Ну ладно, не все сразу. Познакомлюсь еще… Учитывая, как в последнее время на меня реагируют женщины, лучше держать дистанцию…
Стоило так подумать, явилась главврач.
Глава 3
Александра Ивановна оказалась фундаментальной женщиной, примерно два на два, но при этом вся такая мягкая и медлительная. Я услышал ее тяжелую поступь по коридору и выглянул из комнаты.
— Добрый день, — сказал я. — Александра Ивановна?
Она прищурилась, подслеповато рассматривая меня, затем просияла:
— Сергей Николаевич?
— Да.
— Проходите, минуточку.
Она открыла дверь ключом, вошла и сбросила с себя пальто. Я немного подождал в коридоре, пока она разденется и усядется за стол, потому что вдвоем мы бы там не поместились — кабинет был узким и неудобным.
— Проходите, — повторила она, надевая очки и включая компьютер.
Я вошел в кабинет, который был самым обычным, без каких-либо признаков того, что здесь обитает женщина-руководитель: ни семейных фотографий, ни магнитиков, ни милых дамскому сердцу фигурок, ни даже салфеточек. Только выцветший календарь за позапрошлый год и стопка папок, которые явно не открывали с прошлого века.
— Ну ладно, присаживайтесь, — сказала она, кивнув на стул, который стоял рядом со столом.
Я присел. Стул жалобно скрипнул.
Она смерила меня внимательным, испытующим взглядом и мягко сказала:
— Рассказывайте, Сергей Николаевич.
— Вот, пожалуйста. — Я достал из папки резюме, которое составил накануне, диплом Сереги, а также одну из бумажек, где было написано, что он проходил повышение квалификации.
— Хирург, — посмотрела она и задумчиво пожевала губами. Резюме особо рассматривать не стала, так, скользнула невнимательным взглядом.
— Нейрохирург, — поправился я.
— В дипломе-то написано «хирург». — Она поджала губы и посмотрела на меня странным, нечитаемым взглядом.
— Хорошо, — пожал плечами я, решив не спорить. — Я могу и то и другое.
— У нас нет ставки нейрохирурга, — пояснила она и торопливо добавила: — Впрочем, свободной ставки хирурга тоже нет.
— Но Леонид Ксенофонтович… — начал было я, но она меня перебила:
— Это который «большой человек в татарском минздраве»? — Она явно кого-то насмешливо процитировала. — Ну так я тебе так скажу, Сергей Николаевич. Леонид Ксенофонтович высоко сидит, далеко глядит, а под носом у себя ничего не замечает. Нет у нас ставок! Вообще!
— То есть как вообще нет? — удивился я, потому что ожидал чего угодно, но не такого.
Если честно, я почему-то думал, что стоит приехать узкому специалисту из столицы республики, пусть и соседней, и его сразу, буквально на руках внесут в больницу, а счастливые медсестры и санитарки будут аж чепчики подбрасывать от восторга. Но реальность оказалась совсем иной — мне тут были явно не рады. Даже невзирая на протекцию из Министерства.
Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что Александра Ивановна смягчилась.
— Ну, что-то мы вам наищем, не беспокойтесь, — сдержанно-неодобрительно проворчала она и укоризненно покачала головой. — Присылают, присылают, а проверить элементарного не хотят. Нам вот стоматолог нужен. Уже сколько я пороги обиваю, так они вместо этого гинеколога в прошлом году прислали… и вот зачем нам пять гинекологов на одни Морки? А в позапрошлом — очередного терапевта! Зато ни стоматолога, ни эндокринолога дать не могут уже который год. Вот зачем нам хирург?
Она посмотрела на меня с таким негодующим выражением лица, что мне даже стало стыдно за то, что я нейрохирург, а не стоматолог.
— Так что будем делать? — спросил я, чтобы прекратить бесполезные причитания и перевести беседу в более плодотворное и конструктивное русло.
— Надо подумать, — сказала она и уставилась на меня.
— Тогда извините, что отнял ваше время, — сказал я, поднимаясь. — Меня уверили, что здесь есть ставка хирурга, поэтому я и приехал. Извините еще раз за беспокойство, всего доброго, Александра Ивановна.
