ЛОЛИ⁈
У Санька дёрнулся глаз, но он всё равно улыбнулся, представив сурового генерала Разина с какой-нибудь миниатюрной барышней.
— Понял. Ну, если подумать, полторашки удобные. Много места не занимают.
Катька перестала смеяться. Глаза сузились, упёрла руки в боки и наигранно, но весьма грозно надула губы:
— Ах вот как⁈ Я, значит, гнулась под тобой всю ночь и так, и эдак, чуть в узел не связалась на той проклятой горе, и, получается, неудобная⁈
Тот нагло, по-хозяйски ущипнул её за крепкий, упругий зад и с ухмылкой протянул:
— Ты, Звёздочка, вообще в другой категории. Высшая лига.
— Ох, какой же ты болтун… — млея, прошептала она. В глазах снова вспыхнул огонёк. Она наклонилась и страстно, глубоко засосала его, прижимаясь.
Когда они, наконец, оторвались друг от друга, юный Северов, весь обсосанный, вынул из-за пазухи эфирный кристалл и вложил в её тёплую ладонь.
— Вот. Это мой личный маяк, Звёздочка. Если станет совсем туго, или если, не знаю, просто соскучишься. Активируй его. И я приду.
Катерина внимательно взглянула на эфирит. И в глазах, повидавших за век море крови и тысячи смертей, показалось нечто очень женское. Уязвимое. Она прижала камень к груди и подняла на него взгляд.
— Хорошо… — тихо прозвучал её голос. После чего, отведя глаза, она добавила мягко: — Знаешь, когда эта война закончится… Я бы не отказалась стать розой в твоём знаменитом цветнике. Понимаю, я с характером, ещё и могу совсем не вписываться… Я же не хрупкая леди… но… ладно, я не настаиваю. Просто, чтобы ты знал.
Он смотрел, как она замерла, ожидая ответа. Такая дикая, сильная, и теперь готовая склонить голову. Он взял её за подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза, и произнёс:
— С этого дня — ты моя. Поняла?
Катерина сглотнула, зрачки расширились. По коже дрожь.
— Поняла… — прозвучал её шёпот согласия.
— Вот и хорошо, — он отпустил её подбородок, — А что касается войны… Всё закончится гораздо раньше, чем ты думаешь.
Командующая нахмурила брови, насторожившись:
— Только не говори, что собрался лезть на рожон? В одиночку остановить войну? Это слишком, даже для тебя… — она смотрела ему в глаза, — я… я не хочу, чтобы ты рисковал и…
Он приложил указательный палец к её губам, обрывая.
— Всё нормально. Ты просто даже не представляешь, на что я способен, Звёздочка, — и подмигнул ей. — Всё, пора, я пошёл, не скучай тут.
Он убрал с её губ палец, развернулся и пошёл к выходу, но она схватила его за рукав.
— Подожди, — и промурлыкала ему на ухо, обдав горячим дыханием. — Напоследок поцелую тебя, как следует…
Он даже не успел ничего и сказать, как она развязала его штаны и стянула на бёдра. Сама же грациозно опустилась на колени. И раздалось влажное, бессовестное:
ЧМАФ! ЧМАФ! ЧМАФ!
— Ох, бл… — юный Северов запрокинул голову, схватившись за хвост её чёрных волос. Ну что за улёт!
И, как полагается, в самый высокодуховный момент дверь приоткрылась. В проёме показалась санитарка Дарья с подносом в руках.
— Командующая, я принесла свежие бинты и…
Поднос выпал из её рук. Бинты и склянки покатились по полу. Дашка застыла, уставившись на сие действо.
Катерина, ничуть не смутившись, выглянула из-за паха, с кое-чем за щекой и промычала:
— Пвоходи, Дафуня.
Та вспыхнула и истерично пискнула на весь коридор:
— ЭТО УЖЕ СЛИШКООООООМ!!!
И, сверкая пятками, умчалась.
Катька же хихикнула, конечно она чувствовал по ауре, что к ним идёт Дарья, и наконец получилось её смутить! Маленькая победа!
* * *
Когда всё было кончено, Александр и Катерина попрощались.
С довольной рожей он вышел из командирских покоев. Спустился по каменным ступенькам и, пройдя пост охраны, покинул цитадель.
