Путь Строителя 19 (СИ) - Ковтунов Алексей

— Вязанки на исходе, Рей, — предупредил он, пихнув лаптем остатки у ног. — Последние домалываем, еще день, и крутить будем вхолостую. Бригаду бы за бухляком.

— Ты, мастер, только всё не выгребай, — донеслось от соседнего камня, — нам еще норму сдавать!

Этот пункт уже не мой, а Коршев, и я крикнул ему вдогонку, благо отойти он успел недалеко.

— Корш! Бухляк кончается!

Начальник поднял над головой руку, мол, понял, и строчка на дощечке у него, ручаюсь, появилась раньше, чем он ее опустил.

Мука свежая, прямо из-под жернова, Основы в ней сидит сколько положено, и для супа такая не годится, сперва из нее надо выкачать всё лишнее.

Обеднять я пошел в ангар, к волосянам. Там гудит рог, у форм возятся мужики, и на меня с корзиной никто даже не обернулся. Объяснять светильникам давно ничего не нужно, я только рассыпал помол по противню и сунул его под балку, а они уже потянулись к нему отовсюду, на ходу расправляя шипы.

Один, правда, с места не сдвинулся, а демонстративно шлепнул лапой по своему горшку и уставился на меня, мясо, мол, вперед.

— В долг, — предложил я.

Второй хлопок вышел звонче первого, и пацан у ворот, не дожидаясь команды, умчался за угощением, у них, видать, свои договоренности. Вернулся он с полоской вяленого, и только получив ее, вымогатель наконец спустился к противню.

Остальные тем временем уже сидели в муке, а когда двое на краю принялись отвешивать друг другу оплеухи, я понял, что высосано досуха, всё по Коршевой техкарте.

Ссыпал я ее сразу в горшок и запечатал крышкой, которую по дороге вылепил в ладонях из пчелиного кубика, и раз воск Основу не пропускает, пусть заодно и помол мой постережет, а то до бункера он успеет натянуть новой из воздуха.

У пруда накрутчики по-прежнему сидят без дела, пиявка наша спит где-то на дне, и катушки не прирастают ни на виток, разве что иногда получается зацепить граблями то, что просто плавает в воде. Длинный волосок мне отмотали с запасом, на всякий случай, хотя на что он мне сгодится, я пока не решил, но такое добро лишним в хозяйстве не бывает.

— Мы уж от скуки всё по второму разу перебрали, — пожаловался один. — Вон, даже катушки смазываем, лишь бы без дела не сидеть.

— Нам бы работу, мастер. — вздохнул второй.

— Придумаю что-нибудь, — заверил я и лишь потом спохватился, что сам еще не знаю, что именно.

А ведь в бараке в бочке сидит целая волосянка с женихом, и до крытого теплого прудика для нее у меня так и не дошли руки, а обученный персонал уже имеется. Надо бы обмозговать, только не сейчас, тороплюсь.

К бункеру меня пропустили все так же за пару подписей, одну я поставил в графе изъятия, другую напротив испытаний, и выделили конвой, который первым делом отправился за валун, подальше от моего хозяйства. Коршу такая скудная канцелярия до сих пор поперек горла, все-таки маловато документации, но куда деваться, тратить время на ерунду незачем.

— Сегодня бахнет хоть? — с надеждой высунулся из-за камня мой охранник.

— Если всё сделаю правильно, то нет, — успокоил я его, и он разочарованно убрался обратно.

Посуде в бетонной яме на холоде, судя по инею на стенках, хорошо. Я спустился и вытащил крайний горшок, прижимая к животу его ледяной бок, а наверх выбирался уже боком и с остановками.

Мастерской под суп у меня так и нет, чертеж лежит в очереди за всем остальным, так что беру из него только самое дешевое, ящик вместо верстака. Сбил я его из пары досок от стройки бункера, а песка в него насыпал с берега, и если что-нибудь выскользнет из пальцев, уйдет оно в мягкое и не подпрыгнет.

Весы у входа никто не снимал, я только тронул коромысло, проверяя, не повело ли его на морозе, и оно послушно вернулось в ровное положение.

Ложки я взял деревянные, железом по супу скрести не стану даже на спор, а широкую плошку пристроил в песке и прижал коленом, чтобы не ерзала. Работать собрался с горошинами, не больше, вся проба с ноготь, и если что рванет, то по-маленькому и мне одному.

