Таро на троих (СИ) - Есина Анна

Всхлипнула и разбросала руки в стороны, целиком отдаваясь этой неге. Меня покачивало и убаюкивало, снова ласкало и усмиряло. Ни с чем не сравнимые ощущения.

Пришла в себя в объятиях Тёмки. С трудом поймала фокус, обнаружила себя у него на груди, сползла ниже, чтобы упереться в очень соблазнительную твёрдость и перевела взгляд левее. Зар вытянулся рядом. Ослепительный в своей наготе. И такой же возбуждённый.

Первым поцеловала Тёмку, приподняла бёдра, приглашая его в себя. Он придерживал член рукой, пока опускалась. Зар жадно наблюдал. Я выпрямила спину, упёрлась руками в Тёмкины плечи и взглядом поманила к себе светленького.

— Ты хотел видеть, если мне вдруг будет неприятно? — срывающимся голосом спросила, скользя губами у его рта.

— Я вижу обратное.

— Да, мне нравится. Очень, — призналась, настойчиво вращая бёдрами.

— Вот в чём ты истинная ведьма, Станислава, — рыкнул он в ответ и скользнул языком в разомкнутые губы.

Я двигалась, Тёма придерживал за спину, а Зар добавлял в это единение нотку яркого безумства. И я поддавалась этому сумасшествию. Целовала его шею, выписывала губами узоры на кубиках пресса, кусала косые мышцы живота и наконец добралась до самой нескромной части тела. Умирала от желания вобрать его целиком.

— Я помогу, — обнадёжил Зар. — Ты только спрячь зубы и расслабься.

Он медленно вошёл, придерживая за затылок, отступил, позволил облизать себя, потом повторил. И так продолжалось, пока я не поймала идеальный ритм. Вдохнуть поглубже, взять его в себя и опустить голову вниз, насаживаясь ртом. Зар постанывал, как и я, когда ощущала толчки Тёмы. И чем дольше я держалась без воздуха, тем сильнее нравилось Зару, а вместе с тем и его брату, который уже вовсю изводил моё тело.

В какой-то момент Тёма попросту вырвал меня из рук брата, перевернул на спину и заработал бёдрами на пределе, вышибая из меня громкие охи наряду с искрами из глаз.

— Покричи для меня, маленькая, покричи, — шепнул он и, едва приоткрыла рот, содрогнулся всем телом.

Меня умилили изломанная морщинка у него между бровей и блуждающая по лицу ухмылка. Он так гримасничал, пока переходил от резких толчков к ленивым скольжениям, что мне хотелось гладить и гладить это невозможно красивое лицо. Прорисовывать пальчиками складочки на нём, целовать ямочки.

— Ты становишься ещё красивее, когда балдеешь, Тём.

Он громко чмокнул меня в нос и скатился на бок.

— Самая красивая здесь ты, Стась.

— И я с этим абсолютно согласен.

Зар улёгся рядом, закинул на себя мою ногу и припал губами к груди.

— Ещё разок хочешь? — спросил он, перекатывая камушек соска на языке.

Я прикусила губу и со стоном отдалась во власть его прикосновений. Думала, что к этому моменту совершенно обессилела, но нет. Даже к поцелуям не охладела. С горячностью отвечала и губам Зара, и его языку, который так приятно было посасывать, пока он врывался в меня снизу, и подмахивала навстречу его бёдрам.

Лимит на удовольствия был исчерпан, и всё же я блаженствовала, когда он резко крутанул меня на живот, заломил руки на пояснице и, держась за них, выбивал из меня не просто охи, а глубокие и протяжные крики.

Сытые и довольные отмокали в душе. Я сидела у Тёмки между ног, а Зар уместился на коленях передо мной. Передавали диковинно изогнутую лейку из рук в руки и лениво ласкали друг друга.

— А вы, оказывается, умеете по-людски заниматься любовью, — подметила со смехом, отплёвываясь от воды, которой окатил Зар.

— Тебе непременно надо попробовать по-инкубовски, — мягко предложил Тёма.

— Только со мной, — подмигнул Зар. — А то ты же знаешь этих младших, вечно норовят накосячить.

— Хо, да среди нас есть неопытный новичок! — захлопала в ладоши.

— Этот новичок любым профи нос утрёт, — урезонил брата Тёмка. — Так что попрошу без оскорблений.

