Сон Разума (СИ) - Француз Михаил

— И создаю на его основе новый орган: Имперский Госплан, — после окончания этой паузы добавил он.

Ну а что? Важнейшая ведь структура! С планирования всегда всё начинается. Без планирования никуда… Единая экономическая политика, как и развитие промышленно-энергетического комплекса без Госплана просто невозможны.

А, почему именно на основе Набсовета? Так ведь именно Набсовет составлял тот самый, ранее упомянутый «Всеобщий столетний План Восстановления планеты». А потом ещё и следил за его поэтапным выполнением. И, самое главное, у них оно получилось! Хуже, лучше, с превышением сроков, с огрехами и пробелами, но получилось ведь — факт! А значит: опыт имеется. Значит, чтобы создать тот «Госплан», который я задумал, с теми целями и задачами, которые я перед ним хотел поставить, вполне рационально будет использовать этих людей с этим опытом. С наделением полномочиями при этом даже не придётся заморачиваться — у них и так полномочия самые широчайшие всегда были: на Императоров давить могли! Империям волю свою диктовать!

Возражений… не последовало. Кащей умеет быть убедительным. Может, даже у меня самого, владей я в этот момент своим телом, получилось бы хуже. А тут: ни вопросов, ни возражений, ни попыток отказаться или «встать в позу».

Далее последовало описание круга вопросов и задач, которые, по моему мнению, новый государственный орган должен будет выполнять. Ну, как я это вижу. А я, при придумывании, взял за основу тот самый «Госплан», который существовал в СССР мира писателя. А там это звучало так: «общегосударственное планирование развития народного хозяйства СССР и контроль за выполнением народнохозяйственных планов». Весомо? Весомо. Многозначительно.

Объединяет под собой кучу всего: и разработку единого общегосударственного хозяйственного плана со способами его осуществления, и координацию планов союзных республик с выработкой общего плана экономического и социального развития страны, и формирование годовых планов развития народного хозяйства — директивы, определяющие ориентиры для всех отраслей экономики, и составление пятилетних планов, и разработку военно-хозяйственных планов мобилизации ресурсов, организации военного производства, и разработку перспективных планов восстановления и развития экономики районов, пострадавших от оккупации, и разработку планов формирования территориально-производственных комплексов, и координацию деятельности министерств и ведомств, и разработку научной базы планирования, методических указаний, показателей и форм для составления планов…

Долго я, в общем, рассказывал. Точнее, опять: надиктовывал Кащею, тот озвучивал в слух, а специально приглашённый сюда заранее песец-секретарь-стенографист записывал, чтобы позже весь это «поток сознания» обработать и превратить в конкретный документ, который уже можно будет подать мне на подпись для придания ему силы закона.

Ну и для того, чтобы после собрания эту стенограмму размножить и раздать всем присутствовавшим, чтобы они смогли над ней на досуге поразмыслить, прикидывая, как и какими силами они будут это всё реализовывать.

В процессе, правда, я сообразил, что придётся, всё-таки, некоторые правки-перестановки в их составе произвести: освободить от занимаемых в бывшем Совете должностей всех Глав Провинций, заменив их другими Одарёнными из этих Провинций не меньшего Ранга. Почему? Ну, мне показалось, что у нынешних Имперских Наместников и без того дел хватать будет, чтобы их ещё и делами Госплана загружать. Он ведь, по моей задумке, совсем не номинальным органом должен стать, а очень даже функциональным и рабочим, так что тем, кто будет им руководить, впахивать ого-го как придётся! Возможно даже, без выходных и праздников. Госплан — это важно!

Что ж, говорил я долго. Слушали меня внимательно. Почти всё успел сказать. Секретарь успел это задокументировать. Но договорить не успел. Отвлекли. Не могу сказать, кто первым это увидел. Да и не важно это. Но, буквально за минуту все уже смотрели не на меня, а в окно — на спокойно, уверенно и величественно летящего к Кремлю над Москвой огненно-красного длинного китайского дракона…

* * *

Глава 23

* * *

Дракон. Летает. Подумаешь, эка невидаль? Чего от серьёзных дел-то из-за него отвлекаться? Но отвлеклись. И даже прикрикнуть на них не получилось, так как я… то есть, Кащей в моём теле, тоже на эту рептилию как-то слишком внимательно залип. Подозрительно внимательно!