Не помешал бы еще дополнительный щиток между мной и плошкой, хоть из керамзитового блока, раз уж он удары гасит, но это потом.

Бульон сверху я сливал по краешку, чтобы сгустки на дне лежали смирно и не ворохнулись. Ушел он в топливную посудину с угольным крестом на боку, на ракеты такой пойдет без разговоров, и выбрасывать ничего не придется.

Занудствую я сегодня знатно, но поводов хватает, Нобель, между прочим, тоже пришел к своему динамиту не от хорошей жизни. Как-то раз нитроглицерин рванул у него в мастерской, и среди погибших оказался его младший брат.

После этого он и стал искать, во что бы эту дрянь впитать, и нашел кизельгур, рыхлую землю из панцирей древних водорослей. Ну, точнее одноклеточных водорослей, а не тины в панцирях, разумеется, у тех были свои панцири как раз. Так вот, она вбирает втрое больше собственного веса, а держит так, что брикет можно спокойно брать в руки. Ну а меня двадцать лет со взрывчаткой в прошлой жизни научили одному, торопливых в этой профессии не бывает, по крайней мере на пенсии.

Отправная точка у меня есть, старый брикет, разведенный бульоном сгусток и бухляковая крошка, шестьдесят процентов стабильности, которые со временем к тому же падают. Носить такое можно, ронять нельзя, а для похода этого мало, рядом будет король, тряски с морозом по дороге хватит на всех, и везти подобное в такую даль мне не хочется.

Сгустки на холоде твердые, ложка постукивает о них, и звук этот мне не нравится, так что выбирал я не торопясь, пока не нашлась мелочь величиной с горошину. Начал я с обедненного бухляка без всякой Основы, крышку с горшка снял ровно на миг, отсыпал горсть в плошку и сразу вернул воск на место. Свой комочек я опустил в ямку посреди помола и вымешивал ложкой, пока рука не заныла, но мука его так и не приняла, он катается по дну в сухой корке как котлета в панировке, и ни в какие поры не лезет.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: реагент и обедненный носитель]

[Особенности: связывания не произошло]

[Стабильность реагента: без изменений]

Горошину я выудил и отложил на край ящика, пусть полежит в песке, раз уж ничего с ней не случилось.

Ну конечно, ему же нечем, обедненный бухляк ничего не впитывает, он пьет за счет Основы и ее же на это тратит, а в нем ее теперь ни капли. Я ведь в прошлый раз пускал в дело помол, в котором что-то еще оставалось, и как-то не придал этому значения, да и с ракетным топливом убедился, что свежая мука, пока я ее не подкормлю, лежит в бульоне сырым комом. А оно вон как, оказывается, придется снова думать…

Еще с керамзита помню, пруток, который я тогда замочил, раздуло в губку, и Основа из него вся ушла на набухание. А раз тратит, значит, если выверить дозу, помол затянет в себя весь суп, даже неразведенный, и лишнего в брикете попросту не останется, всё до капли съест впитывание. Выйдет стерильный продукт со стопроцентной стабильностью, пока что на бумаге, а убедиться в этом еще предстоит.

Только Основу в суп пускать нельзя, от нее он и портится, значит, заряжать надо муку, причем до того, как она встретится со сгустком. Сколько нужно на одну горошину, мне никто не подскажет, так что нащупывать придется самому.

Сперва я окунул палец в отдельную горстку на краю ящика и отпустил каплю, по ощущениям примерно на десятую часть условной системной единички Основы, хотя ручаться не возьмусь, весь прибор у меня на кончике пальца. Мука под ним ожила и вспухла бугорком, а потом заторопилась, полезла вверх по ногтю и почти тут же успокоилась.

Для второй пробы я взвесил комочек, а в помол дал щедро, капли три. Вспухло всё резко, сгусток затянуло внутрь за два оборота ложки, и к пальцам ничего не липнет, так что я уже было потер руки, только рано.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Стабильность: 55%.]

Ниже, чем у голого сгустка из горшка, и даже старый брикет на коленке выходил лучше, зараза.

В третьей пробе я, наоборот, поскупился и обошелся одной, так что мука набухла постепенно и прихватила комочек только снаружи, внутри осталось мокрое ядро, а через минуту на боку выступила маслянистая капля.