Последнюю, шестую статую, я долго не мог выбрать. В итоге я остановился на человеке, который не был ни богом секты, ни хранителем, ни даже небесным наставником. Я решил сделать статую ученика по имени Тарис. Он погиб молодым, едва достигнув ранга внутреннего ученика. Во время нападения на караван секты Тарис остался прикрывать отступление раненых и продержался до прихода помощи. Ничего необычного по меркам нашей истории, ведь за тысячелетнюю историю таких было очень много.
Но вместе с этим он не стал отступать, когда мог бы, не бросил товарищей, стоял до самого конца. И учитывая то, что случится через девять лет… это не могло не отзываться в моей душе.
Тариса я изобразил со сломанным мечом. Одежда порвана, одна рука прижата к боку, вторая удерживает обломок клинка. Он стоял неровно, почти падая, но продолжал решительно и самоотверженно смотреть вперед, не выказывая страха перед врагом. И главное, удалось передать его взгляд, полный воли сражаться дальше.
Да, именно то, что нужно.
Когда закончил, то ещё долго стоял перед статуей, не выпуская резец из руки.
Она слишком напоминала мне арену Нарака и меня самого, поднимающегося раз за разом, чтобы сражаться. Я в какой-то момент даже уловил, что невольно придал этой статуе немного своих черт. Не настолько, чтобы это было именно моей статуей, но все же больше, чем требовалось. Но не переделывать же теперь.
* * *
В итоге на шесть статуй у меня ушло примерно два дня, но это если считать только время, проведенное в реальном мире. Если же учитывать то, сколько времени я провел в Духовной обители, то счет легко может перевалить за недели или даже месяцы. Я давно перестал вести точный счет. Но результат точно того стоил.
Шесть фигур стояли на постаментах в центре полигона, и каждая отличалась от остальных. У каждой было собственное движение, собственный характер и тот самый тонкий след намерения, который я как-то по наитию научился оставлять внутри льда.
Я не знал, можно ли считать это техникой. В книгах ничего подобного не встречал.
Артефакторы умеют оставлять в предметах духовные отпечатки, формации могут хранить образы, но я не использовал ни один из этих способов. Я просто много раз повторял движение, понимал его, а затем оставлял внутри статуи то, что чувствовал.
— Знаешь, мне странно это говорить, но в этих ледяных глыбах будто бы есть жизнь, — сказала Киара.
Она стояла перед статуей Тариса и впервые за долгое время не пыталась пошутить.
— Не слишком ли громкое заявление?
— Вообще-то, я серьезно, — немного рассердилась девушка, но тут же смягчилась, опять взглянув на статуи. — Я, ещё когда ты первую делал, немного удивилась, но теперь, смотря на них все, я понимаю, что ты каким-то образом словно сумел передать их намерение. Готовность к атаке, решимость. Удивительно…
Вскоре появились рабочие.
В этот раз их пришло больше десятка вместе с двумя специалистами по формациям и с тем самым младшим распорядителем, который предложил открыть павильон. Мужчина долго ходил между статуями, разглядывая каждую, и с каждым новым кругом выражение его лица становилось всё более довольным.
— Вы превзошли все ожидания, молодой господин, — глубоко поклонившись мне, наконец произнёс он.
— Их получится перевезти? — стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, спросил я.
— Да. Мы подготовили специальные платформы и поддерживающие формации. Ни одна не пострадает.
Но когда статую Гарана увезли с полигона, внутри неожиданно стало немного пусто. Следом исчезла Эйна, потом Харвен, Сайра, Бейран. Последним забрали Тариса, и когда не стало и его, я ощутил настоящую тягучую пустоту.
Может, Киара была права, и я вложил в них кусочек души, сам того не понимая?
— Передумал? — спросила Киара.
— Нет.
— Тогда чего у тебя лицо такое, словно у тебя любимую игрушку отобрали?
Я задумался над ответом.
— Наверное, непривычно отдавать то, во что вложил столько сил.
