Не Ваша Русалочка (СИ) - Солнечная Тина

— Ты прав, — кивнул Люциан. — Если всплывёт, что дочка ректора мертва, а её место заняла другая, да ещё и русалка… В общем, лучше без скандалов. Мы не дадим им причинить тебе вред.

Я кивнула. Сердце ёкнуло от того, как они говорили мы. Как будто всё уже решено. Как будто я — их.

И тут Себастьян напрягся.

— Но ведь это не единственная опасность. На тебя уже трижды нападали, Мелоди. Это не случайность. Кто-то пытается тебя убить.

— Я знаю, — вздохнула я. — Но я не знаю, кто именно. Возможно, это знала настоящая Мелани. Но я — не она.

— Ты не должна больше быть одна. — Голос Люциана стал глухим. — Ни на тренировках, ни в столовой, нигде.

— Мы выясним, кто это, — сказал Себастьян. — Кто угрожает нашей беременной женщине.

— И оторвём ему всё, что можно оторвать. — Люциан усмехнулся. — Медленно и со вкусом.

— Может, не надо отрывать? — я улыбнулась, но была растрогана до слёз. — Может, сначала выясним?

— Оторвём потом, — подмигнул Себастьян. — Теперь ты под нашей защитой. Навсегда.

Они снова обняли меня — один справа, другой слева. Я закрыла глаза, позволяя себе почувствовать, что всё будет хорошо.

Потому что рядом были они.

Глава 44

До конца дня мы больше ничего не обсуждали. Никаких заговоров, ритуалов, тайн и смертельных угроз. Только мы — втроём.

Люциан устроился на полу, облокотившись на кровать, вытянув ноги и притянув меня ближе, обняв за талию. Себастьян полулежал рядом, лениво перебирая пальцами пряди моих волос, а затем склонился и поцеловал живот.

— Тут кто-то есть, — прошептал он, прикладываясь губами к моей коже. — Маленький. Упрямый, как ты. Наверняка уже дерётся там кулачками.

— Почему обязательно дерётся? — усмехнулась я.

— А ты вспомни, чьими он будет сыном… или дочкой, — вставил Люциан, положив ладонь рядом с поцелуем Себастьяна. — С такой мамой — однозначно бунтарь.

— Или бунтарка, — уточнила я и с нежностью прикрыла их руки своей. — Вы правда… счастливы?

Себастьян поднял на меня взгляд. Он не улыбался, просто смотрел — тихо, спокойно, с какой-то особенной нежностью.

— Да. Настолько, что даже страшно. Я никогда не думал, что смогу чувствовать это.

— Я тоже, — Люциан поцеловал мою ладонь. — Мы с ним разные, ты же знаешь. Но сейчас… я не представляю, как бы мы жили без тебя. Или без… этого маленького чуда.

— Уже «чудо»? — я рассмеялась, и слёзы навернулись на глаза сами собой. — А если это окажется девочка с характером в два раза хуже моего?

— Значит, ты вырастишь себе достойную приемницу, — сказал Себастьян, а Люциан добавил: — А я построю ей башню, чтобы никакие идиоты к ней не приближались.

— Из которой она сбежит в пятнадцать, — усмехнулась я.

— И ты пойдёшь её спасать, — кивнул Себастьян брату.

— Ну, а ты сойдёшь с ума от паники, — ухмыльнулся Люциан.

— Главное, чтоб у неё были твои глаза, — прошептал Себастьян. — И твоя улыбка.

Я не сдержалась и поцеловала его. Потом Люциана. Потом они оба снова поцеловали мой живот, словно пытаясь оставить на нём свою любовь, свою магию, своё обещание беречь и заботиться.

В тот вечер не было больше слов. Мы просто лежали, тесно прижавшись друг к другу. Их дыхание — ровное, тёплое. Их ладони — на моём животе. Их губы — на моих щеках, висках, пальцах.

И я поняла: что бы ни случилось дальше, этот момент был настоящим. И только нашим.

Утро было ленивым, тёплым и слишком уютным, чтобы вставать. Я лежала между ними, укрывшись одеялом до подбородка, и лениво перебирала пальцами волосы Себастьяна, когда Люциан потянулся и зевнул, словно кот.

— Нам пора к ректору, — пробормотал он, натянув на глаза край подушки. — Вопрос серьёзный. Надо говорить.

— Ты думаешь, он будет сильно зол? — я заглянула в глаза Себастьяну, который уже сидел, прислонившись к изголовью.

Он усмехнулся.

— Думаю, он офигеет. Но выбора у него нет. Ты уже не его «дочка», ты — наша жена.