Прижалась к его груди изо всех сил. Зар последовал моему примеру и тоже припал ко мне щекой. Так и сидели целую минуту, а после вернулись в кровать и заснули в обнимку.

И чего я, дурная голова, боялась? А, понятно чего, окочуриться от счастья. С этой парочкой мне такое точно грозит. Неимоверно хороши оказались.

Глава 29

Этим утром я не проснулась. Меня вынудили признать реальность со всеми вытекающими последствиями. Слева ко мне прижимался Тёма, а правый бок подрумянивало тепло Зара. Даже открывать глаза необязательно, чтобы чётко разграничить одного от другого. Я научилась определять их на ощупь, по запаху, по частоте дыхания и по интенсивности прикосновений. Младший пахнет морским бризом и клубничным джемом. Он всегда очень эмоционален и несдержан. Если ласкает, то всю целиком растворяет в моменте, отключает мысли и порабощает сознание. С ним не приходится задумываться, нравится мне это или нет — всё однозначно. Мне до чёртиков приятно.

Чего нельзя сказать о Заре. Он, в отличие от брата, благоухает чем-то запретным, сладостным, манящим и в то же время опасным. Как дымок, идущий от костра, или диковинный тропический цветок, хранящий в себе ядовитую пыльцу. Он та самая радиация: невидимая, смертоносная, разрушающая, что дарует баснословную мощь и требует взамен жизнь. Его касания обманчиво безобидны, они похожи на скольжение шёлка — их почти не замечаешь, поддаёшься им, а потом с удивлением обнаруживаешь себя скованной по рукам и ногам. Это путы Зара оплели всё твоё естество, завладели сердцем и грозятся уничтожить тебя изнутри. И самое страшное, ты не противишься. Никому ведь не придёт в голову идея сражаться с солнцем или пытаться одолеть темноту. Мы придумываем способы, как избежать их пагубного воздействия, обманываемся и всё равно проигрываем.

Так и я. Силилась изобразить равнодушие к обоим, а в итоге влипла по самые уши.

— Хорошо, что ты это признаёшь. — Зар потёрся носом о моё плечо и звонко поцеловал в щеку.

— Доброе утро, котёнок, — муркнул с другой стороны Тёма и всем своим невозможно обнажённым телом прижался к моему боку.

Я лежала на спине, стиснутая их телами и гадала, что лучше: закрыться от двух наглючих рож подушкой или сбежать, обратившись приведением.

Братья и это решили за меня. Одновременно, будто сговорившись, намотали мне что-то на запястья (мои же трусики, между прочим) и тут же затянули их за прутья изголовья.

— Эй-эй-эй, вы чего? — протест не заставил себя ждать, хотя честнее было бы назвать его любопытством.

Тёма навис над моим лицом. Улыбнулся так ярко, словно всю ночь провёл на зарядной станции. У меня даже в уголках глаз защипало от белизны его зубов и затейливого вальса искорок во взгляде.

— Кто-то вчера ночью умолял показать ей секс с инкубом, — лукаво поиграл он бровями и медленно потянул вниз одеяло, которое ещё могло хоть что-то скрыть.

— Что? Не было такого! Не выдумывай!

— Очень неубедительно врёшь, — подключился к уличительной беседе Зар. Повёл двумя пальцами по моим губам, съехал по подбородку, выписал контуры шеи и без предупреждения накрыл правую грудь ладонью, смяв её до лёгкой боли. — Помнишь, что шептала мне перед сном?

— Что ты пакостный белобрысый демон? — пошутила на выдохе и выгнулась навстречу его языку, что держался в миллиметре от съёжившегося соска.

— Нет, ты просила представить тебя нашему давнему приятелю — Мультиоргазму.

А это уже Тёма лобызал мягкий холмик со своей стороны, тёрся щетиной о нежную кожу и дул на самую вершинку. Меня мотыляло от одного к другому. То Зар вопьётся жадными губами в рёбра, то его брат заклеймит меня своим языком. По очереди, вместе, соревнуясь за каждый мой всхлип — они терзали моё тело до полной отключки, пока я не прокричала:

— Да, хорошо! Я просила! Просила инкуба! В единственном числе, прошу заметить!

— Мы не в ресторане, Станислава.

— Так что не ограничивай себя в удовольствии, Стась.

Взвыла в бессильной злобе. Попробовала освободить руки, но куда там. Зар уже врубил дьявольскую привлекательность на полную катушку.