— Погодите! — выпалила она слишком быстро, и глаза ее забегали, а на щеках появились красные пятна.
Ага. Вот это уже интереснее. Значит, ставка все-таки есть, просто ее хотели придержать для кого-то своего. Или выбить какие-то особые условия. Или еще что-то, чего я пока не понимаю. Но главное — меня отпускать не хотели. И это давало хоть какой-то рычаг.
— Ну что вы так торопитесь⁈ Сейчас мы вам что-нибудь придумаем. Не будем же мы бросать человека на улице. — Она опять неодобрительно поджала узкие губы. — Садитесь, Сергей Николаевич.
Я сел, а раз уж разговор становился все более интересным и неоднозначным, прибег к помощи эмпатического модуля:
Сканирование завершено.
Объект: Александра Ивановна, 55 лет.
Доминирующие состояния:
— Тревога ситуативная (67%).
— Раздражение защитное (54%).
— Расчет прагматический (71%).
Дополнительные маркеры:
— Частое отведение взгляда при упоминании ставок.
— Покраснение щек после предложения уйти (вегетативная реакция).
— Речь ускоряется при перечислении проблем больницы.
Ага. Значит, ставка все-таки есть. И проблема не в том, что меня некуда пристроить, а в том, что кадровый пасьянс сложился неудобно. Меня сюда прислали поверх чьих-то планов, и теперь Александра Ивановна пытается сохранить лицо.
Внимание! Стрессовая ситуация!
Зафиксировано умеренное повышение уровня кортизола.
Активация симпатической нервной системы в пределах адаптивной нормы.
Рекомендуется сохранять спокойный тон.
Не рекомендуется демонстрировать осведомленность о манипуляции.
Ух ты, а это что-то новенькое… Интересненько… Что ж, полезный совет, Система. Учту.
Тем временем Александра Ивановна, что-то пристально высматривая в компьютере (мне экран не было видно со своего места), пробормотала:
— Значит так. Смотрю, вы работали хирургом? А где? В поликлинике?
— Нет, я оперирующий хирург.
— Вот как, — заинтересовалась она.
Немножко подумала, нажала на коммутатор и сказала отрывистым тоном:
— Лида, зайди-ка ко мне. И побыстрее!
Примерно через полминуты в дверь заглянула Лида — тоже полная женщина, с красивым пухлым лицом, хоть и немного рыхловатым, и добрыми, невероятно голубыми глазами.
— Александра Ивановна?
— Что там у нас по хирургии? Казанцев еще с больничного не вышел?
— Нет конечно. Наташа говорила, что он будет проходить реабилитацию, а потом они в санаторий хотели, — сказала она и, завистливо вздохнув, добавила: — В Кисловодск.
— Ну вот! Значит, тогда мы оформляем Сергея Николаевича Епиходова на замену Казанцеву, — повернулась она ко мне. — Казанцев у нас хирург, который оперирует, но он сломал ногу, причем и шейку головки бедра заодно, в общем, там сложные переломы. Ему делали операцию даже в Москве, и у него сейчас будет долгая реабилитация. Пока на его место можно вас взять. Будете помогать доктору Ачикову оперировать.
— Так что, оформлять? — переспросила Лида, переступая с ноги на ногу.
— Да, иди оформляй. К тебе Епиходов минут через десять подойдет.
Она посмотрела меня, а Лида ушла.
— Значит, я буду оперирующим хирургом на замене, — проговорил я. — Ну, это же временный вариант. Сколько бы этот Казанцев ни пробыл на больничном, рано или поздно он все равно выйдет. Пусть через месяц, пусть даже через два, а дальше что?
— А дальше посмотрим. Все равно вам нужно пройти испытательный срок, — сказала Александра Ивановна и отвела взгляд. — Более того, это же только ноль семьдесят пять ставки. То есть вы будете зарабатывать около пятидесяти трех тысяч. Понятно, что этих денег мало, поэтому мы вам можем предложить еще дополнительный вариант. Два дня в неделю вы можете ездить в село Чукша. Там есть амбулатория.