— Можешь сделать ещё.
— Могу, но не в ближайшее время. Я слишком сильно вложился в них, чтобы делать подобные статуи постоянно. Искусству требуется время, — с важным видом произнес я.
— Хорошо сказано, — одобрила демоница.
* * *
Павильон искусств находился в стороне от основных торговых рядов Духовного узла. Место не самое удачное, но и выставки тут проводились не так часто. Мимо не проходили толпы учеников, рядом не было популярных алхимических лавок, оружейных залов или площадок, на которых торговали редкими ингредиентами. Раньше помещение использовали для сезонных выставок, но большую часть года оно пустовало. Всё-таки в секте воинов искусство далеко не на первых местах.
Но когда управляющий Лоран увидел статуи, сотворенные Александром Кейром, то просто не смог пройти мимо. Они настолько его захватили, что он был готов выкупить их даже за очень большие деньги. Конечно, жаль, что юноша не стал их продавать, но тот факт, что он согласился одолжить их для выставки, уже было огромным достижением. Ведь главное — привлечь внимание, а дальше можно что-то, да придумать.
И все же он не рассчитывал на серьезный ажиотаж. Да, статуи были красивыми. Да, ледяная стихия внутри них стабилизирована необычным способом. Но искусство остаётся искусством. Большинство практиков предпочитает тратить средства и время на пилюли, оружие и ресурсы для возвышения. Красивой фигурой врага не убьешь.
Так Лоран думал до открытия.
Уже на второй день перед павильоном появилась небольшая очередь. На четвертый внутри стало теснее, чем в некоторых лавках главной торговой улицы.
Посетители не просто заходили, делали несколько снимков и уходили. Они задерживались, обходили статуи кругами, изучали поверхность льда, спорили о технике и возвращались снова, приводя с собой знакомых. И так по новой начинался круг споров, причем споры были на довольно разные темы.
Особое внимание привлекал Харвен Мор.
Двое пожилых практиков стояли перед копейщиком уже почти полчаса и никак не могли прийти к согласию.
— Говорю тебе, это работа приглашенного мастера, — раздраженно произнес первый. — Среди наших скульпторов никто не владеет льдом на таком уровне. Я знаю всех, кто работает с духовными материалами внутри нашего узла.
— Ты знаешь ремесленников, — возразил второй, — а это делал практик, я тебе точно говорю.
— Любой мастер духовного искусства является практиком.
— Не притворяйся, что не понял. Посмотри на копьё. Это не декоративный слепок, здесь оставлено намерение выпада. Так ремесленник сделать не может.
Первый старик фыркнул.
— Намерение? В куске льда? — пренебрежение в его голосе было совсем не скрытым.
— Встань перед наконечником, — решительно произнес его собеседник.
— Я не собираюсь участвовать в твоих глупостях.
— Потому что боишься! Чувствуешь же угрозу, исходящую от него, а? — начал наседать второй,
После такого обвинения пожилой практик всё-таки встал прямо перед статуей. Сначала ничего не происходило, но в какой-то момент он дернулся в сторону и досадливо чертыхнулся, а его собеседник победно осклабился.
— Обычный кусок льда, говоришь?
— Иллюзия, — упрямо заявил первый. — Простая формация воздействия на восприятие.
— Я не чувствую формации.
— Значит, хорошо скрыта, — невозмутимо, но не очень уверенно ответил ему собеседник.
Третий пожилой посетитель не участвовал в споре. Он молча достал из пространственного кольца небольшой монокуляр с несколькими сменяющимися линзами и медленно обошел Харвена по кругу. Сначала остановился у спины, затем у копья.
— Здесь нет формации, — наконец сообщил он.
— А что есть? — тут же спросили оба спорщика. Оба сразу поверили его экспертному мнению.
— Не знаю, — пожал плечами третий.
Сказав это, старик убрал монокуляр и направился к управляющему.
— Скульптура продается?
Лоран сохранил невозмутимое выражение лица.
