Бастард Императора. Том 27 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич

Но в то же мгновение на лице девушки всё-таки мелькнуло удивление.

Короткое. Почти неуловимое. Однако я успел его заметить.

Правда, взяла она себя в руки почти сразу. Лицо вновь стало спокойным, взгляд — осторожным и пустоватым, как у того, кто давно привык прятать любые настоящие чувства поглубже. И я уверен, что что бы я сейчас ни спросил, первый ответ прозвучит именно так, как и должен был прозвучать в подобном месте.

— Не знаю, господин, — тихо произнесла Этараксийка. — Среди нашего народа я не видела такой девушки.

Я подошёл к ней ближе и опустился рядом на край кровати.

От этого движения она заметно напряглась. Плечи дрогнули, пальцы сжались сильнее, а взгляд на миг метнулся к двери, будто она уже привыкла ждать от мужчин только одного. Я убрал голограмму с лицом Саши и, чуть понизив голос, спросил:

— Ты ведь не знаешь, да, что старая королева умерла?

Вот теперь она не смогла удержать лицо.

Её лицо побелело. Губы приоткрылись, в глазах появился ужас, а следом из них тут же потекли слёзы. Она слишком хорошо понимала, что означают золотые рога на фотографии.

— Ваартирии больше нет, — мягко и тихо продолжил я.

При имени старой королевы я заметил, как ногти девушки впились в кожу ладоней. Наверное, не осознавай она до конца своё положение, уже бросилась бы на меня — попыталась бы задушить, вцепиться, ударить, сделать хоть что-нибудь, чтобы только не слышать такую весть.

— Это ваша новая королева, — закончил я. — И мне надо её найти, чтобы уберечь.

— Я… Ничем не могу вам помочь, — произнесла она чуть с хрипотцой после короткой паузы, явно с трудом беря себя в руки. — Я здесь уже очень давно и ничего не знаю о внешнем мире.

Я и сам ожидал именно такого ответа.

Поэтому вместо новых расспросов положил ладони ей на плечи. Девушка вздрогнула так, словно я прикоснулся к ней не руками, а раскалённым металлом. А в следующий миг замерла, глядя прямо перед собой. Потом очень медленно повернула голову ко мне.

— Прости, дитя, — произнёс я на их древнем языке, — что принёс тебе такую горькую новость.

Она судорожно втянула воздух.

— Святой… — тихо и с новыми слезами произнесла Этараксийка. А в её взгляде вдруг вспыхнула надежда. Живая, яркая, почти болезненная. — Вы вернулись…? Тогда мы… Тогда я…

Впрочем, девушка быстро огляделась по сторонам. Потолок, стены, кровать, тёплый приглушённый свет, тяжёлый сладковатый запах духов и масел, пропитавший комнату, — всё это, видимо, слишком быстро вернуло её в реальность. Взгляд тут же потух. Но лишь на несколько секунд.

— Вы пришли, чтобы… Чтобы спасти меня? — спросила она уже совсем тихо.

Я отвёл глаза в сторону.

— Прости… Сейчас моих сил недостаточно, чтобы спасти тебя и всех остальных из этого места.

На этот раз она ответила не сразу.

— Понятно, — произнесла она с угасающим голосом.

Я поднялся и чуть прошёлся, ощущая опутывающий меня внутри холод. Нет, я не поступлю опрометчиво, так как слишком многое поставлено на карту, но… Это чувство бессилия… Как же я устал его ощущать.

Я и правда сейчас ничего не могу сделать. Уверен, что Этараксийцы здесь — редкий, штучный товар. И просто забрать их, даже на такой окраине, будет практически невозможно. Не в том положении, в котором нахожусь я. Для этого нужно дождаться Клариссу. И уж тогда…

Позади послышался тихий шорох. Я обернулся.

Этараксийка встала. Она стояла виновато, с опущенными глазами, сцепив перед собой руки.

— Простите, святой, — произнесла она. — Я действительно не знаю девушку с фотографии, — из её глаз вновь полились слёзы. — Хоть это и моя новая королева…

Я подошёл к ней и без лишних слов обнял. Аккуратно, ласково прижал её голову к своей груди, позволяя ей выплеснуть накопившиеся чувства. Сначала девушка оцепенела, а потом сорвалась. Заплакала сильно, навзрыд, уже не пытаясь сдерживаться. Её плечи дрожали, пальцы вцепились в ткань моей одежды.

