Натиск (СИ) - Осадчук Алексей

Глава 20

Бергония. Временный лагерь посольства Кларона у стен Шато Гардьен.

Служанка вышла, тихо опустив за собой полог шатра, и Лада наконец осталась одна.

Она откинулась на подушку и некоторое время лежала не шевелясь, вслушиваясь в ночную тишину. Снаружи слабо потрескивали угли в костре, перекликались часовые на стенах замка, где-то вдалеке фыркала лошадь. Обычные звуки лагерной ночи.

Сон не шел. Да и не мог прийти после всего, что произошло за последние дни. Столько всего навалилось, столько событий сплелось в один тугой узел, что голова гудела, а мысли разбегались в разные стороны, как мыши из разворошенного стога.

Лада прикрыла глаза и попыталась навести порядок в этом хаосе. Мысли сами собой вернулись к тому дню, когда Ольгерд вызвал ее и объявил, что состав посольства утвержден и что ей пора собираться в дорогу.

Большая часть посольства состояла из ее соотечественников, людей из Скалигарда, которых Ольгерд приставил к ней сразу после того памятного разговора на холме.

Никто из них никогда не видел прежнюю княгиню в лицо, слишком много лет прошло, слишком многое изменилось. Но когда Лада впервые услышала родной говор служанок и увидела цвета рода ее мужа на одежде охранников, ей стоило немалых усилий сдержать эмоции.

К слову, эти люди тоже радовались, что княгиня Ладислава жива. Некоторые украдкой утирали глаза. Позднее Лада, расспросив каждого, узнала, что ее свита была собрана из тех, кто после смерти княжеской семьи спешно покинули Скалигард.

Они предпочли жизнь на чужбине, выбрав изгнание вместо того, чтобы склонить голову перед убийцами. И что характерно, Ольгерд здесь сыграл чисто. Все те, кого он приставил к ней, действительно были теми, за кого себя выдавали. Ладе, как сильной ведьме, не стоило труда распознать это.

Конечно, она понимала, что правитель Кларона ведет свою игру и не питала на этот счет иллюзий. Но все равно была под впечатлением. Пусть расчет, пусть манипуляция, но сменить образ одинокой ведьмы-изгнанницы на образ княгини было неожиданно приятно.

Посольство возглавлял граф Эрвин Бранер. Немолодой сдержанный мужчина с умными усталыми глазами. За время пути Лада успела составить о нем вполне определенное мнение. Бранер оказался на удивление приятным собеседником, начитанным, остроумным, начисто лишенным той напыщенной спеси, которой так грешили кларонские вельможи.

Одаренных, кроме самой Лады, в посольстве не было, а остальные члены их делегации, начиная с посла и заканчивая последним конюхом, были обычными людьми. Складывалось такое ощущение, что Ольгерд специально собрал именно таких, дабы снизить малейшие риски срыва важных мирных переговоров.

Лада невольно улыбнулась, вспомнив, как впервые за много лет увидела штандарт своего мужа — белый сокол на фоне лазурного неба. Рядом с темно-багровыми знаменами Кларона он смотрелся чужеродно.

Лада понимала, что Ольгерд не только дает ей понять, что он — хозяин своего слова, но и что он ведет свою игру. Ведь знамя прежнего хозяина Скалигарда, которое развивалось сейчас рядом с королевскими, являлось неким недвусмысленным посланием ныне правящей в княжестве семье и всем его жителям, что правитель Кларона сделал свой выбор в пользу воскресшей княгини.

Путь до Бергонии прошел без происшествий. Бранер оказался опытным командиром и умело организовал движение каравана. Лада при нем держала себя ровно, не командовала, не лезла с советами, но и не отсиживалась в карете. Ехала верхом рядом с послом, беседовала, расспрашивала о Клароне, о королевском дворе, о настроениях знати. Бранер отвечал охотно и, похоже, искренне.

К условной границе земель маркграфа де Валье они подъехали утром, и здесь их уже ждали. Когда Лада увидела крупный конный отряд вервольфов и гленнов, то особо не удивилась. Она уже давно ощутила внимание первородных разведчиц, незримо сопровождавших их вот уже несколько суток.

Посольство было встречено без особой враждебности, но и без теплоты. Осмотрели знамена, переговорили с Бранером, изучили верительные грамоты.