Снаружи, как всегда, суета. Всё чинят, что не дочинили, и восстанавливают, что не восстановили. При виде Сашки — козыряют. У самого пространственного контура, который он установил час назад, его уже ждал генерал Разин. С ним тоже нужно было попрощаться. Но совершенно иначе! Он стоял, как скала, опираясь на трость, рана, видать, ещё давала о себе знать.
— Уходишь, значит, Ненормальный ты наш? — улыбнулся Разин, когда юноша подошёл ближе.
— Пора, Аркадий Степанович, — кивнул тот. — Петербург ждёт. Нужно завершить договор с Государем, и закончить с поставками.
Генерал кивнул, переложил трость в левую руку, а правую протянул. Юный Северов крепко пожал её.
— Знаешь, Сашка… — тихо произнёс Разин, — я ведь старый солдат. Слов красивых говорить не умею. Но то, что ты сделал для нас… для Катерины… для Империи. Это в учебники войдёт. Чёрный Лебедь всегда открыт для тебя.
— Благодарю, генерал, за приглашение. Вы побольше моего сделали, я так, эпизодически заглянул в один параграф, — он тепло улыбнулся и похлопал его по плечу. — Берегите себя. И приглядывайте за Катериной, а то она женщина темпераментная. Может и одна на Китай пойти.
Разин хохотнул:
— За ней приглядишь, как же! Стихийное бедствие, а не баба! Но ты не переживай, сынок. Справимся мы тут. Китайцам путь заказан. Будем держать восток столько, сколько потребуется.
— Не сомневаюсь.
Он кивнул и встал в центре пространственного контура. Золотая печать вспыхнула, поглощая его.
— Бывай, Воробей! — крикнул Разин и приложил руку к козырьку, не как подчинённый, а как воин — воину.
— До скорого, Аркадий Степанович! — отсалютовал ему в ответ юный Северов.
И исчез.
* * *
Петербург. Особняк Романовых-Распутиных. Здесь, в отличие от восточной границы, был поздний вечер.
В просторной гостиной особняка горел камин, был накрыт стол, все девицы от безысходности трапезничали, заедая стресс. Да и чем было занять себя, когда их муженёк на фронте? Нервы ни к чёрту, тем более сон, вот и оставалось — чаи гонять. Посреди разговора Аннабель, сидевшая у окна, вдруг прикрыла глаза, ощутив колебания эфира, и тут же взглянула во внутренний двор — огромный пространственный контур вспыхнул, а из него выпрыгнул юный Александр в своей походной накидке и с чёрным арбалетом за спиной.
— Девочки. Пришёл.
Произнесла она ровным тоном, однако, по тому, как блеснули серые глаза — была явно рада.
Остальные тут же бросились к окну, позабыв и про чай и про сладости!
— Где⁈ Не вижу!
— Подвинься!
— Ингрид, ну ты и попу отрастила!
— Нормальная попа, не возникай!
— Да тише вы!
— Вон он!
Девицы все вместе помчали на выход, и правда увидев своего избранного! Так можно и двери сшибить! Благо те были широкими и позволили дамочкам протесниться.
Саня же пригладил длинные волосы, вдохнул воздух Петербурга, пахло мелкой растущей газонной травой в особняке, соснами. Вон и фонтанчик запустили — журчит, как родник. Кстати, погодка на удивление тёплая — ни ветра, ни дождя. Юноша улыбнулся и громко произнёс:
— Я до-о-ома!
Как тут же распахнулись двери особняка, при чём так мощно, будто снесло взрывной волной. На крыльцо вылетел личный генеральный штаб невест.
Корнелия в элегантном домашнем платье чёрного цвета, Фрея в халате с меховым воротником и с лисьим прищуром, Ингрид, дожёвывающая на ходу печенье, Аннабель в строгих брюках и рубашке, да сапожках по колено, и Изабелла, что, как всегда, пыталась держать королевское лицо, но глаза так и блестели от щенячьей радости.
Они рванули к нему:
— Милый!
— Вернулся!
— Ура!
— Мы места не находили!
— Как граница⁈ Всё хорошо⁈
Он раскинул руки, готовясь ловить своих красавиц, но те, не добежав до него буквально метр, все пятеро затормозили, как по команде.
Ингрид перестала жевать, будто что-то учуяв.
Фрея тоже повела носом.
Аннабель профессиональным взглядом генеральши просканировала его с ног до головы.
Корнелия, как глава клана медиков, включила эфирное зрение.
Изабелла просто молчала, щурясь.