Так продолжалось какое-то время.

Постепенно её плач стал тише. Судорожные всхлипы начали редеть. Она всё ещё дрожала, но уже скорее от усталости и пережитого напряжения.

Потом мы оба сели на край кровати. Этараксийка вытерла лицо ладонями и, глядя в пол, произнесла:

— Простите, господин, за мои слёзы… За мою слабость…

— Ничего, — тихо ответил я. — Я так или иначе найду новую королеву. Не переживай. И… спасу её. Что же касается тебя — то ты не слабая. Иные бы уже покончили с такой жизнью, но ты всё ещё жива, а значит веришь в свою королеву.

Она посмотрела на меня мокрыми глазами и утвердительно кивнула.

— Верю. Спасибо, что вы продолжаете заботиться о нас.

— Прости, — уже я сам произнёс в ответ.

Она удивилась, поджала губы и помотала головой.

— Нет. Я всё понимаю… Вам не за что извиняться. В первую очередь нужно спасти именно королеву. Вам не стоит здесь задерживаться. А я… Я как-нибудь справлюсь…

Я смотрел на неё и пытался найти выход из этой ситуации.

Как бы холодно я порой ни относился к чужим жизням, но, оказавшись лицом к лицу с такой реальностью, всё равно ощущал укол совести. Не потому, что был ей что-то должен. Не потому, что обязан был немедленно всех спасать. А просто потому, что сердце не хотело принимать собственную слабость.

Да, я ничем не обязан именно ей. Но и отвернуться полностью не могу. Такой уж я человек…

Я снова встал и глубоко вдохнул, а затем, не глядя на неё, заговорил:

— Я не могу пообещать, что спасу тебя прямо сейчас. И не могу пообещать, что спасу вас в ближайшее время. Для меня сейчас на первом месте стоит спасение вашей королевы. Да, понимаю, что это жестоко. Понимаю, что тебе неприятно это слышать. Но я не хочу лгать.

Она молча слушала, не перебивая, поэтому я повернулся и продолжил:

— Когда я доберусь до вашей королевы, и если смогу поднять в бой остальных Этараксийцев, тогда приду и за вами. А возможно, если Орден всё же выделит силы, ваше спасение случится и раньше.

Этараксийка склонила голову и тихо произнесла:

— Спасибо, святой. Ваши слова дают мне надежду.

После этого она больше не добавила ничего. Не произнесла, что будет ждать. Значит, прекрасно понимает, какова сейчас ситуация.

Я выдохнул.

— Это ещё не всё. Вам ведь наверняка стирают память менталисты после каждого клиента, я прав?

Девушка сразу помрачнела и кивнула.

— Да. Я действительно не помню, что происходило в тот или иной момент. И… Пожалуй, это даже спасает меня.

Я сразу знал, что так оно и есть. Для мест такого рода, да ещё и незаконно, это практически нормальная практика. Проверка памяти, поиск возможной важной информации, а потом — зачистка. Чтобы человек или, в данном случае, Этараксийка не сошла с ума окончательно и чтобы выудить что-то важное о клиенте.

Я коротко объяснил ей, через что ей придётся пройти. Что будет больно. Но этот разговор всё равно исчезнет из её головы. И что иначе нельзя.

Она выслушала меня очень внимательно, потом сразу кивнула.

— Я готова, — произнесла девушка, но вдруг замялась. В её взгляде появились странные нотки удивления — Господин… может, я сейчас скажу глупость…

— Говори.

Она смутилась ещё сильнее. На щеках выступил румянец.

— Думаю, будет странно, если я выйду совершенно такой же, какой зашла…

На мгновение я даже опешил. Это что она сейчас мне предлагает?

Только я собрался возразить, что у меня есть жёны и что подобного не будет, как она сама поспешно продолжила всё объяснять.

Оказывается, в комнате есть ванная, но откроется она только после определённого уровня удовлетворённости «клиента». А точнее того, как постарается девушка. И именно поэтому пункту здесь и судят, насколько хорошо работает работница.

Я невольно поморщился, понимая, что Этараксийка права. Упущение с моей стороны серьёзное, даже очень.

Если всё пройдёт слишком чисто, это вызовет подозрения. Всё же я здесь за «экзотикой» и вдруг ничего не было? Слишком странно… И временем этот вопрос не решить, потому что ванная наверняка отслеживается, чтобы освежиться.