Небесный всадник 2 (СИ) - Кири Кирико

Короче, график был тем же, но из Каталины лектор, как из меня балерина. Я бы хотел сказать, что я хорошая балерина, но увы и ах. Но она решила заменить и Серафину, пригласив меня вечером к себе. И вот я стучусь к ней в дверь.

— Входи, — раздался приглушённый голос хозяйки комнаты.

Каталина встречала меня лично, и, как Серафина, она переоделась в обычную домашнюю одежду, создавая совершенно другое впечатление. Не всадница и гордая воительница, а обычная благородная девушка, по которой и не скажешь, что она рубит в капусту людей десятками.

Её распущенные или собранные в хвост волосы сменились пучком на затылке, из которого торчала золотая заколка. Такое милое и обычное платье лишь подчёркивало тот факт, что в первую очередь она девушка, не лишённая ни женственности, ни желания выглядеть красиво.

— Многие благородные восприняли бы твой взгляд как оскорбление, — заметила она на себе мой пристальный взгляд. — Садись.

Я сел напротив Каталины, окинув взглядом комнату. В отличие от комнаты Серафины, здесь чувствовался совершенно другой дух: холодный, выверенный, словно музейный. Никакой теплоты, я как будто в комнате графа оказался, который не знал ни тепла, ни доброты. Хотя она же тоже графиня…

— Невежливо разглядывать чужие покои, — заметила хозяйка комнаты.

— Да просто ваши комнаты… — я осёкся. — Да, прости.

— Что, наши комнаты? — подняла она взгляд.

— Ну… словно показывают ваш внутренний мир.

— Интересное замечание. И как же они показывают его? — полюбопытствовала Каталина.

— Ну… — я огляделся. — У тебя всё так строго, какой-то холодный стиль, знаешь, будто в тёмном дворце оказался, где всё на своих местах, и не дай бог кто сдвинет что-то хоть на миллиметр.

— А у Серафины не так?

— У неё как-то светло и уютно, тепло, а у тебя…

— Мрачно.

— Ну, я бы так не сказал…

— Но об этом подумал.

— Да, — кивнул я, не став отпираться.

Каталина огляделась, будто пыталась взглянуть на своё жилище под другим углом.

— Она мне напоминает дом, — внезапно призналась она. — Мой старый дом.

И тут я вспомнил, где находилось моё поместье и как выглядело оно. Я имею в виду место, земли. Там же ни разу солнце не выглядывало, будто над тем местом всегда тучи висят. А её земли, по факту, находятся рядом, и несложно представить, как там всё выглядит.

— А ты разве не возвращаешься туда?

— Иногда, — уклончиво ответила Каталина.

— И когда ты в последний раз там была?

— Два года назад.

— А… отпуск? — спросил я.

— Как ты думаешь, сколько мне лет, Самсон? — спросила она меня в лоб. — Хотя чего думать, я тебе говорила. Сто восемьдесят лет.

— Ты хорошо сохранилась, — ляпнул я, но Каталина не обратила на это внимания.

— Там давно уже другой дом. Совершенно другие люди. Совершенно другая жизнь. От моего дома осталось одно название. Когда ты становишься всадницей, ты отказываешься от всего, что у тебя было, Самсон. Так что да, это уже не мой дом. За сто восемьдесят лет там сменилось четыре поколения, и он теперь выглядит иначе. И как бы меня там ни встречали, как бы мне ни были там рады, уже не будет того места, где я родилась, жила и взрослела.

Другими словами, Каталина тосковала по дому. Тому, что уже давно сгинул, остался в прошлом, сохранившись лишь в её памяти. А тот, что стоял на том месте, уже давно не имел той атмосферы, которую она пыталась сохранить у себя в комнате. Пусть старалась она этого и не показывать, но я слышал эту тоску в её голосе, с каким теплом она вспоминала свой дом.

— Она похожа на твою комнату? — кивнул я на помещение.

— Нет. Совершенно нет. Быть может, лишь отдельными вещами, которые я потом забрала с собой сюда, но они никогда не передадут того места, где я росла.

— А атмосферой?

