься сделать большую ошибку.

— Почему? — спросил Гаджет, поднимая глаза на отца. — Вот ты же служил?

— Я — да, но это совсем другое дело. Во‑первых, тогда была совершенно другая армия. Во‑вторых, в мое время практически не было возможности не служить. Я пошел служить со второго курса университета…

— Ну вот и я пойду. Только не со второго, а с третьего.

— Зачем?

— Пап, мне надо. Поверь. Отец горестно всплеснул руками.

— Борис, пойми, я не против службы как таковой. Хочешь — иди. Но потом, когда окончишь институт. Зачем бросать все и…

— Я не бросаю, пап, — пояснил Гаджет, — я хочу взять академку…

Когда отец вышел из комнаты, Данька тихо переспросил:

— А ты с академкой серьезно? Гаджет кивнул, а потом пояснил:

— Ну Рат же нас учил, что не стоит бросать недоделанные дела. Так что раз уж поступил и окончил два курса — добью. Только после армии.

— А может, действительно подождать до окончания?

Гаджет мотнул головой.

— До окончания я либо тронусь, либо повешусь. Да ты и сам понимаешь…

Данька тяжело вздохнул. Это точно…

— Ты к Коту пойдешь?

— Не знаю, — уныло ответил Гаджет, — а смысл?

— Ну… сегодня Маша из монастыря приезжает. Может чего получилось?

— И ты в это веришь? — вздохнул Гаджет. Данька промолчал.

— А‑а‑а, ладно, пошли, чего дома сидеть, — внезапно переменил решение Гаджет и, вскочив с кровати, раскрыл шкаф.

В этот момент в дверь просунулась голова гаджетовой матери.

— Боря, — трагическим голосом начала она, — можно тебя на минутку?

Даньке с его места было видно, как Гаджет стиснул зубы, но, когда он повернулся к матери, его лицо уже снова было спокойным. Ну почти…

— Мам, мы сейчас с Даниилом быстро сбегаем в одно место, а потом я в твоем распоряжении, ладно?..

4

Когда они появились у Кота, у него сидела только одна Немоляева. Согласно распорядку, который железной рукой ввел Кот, она в их маленькой группе выполняла обязанности кого‑то вроде аналитика‑архивариуса, постоянно рылась в журналах и Интернете и отыскивала там какие‑нибудь факты, которые могли бы натолкнуть их на то, в каком направлении искать. Вот и сейчас она сидела в комнате Кота и рыскала по Интернету… Впрочем, этим по мере сил занимались и сам Кот и все остальные, но меньше, поскольку в основном проверяли нарытое.