— Мне страшно, — прошептала я. — Он ведь может…

— Тсс, — Люциан положил палец мне на губы. — Ты не идёшь с нами.

— Что?

— Ты останешься здесь, — сказал Себастьян. — Желательно — в нашей комнате. Будь хорошей девочкой. Выпей чай. Почитай. Полежи.

— Это так мило и так подозрительно, что я сейчас заподозрю, что вы запираете меня, — хмыкнула я.

— Нет, — Люциан наклонился и поцеловал меня в щёку. — Просто мы хотим, чтобы ты не напрягалась. Особенно сейчас.

Я кивнула, но в груди уже разрасталось беспокойство. Они оделись, ещё раз меня поцеловали и ушли.

Я посидела на краю кровати минут десять. Потом встала. Попробовала выпить чай. Не смогла. Открыла книгу — буквы поплыли.

Через двадцать минут я вышла. И, конечно, ноги сами повели меня туда, где я давно не была — в лазарет.

Эйдан.

Он лежал на кровати, но уже не спал. Его волосы были растрёпаны, взгляд уставший, но живой. Когда он увидел меня, его глаза засветились. Он резко сел, морщась от боли, но тут же попытался улыбнуться.

— Ты… ты пришла, — прошептал он, будто сам не верил. — Мелани, я… я скучал. Я думал о тебе всё это время.

— Я рада, что ты очнулся, — сжала я губы.

Он тянулся ко мне, хотел взять за руку, и я позволила, хотя внутри всё переворачивалось.

— Я боялся, что с тобой что-то случилось. Что я не успею сказать тебе… всё.

— Эйдан… — я села на край кровати, чувствуя, как пальцы стали ледяными. — Я должна тебе кое-что сказать.

Он напрягся, глаза потемнели.

— Что-то случилось?

— Я… Я не смогу быть с тобой.

— Почему? — в его голосе появилась тревога. — Это из-за того, что я был ранен? Из-за турнира? Я… я снова смогу сражаться. Я даже готов пойти и поговорить с твоим отцом…

— Эйдан. — Я выдохнула. — Всё не так. Я… я буду с Локфордами.

Тишина.

Он замер, будто не сразу понял. Потом покачал головой.

— Что?.. Но… они же… они тебя… Себастьян угрожал тебе! Люциан говорил ужасные вещи! Почему ты вдруг…

— Это не «вдруг», — перебила я. — Я просто… Поверь, это взвешенное решение.

— Они околдовали тебя? Ты под воздействием? Ты… — он схватился за голову. — Ты просто не понимаешь, Мелани. Я был готов защищать тебя. Всю жизнь. А они…

— Эйдан, я не могу это обсуждать, — сказала я тихо. — Прости.

— Ты любишь их?

Я промолчала.

— Понятно… — прошептал он. — Значит, ты сделала выбор.

— Прости, — повторила я, встала и, не оглядываясь, вышла за дверь.

В груди было тяжело, словно кто-то сжал сердце ледяными пальцами. Но я знала, что иначе было нельзя.

Когда я вернулась в комнату, первым делом почувствовала — она уже не пустая. Сердце дрогнуло, и я замерла на пороге. Оба Локфорда сидели на краю кровати, выглядя так, будто ждали меня давно.

— А вот и наша беглянка, — заметил Люциан, поднимая голову. — Мы уже начали думать, что ты решила убежать обратно к своему Эйдану.

Я вошла, прикрыв за собой дверь.

— Я… была у Эйдана, — сказала я спокойно, стараясь не выдать тревоги.

Они оба напряглись. Люциан даже встал с кровати, подходя ближе.

— И что ты у него делала?

Я вздохнула.

— Говорила с ним. Я сказала ему, что мы с ним не будем вместе. Что я выбрала вас.

Тишина.

Мужчины переглянулись. Наступившая пауза показалась мне вечностью. А потом Люциан вдруг усмехнулся и шагнул ко мне.

— Не ожидал, что ты это сделаешь, — пробормотал он, обнимая меня за талию и прижимая к себе. — И чертовски рад, что услышал.

Себастьян тоже поднялся, подошёл сзади и обнял.

— Спасибо, — прошептал он мне в шею. — Ты не представляешь, что это для нас значит.

— Ну, раз уж вы так обрадовались, — пробормотала я, прижавшись к ним, — рассказывайте, как поговорили с моим отцом.

Оба тут же напряглись. Руки, только что тёплые, чуть сжались.

— Он был… не в восторге, — мрачно сказал Себастьян. — Совсем.

— Скорее, в ярости, — уточнил Люциан. — Он категорически против. Говорит, что ты ещё можешь всё «исправить».