Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала (СИ) - Калиновская Ника

— Двигаемся, — поторопила меня девушка, слегка подтолкнув в спину и направляя к боковому входу.

Мы вошли внутрь, и дальше путь превратился в череду коридоров и лестниц, по которым горничная вела меня уверенно, не оглядываясь и не сомневаясь, словно знала этот маршрут наизусть. Я же шла следом, запоминая повороты, двери и ступени скорее на уровне инстинкта, чем сознания, пока наконец мы не остановились у двери, которую я узнала сразу.

Кабинет правителя. Тот самый, уже знакомый мне до болезненного сжатия в груди, словно именно здесь сходились все нити заговора, в который меня втянули помимо моей воли.

Глава 55. Тщательно спланированная ловушка заговорщиков

За рабочим столом короля я увидела своего дядю — и в этот раз различие между ним и настоящим правителем было таким очевидным, что меня будто холодной водой окатило. Внешне он все еще выглядел безупречно: та же осанка, те же черты лица, тот же тщательно выверенный образ монарха, к которому я уже успела привыкнуть, но теперь, когда страх отступил и на его место пришло понимание, детали начали складываться в пугающе ясную картину. Он держал голову чуть иначе, слишком уверенно, слишком свободно, словно этот кабинет никогда не был для него чужим, хмурился над бумагами не так, как человек, на плечах которого лежит ответственность за страну, а как тот, кто оценивает добычу или просчитывает выгоду, и даже пальцы, перебирающие документы, двигались с нетерпеливой, почти хищной деловитостью.

Неужели остальные этого не замечают? Или все дело во мне — в том, что теперь я знаю о подмене и потому вижу больше, чем позволяла себе раньше? При первой нашей встрече я не заметила ничего, кроме величия и власти, робея перед королем и стараясь не смотреть ему в глаза дольше положенного, и, возможно, именно на этом Александр Павлов и выстроил весь свой обман, прекрасно понимая, что страх и почтение ослепляют куда надежнее любой магии. А может, никто из подданных просто не знал настоящего короля достаточно близко, чтобы уловить эту разницу и фальшь, которая теперь резала мне взгляд, как плохо зашитый шов.

— Аня, какая неожиданность, — усмехнулся мужчина, поднимая на меня взгляд, будто это я заглянула к нему без приглашения, а не меня привели сюда почти под конвоем. В его тоне сквозило довольство, уверенность человека, у которого все идет по плану, и от этого спокойствия внутри у меня все сжалось. — Ты прекрасно отыграла свою роль, я даже не ожидал.

Я уставилась на собеседника растерянно, все еще не до конца понимая, о чем он говорит, тогда как псевдокороль продолжал улыбаться так, словно искренне рад нашей встрече и готов был продолжать этот разговор часами.

— А Аннет в тебя не верила, — добавил он небрежно, махнув куда-то в сторону, будто речь шла о незначительной детали, — но ты оказалась именно такой, как я и думал.

Мужчина откинулся в кресле, сцепив пальцы, и его взгляд стал оценивающим, цепким и лишенным всякого родственного тепла.

— Я все же неплохо разбираюсь в мужчинах и в том, что им нужно, — продолжал Александр Павлов с самодовольной уверенностью, и в этот момент до меня начало доходить, что все произошедшее — каждый мой шаг, каждое сомнение, каждая попытка быть честной — с самого начала были для него лишь частью игры, в которой мне отвели роль наживки.

— Но не переживай, на этом твоё участие заканчивается, — произнёс он почти мягко, с тем снисходительным спокойствием человека, который искренне уверен, что только что проявил великодушие. — Я не стану требовать от тебя невозможного. Теперь ты можешь просто наблюдать за происходящим… в качестве зрителя.

Лжеправитель поднялся из-за стола неторопливо, даже лениво, словно весь дальнейший ход событий был для него давно решённым и не требовал спешки, и направился к стене, на первый взгляд ничем не отличавшейся от остальных. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога, плотная и вязкая, и уже в следующую секунду увидела, как он коснулся ладонью вмонтированного в камень артефакта — тёмного, почти незаметного, будто намеренно скрытого от случайных глаз.