Знакомых лиц среди гленнов и оборотней Лада не заметила, но то, что они прекрасно знали, кто она, сомнений быть не могло. Красноречивые взгляды, которые они на нее бросали, о многом ей сказали.

Их довели до Шато Гардьен, но внутрь не пустили. Посольству предложили разбить лагерь у стен замка. Бранер принял это спокойно, без возражений. Собственно, он ранее предвидел, что так и произойдет. Мол, это вполне обычная практика, особенно в военное время.

Хотя Лада понимала, что причина в другом. В цитадели уже давно знают о посольстве, и, если Макс не встретил их у ворот Шато Гардьен, выходит, сейчас его здесь попросту нет. Скорее всего, он находится в своей марке. А барон де Бакри наверняка уже послал эфирель в Шато де Грис, но сам пока тянет время. Ждет инструкций от маркграфа.

В то, что это сам Макс приказал не впускать их в замок, Лада не верила. Во-первых, никакой угрозы люди, прибывшие с ней, не представляют.

А во-вторых… Да, она в тот раз не приняла его предложение и ушла не попрощавшись. Снова… Но Макс мыслит иными категориями. Он далек от мелочных поступков. Кроме того, Лада подозревала, что он еще до того, как предложить ей остаться подле него, уже знал, как она в итоге поступит.

Так что нет… Приказ не впускать посольство внутрь Шато Гардьен исходил не от Макса. Поэтому Лада спокойно приготовилась ждать.

Когда на следующий день ей сообщили, что малые ворота замка открылись, и из них вышел всего один человек, Лада здорово удивилась. Неужели она ошиблась в своих оценках, и Макс все это время был в цитадели…

Лада снова вспоминала, как покинув свой шатер, она быстрым шагом приблизилась к краю лагеря и остановилась. Ее сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. В голове билась лишь одна мысль. Плевать на посольство, плевать на войну, плевать на политику и дворцовые интриги! Она думала в то мгновение только о своих детях!

Но ее ожидания не оправдались. Это был не тот, кого Лада ожидала увидеть. Какой-то старик спешил к лагерю. Видимо, кто-то из слуг, которого послали узнать не нужно ли что-нибудь «гостям».

Лада уже было развернулась, чтобы отправиться в свой шатер и продолжить завтрак, но ее взгляд мазнул по лицу приблизившегося старика, который с надеждой разглядывал знамя ее мужа.

Лада задержалась, а спустя мгновение старик повернул голову, и их взгляды встретились. Сперва они смотрели друг на друга изучающе и оценивающе. А потом… Это было похоже на вспышку… Вспышку узнавания…

Лада помнила, как перехватило ее дыхание и как вытянулось лицо старика, в котором она узнала Якоба Варта, бывшего телохранителя ее мужа. Он постарел, его волосы посеребрила седина, но его взгляд остался прежним — тяжелым и решительным.

Лада снова вспоминала, как шагнула к нему и некоторое время они просто стояли друг напротив друга, не находя слов. Потом Якоб опустился на одно колено, как делал это перед ее мужем, и произнес:

«Княгиня… Прости, что не уберег его…»

Лада положила руку ему на плечо. Горло сжалось, в глазах защипало, но она справилась. Не здесь и не при людях. Она — княгиня.

Они говорили долго. Якоб рассказал все. Как бежал с ее детьми через горы, как прятался в лесах. Как выбрал для укрытия глухую марку на краю Тени, задолго до того, как она досталась Максу. Там, в этой забытой богами глуши, он и растил детей князя, как своих внуков. Долгие годы никем не замеченный.

Но потом с приходом молодого маркграфа многое изменилось. Марка ожила. Якоб рассказывал об успехах ее сына и дочери, которых Максимилиан де Валье приблизил к себе, при этом не зная об их истинном происхождении.

Слушая старого воина, Лада в тот момент кляла себя за то, что позволила мести ослепить ее разум. А ведь она была совсем рядом с сыном и дочерью. О боги! Если бы она согласилась остаться, как ей предлагал Макс, ее встреча с детьми состоялась намного раньше. Она уже представила его лицо, когда они снова встретятся. А ведь Макс не откажет себе в удовольствии поделиться с ней своими мыслями на этот счет…