А потом ещё и заседание новообразованного «Госплана» раньше времени завершил, повелительным жестом «изгнав» всех из зала совещаний. После чего, походкой, быстрой настолько, что ещё чуть-чуть, и она перешла бы в бег, направился к главному, тронному залу, туда, где рядом с «монаршим креслом», на специальном постаменте, под колпаком из бронестекла под сигнализацией и присмотром десятка камер, хранилась Шапка Мономаха.

Я сразу-то даже не понял, но Кащей спешил, едва сохраняя видимость невозмутимости, именно к ней. Правда, чуть-чуть не успел. Если б плюнул на солидность и перешёл на бег, как ему того очень хотелось, успеть бы смог. А так — нет. Не успел: в тот же зал, одновременно с ним, но с другого входа ворвался, дерзко распахнув двустворчатые двери ногой какой-то самоуверенный китаец в красном, расшитом золотом «китайском халате», название которого я до сих пор не могу выучить — постоянно из головы моей вылетает.

Пришлось Кащею останавливать своё движение и направляться не к постаменту с вожделенной Шапкой, а к Трону, на который величаво и торжественно водружать мою монаршую задницу, ведь свидетелей этой сцены было много, и с каждой минутой они всё прибывали и прибывали. Причём, свидетели все, как на подбор: Бояре, нынешние Главы Провинций, их ближайшие помощники с заместителями, Князья, Богатыри, Паладины… они ведь все на сегодняшние Большой Государственный Совет вызваны были, и ещё не успели не то, что город, но даже дворец покинуть.

На глазах у настолько представительного собрания, нельзя суетиться и слабость выказывать — проблемы с дальнейшим управлением Империей будут.

Однако, удивительным было не наличие и качество свидетелей, а то, как этот китаец беспрепятственно дошёл до тронного зала? Дошёл, и его никто не попытался останавливать, никто не задержал: ни Бояре, ни Князья, ни Паладины, ни охрана дворца, набранная из Императорских Гвардейцев.

Единственные, кто заступил дорогу вторженцу, были отец и дед. Вот они шагнули наперерез без раздумий и размышлений, синхронным движением опустив ладони на свои мечи: Пётр Долгорукий — на прямой одноручный, а Ямато Кобаяси — на классическую японскую катану. Но и то, на их лицах читалась хмурая решимость обречённости.

А ведь китаец-то не один, понял я, присмотревшись. Из-за его спины, расходясь в стороны от дверей, выдвигались ещё люди с монголоидными чертами лица, в таких же халатах, как у первого, только менее ярких, с таким же, как у него, оружием и с похожими причёсками на головах.

— Я Хонг-ди! Красный Император! — уверенно заявил вошедший первым китаец в ярком красном халате. — И я прилетел, чтобы бросить тебе вызов, Скальный Демон Ю Рий!

* * *

— И что такого в этом «Красном императоре», что все так сразу забегали? — пытался добиться у Кащея вразумительного ответа я. Но он отмалчивался, зараза. Бледнел, паниковал, но изо всех сил старался сохранить лицо невозмутимым. И внешне, для сторонних наблюдателей, это у него получалось достаточно хорошо — не думаю, что кто-то что-то такое заметил, но меня-то, того, кто сидит внутри, не обманешь!

А, между тем, всё развивалось достаточно стремительно: после того нахального вызова со стороны залётного китайца и молчаливого ответного кивка Кащея (а он не мог не кивнуть и остаться, при этом, Императором — здесь такое не канает: ты либо — да, либо — нет. Если «нет», то пошёл на… с Трона, уступи тому, кто «да»), уже через полчаса десятки вертолётов несли десятки Одарённых прочь из Москвы, за её границы, туда, где есть достаточно просторный и пустынный полигон, на котором две Седьмых Ступени смогли бы выяснить отношения, не причиняя вреда населению и инфраструктуре… ну, по минимуму причиняя.