В тот же миг по поверхности стены пробежала рябь, словно по воде, в которую бросили камень, и воздух вокруг изменился, стал гуще, насыщеннее, отчего у меня перехватило дыхание. Камень начал растворяться, теряя чёткие очертания, превращаясь в полупрозрачную дымку, за которой проступало иное пространство, и оттуда пахнуло магией — чуждой, холодной и одновременно манящей.

Раньше я бы, наверное, не заметила ничего, кроме странного визуального эффекта, списав всё на очередной артефакт или иллюзию, но с недавних пор я стала иначе чувствовать такие вещи. Волны эманаций прокатывались по коже, заставляя мурашки бежать по рукам, в ушах едва уловимо звенело, а где-то глубоко внутри отзывалось тихое, тревожное понимание: это не просто проход и не просто демонстрация силы, а нечто куда более серьёзное, опасное и, возможно, необратимое.

Дядя шагнул вперёд без малейшего колебания и прошёл сквозь едва различимую преграду так легко, словно её и вовсе не существовало, а в следующее мгновение его фигура уже была по ту сторону разлома, в пространстве, которое выглядело почти таким же, но при этом ощущалось совершенно иначе. Магия там сгущалась плотным фоном, давила на виски, искажала восприятие, и я невольно задержала дыхание, наблюдая, как Александр Павлов уверенно занимает место за своим рабочим столом. Он поправил несуществующую складку на рукаве, сложил руки перед собой и приготовился ждать, спокойный и собранный, как человек, точно знающий, что ожидание будет недолгим.

И действительно, прошло всего несколько минут, тянувшихся мучительно медленно, прежде чем я поняла, что именно он ждал, а вернее — кого. Двери кабинета распахнулись с такой силой, что эхом отдались под сводами, и внутрь буквально вломились Аннет и Кайл, который ещё не успел осознать, что оказался в уже разыгранной партии. Их движение оборвалось на полушаге, когда взгляды столкнулись с хозяином помещения, и воздух между ними мгновенно сгустился от напряжения, словно вот-вот должен был грянуть разряд.

Слова полетели быстро, цепляясь одно за другое: об артефакте для поиска двойника, о необходимости спешить, о том, что времени остаётся всё меньше. Кайл держался до последнего, его голос звучал жёстко и ровно, когда он прямо заявил, что может отказаться и не станет добровольно отдавать то, что от него требуют, даже если последствия окажутся неприятными. На мгновение мне показалось, что он и правда готов пойти до конца, но Александр Павлов лишь усмехнулся, и в этой усмешке не было ни удивления, ни сомнений.

Он взмахнул рукой небрежно, почти лениво, и Мередит тут же оказалась рядом со мной, схватив за локоть и подтолкнув вперёд, к тонкой, едва заметной грани межмирья, от которой веяло холодом и чуждой силой. Это было даже не угрозой в привычном смысле, а безмолвной демонстрацией возможностей, ясным и предельно наглядным обещанием того, что со мной могут сделать в любой момент. Я не сопротивлялась, только подняла глаза на Кайла, и в его взгляде я увидела всё: ярость, страх и отчаянное бессилие.

Этого оказалось достаточно. Мой супруг медленно выдохнул и опустил плечи, признавая поражение, а Александр Павлов удовлетворённо кивнул, будто всё произошло ровно так, как он и рассчитывал с самого начала.

Спустя несколько минут Аннет вернулась, держа в руках странный артефакт, от одного вида которого у меня по спине пробежал холодок: массивный, гладкий, он и правда напоминал шлем космонавта, только вместо стекла в нём мерцали тусклые кристаллы и тонкие металлические пластины, складывающиеся в пугающе сложный узор. Девушка подошла к Кайлу слишком уверенно, словно речь шла не о живом человеке, а о бездушном механизме, и вместе с моим дядей они водрузили артефакт ему на голову, фиксируя его с холодной точностью.

Меня накрыла паника, острая и удушающая, и я уже сделала шаг вперёд, готовая закричать, умолять его отказаться, вырваться, бежать, сделать хоть что-нибудь, лишь бы не позволить им продолжить. Слова застряли в горле, потому что в этот самый момент я отчётливо почувствовала его мыслью, чужой и одновременно до боли знакомой, мягко, но настойчиво коснувшейся моего сознания. Мой благоверный дал мне понять, что всё под контролем, что он знает, что делает, и что справится, если я не поддамся страху и не сорву ему этот шанс.