— Я уже не скажу этого, Самсон. Я забыла это, — она раскрыла книгу. — Сейчас ты вряд ли сможешь понять меня, но потом, несомненно, поймёшь. Как поняли мы все. Мы все оставляем своё прошлое, становясь теми, кто мы есть. Это плата за то, что мы получаем.

— Оно того стоило?

И Каталина пусть и на мгновение, пусть на какую-то долю запнулась, прежде чем ответить:

— Да.

Однако пауза была сделана, и теперь мы оба знали, о чём она подумала в тот момент. Но эту тему Каталина постаралась быстро свернуть, вернув себе самообладание.

— Но мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать меня. Серафина чётко дала мне понять, что ты должен знать, как себя вести с агадарками.

— Бить в морду?

— Мне нравится твой подход, но нет. У них несколько другие взгляды на жизнь, на людей и уж тем более на мужчин. Если встреча будет на нашей территории, то они будут подчиняться нашим традициям, однако на их территории мы будем вести себя так, как положено у них.

— Я не буду рабом, — на всякий случай предупредил я.

— Не придётся. Ты небесный всадник, а значит равный им. Поэтому никто на тебя не будет смотреть сверху вниз. Тем более когда они заинтересованы в тебе. Догадываешься, почему?

Я кивнул.

— Поэтому надо понять важное. Они чувствуют слабость. У нас встреча или у них, надо чётко дать понять, что ты сильная личность, и им тебя не заставить подчиниться. Удастся им один раз, и они перестанут тебя воспринимать равным себе. Это непозволительно.

— Для них я мужчина.

— Небесный всадник, — опять поправила Каталина строго. — Но станешь обычным мужчиной, если почувствуют твою слабость. Важно держать с ними зрительный контакт, когда здороваешься. Отвёл взгляд — проявил слабость. У них отводят взгляд при знакомстве лишь те, кто ниже рангом, давая понять свою покорность перед более сильной. Они могут быть настойчивы. Слишком настойчивы, на уровне назойливости. Будь твёрд, когда говоришь своё «нет». Особенно это касается интимных вопросов.

— А они могут предложить мне такое? — оживился я.

— Не сомневаюсь, что предложат.

— Но тогда они могут потерять свои силы.

— Потеряют, только если забеременеют, а у женщин есть много способов избежать этого. К тому же у нас есть подозрения, что у них могут быть какие-то возможности обойти этот вопрос, чтобы родить и не потерять силы. Знаешь, зачем им это?

— Чтобы родить всадницу, но сохранить собственные силы?

— Именно. Оттого у них и такой интерес к твоей персоне. Ты — первый мужчина небесный всадник. И они хотят попробовать с помощью тебя создавать всадниц, сами сохраняя силы. Мы не знаем, возможно ли это или нет, однако рисковать не хотим. Это будет мгновенным проигрышем для нас. По крайней мере, пока сами точно не знаем, возможно ли это или нет.

— А как вы узнаете, если сами не переспите со мной? — задал я логичный вопрос, за что получил строгий и даже немного упрямый взгляд в ответ. И я не имел ничего такого в виду, просто спросил, но Каталина восприняла его исключительно по-своему.

— Надо будет — переспим с тобой, Самсон. Каждая.

— Э-э-э… а ты бы согласилась? — слегка опешил я от прямоты.

— Всё во имя империи. А теперь к следующей теме. Правила агадарского этикета.

Честно, я попытался представить себя в постели с Каталиной, и у меня не получилось. Не потому, что у меня фантазия плохо работает и я не могу представить её голой, а потому что её вообще в постели с кем-то было сложно представить. Каталина и спит с кем-то. Даже Серафину было представить в этой роли легче, не в обиду её заместителю.

Я ещё несколько часов слушал лекции об агадарках, их повадках, привычках, правилах поведения и приколах. Именно приколах, потому что иначе это было не назвать. Тот же секс, они относились к нему настолько просто, что переспать с кем-то в знак приветствия было так же нормально, как и у нас пожать руку.

Пусть там все мужики и рабы, но мне уже нравится их страна. Частично. Если я там рабом не буду.

Мы просидели всю ночь, после чего я пошёл спать, а там начался новый день с тренировками. Полторашка была тут как тут. Она вообще приходила сюда раньше меня, когда могла, будто только и ждала момента меня отлупить.