Хрустальная гробница Богини - Володарская Ольга Анатольевна

Просидев у стеночки минут двадцать, Эва заскучала и от нечего делать начала рассматривать яркоперую агентшу. Дама эта была очень колоритной: высоченной, длинноногой, с копной баклажановых волос, с серьгой в носу, с кричащим макияжем, одетая в черные кожаные штаны, желтую футболку и белые ботфорты. На вид ей было лет тридцать пять. Без боевой раскраски она наверняка выглядела бы очень милой.

– Вы ведь Эва? – спросила дама, поймав на себе Эвин взгляд.

– Да. Как вы меня узнали?

– У меня глаз – алмаз! – Она подмигнула. – Но вообще-то вы совсем на себя не похожи… Масть не та, фигура. Но я вас по взгляду и узнала… Кстати, меня зовут Дуда, я хозяйка малюсенького модельного агентства. Вот своих двух девочек сюда привела… А куда делся ваш продюсер? Обычно он является на кастинги!

– Кеша уехал в Казань открывать новую звезду.

– Зачем ему еще кто-то, если есть вы? – спросила Дуда, приподняв тонкую смоляную бровь.

– Та девочка очень красива. Похожа на ацтекскую богиню.

– Хоть на греческую. Лучше Эвы он все равно не найдет. Такие удачи бывают только раз в жизни… – Она приблизила свое смуглое лицо с яркими голубыми глазами к лицу Эвы и доверительно сообщила: – Я уже полтора года ищу подобную вам девушку, но безрезультатно. Миленьких, славных, даже красивых полно, но ни в одной нет вашей изюминки, вашего невероятного магнетизма… – Дуда, прищурившись, посмотрела на Эву. – Что же такого в вашем лице, что так завораживает? Я пересмотрела кучу ваших фотографий, пытаясь понять, но так и не смогла…

– Просто у меня хороший фотограф.

– Нет, дело не в нем, а в вас, – уверенно заявила она. – Вы – БОГИНЯ!

– Спасибо, конечно, но поверьте, без Кеши…

Дуда не дала ей договорить, перебила:

– Так, у меня предложение! Свалить отсюда прямо сейчас. Здесь неподалеку есть отличный паб, предлагаю закатиться туда. За пивком разговор пойдет душевнее.

– Но как же… – растерялась Эва. – Как же кастинг?

– Наплюем! Мои девочки и без мамы Дуды справятся, а вам тут вообще делать нечего…

– Почему?

– На главную роль уже утверждена любовница хозяина фирмы. Какая-то певичка. Сейчас девочек для массовки набирают. Вы ведь в массовку не хотите?

– Нет.

– Я так и подумала. – Она встала, потянула Эву за руку. – Пошли, я угощаю.

– Но что я скажу Кеше?

– Скажешь как есть. – Дуда подозвала одну из своих подопечных, пошепталась с ней, затем помахала второй и направилась к двери, таща Эву за собой, как какую-нибудь козу. – Или вообще ничего не скажешь, ты же не обязана перед ним отчитываться.

«Еще как обязана», – хотела сказать Эва, но промолчала. А Дуда все трещала, рассказывая то о своем бизнесе, то о личной жизни, то о детских мечтах, говорила быстро, отрывисто, перемежая речь матерком, сыпала вопросами, ответы на которые не дослушивала, перебивая Эву и саму себя. За десять минут, что они шли до паба, она успела поведать новой приятельнице свою биографию, начиная с первых шагов и заканчивая последним контрактом с французами. Оказалось, Дуда родилась в Сибири, приехала в Москву, чтобы поступить в МГУ, но провалилась на первом же экзамене, после чего подала документы в ПТУ, отучилась на маляра, устроилась штукатуром на стройку, но на дискотеке ее заметил представитель модельного агентства, пригласил поработать на подиуме, она согласилась. Так Дуда из маляра превратилась в модель.

– Долго ты работала манекенщицей?

– Семь лет. Утюжила «языки» Милана, Парижа, Токио, о Москве и Питере уж и не говорю… Меня сама Донателла хотела сделать лицом своего Дома моды.

– И что же помешало?

– Брак. Я вышла замуж по огромной любви за итальянского графа.

– Настоящего? – ахнула Эва.

– Еще какого – с гербом рода и фамильным замком. Он, правда, разваливался, к тому же был заложен. То есть граф мой тонул в долгах, но пыль в глаза он пускать умел! А еще он на наследство надеялся, а пока мы ждали, когда его богатая тетка преставится, жили на мои сбережения.

– Дождались?

– Я нет. Сбежала через три года. Тетка совсем скоро умерла, но оказалась такой же нищей, как и племянник. Я тоже на мели оказалась. В модели меня уже не брали (я из обоймы выпала), но кое-какие связи у меня остались, это помогло открыть агентство. Работаю. Дела потихоньку идут. Одно плохо – нет у меня звезды типа тебя… Ищу, ищу, а все какие-то пустышки попадаются… – Она хитро посмотрела на Эву и весело спросила: – А ты никогда не хотела сменить агента?

– Нет.

– Почему?

Вопрос застал Эву врасплох, так что она не нашлась что ответить, но Дуда заполнила паузу очередным предложением:

– Пошли своего И-Кея подальше, найми меня. Я же вижу, как он тебя подавляет. Диктует тебе свои условия, при том что это должна делать ты. Ты – звезда. Ты – талант. А он всего лишь твой агент.

– Он мой продюсер.

– Ты давно в продюсерах не нуждаешься, – отмахнулась Дуда. – Какой процент ты отстегиваешь И-Кею?

– Я не знаю…

– Ну ты даешь! – Она сокрушенно покачала головой. – Ты контракт хоть читала?

– Конечно, – соврала Эва, которая на него лишь мельком глянула. – Просто я забыла, что там написано…

– И на сколько он заключен?

– Я ж говорю, не помню…

– Придешь, прочти его, выучи, а лучше сними копию, проконсультируйся с юристом, правильно ли он составлен…

– К чему этот разговор?

– Я навела о тебе справки. Ты живешь затворницей во взятой внаем квартире вместе с продюсером. Никуда не ходишь. Не ездишь отдыхать. Не бываешь в ресторанах, на выставках, показах. Зато он ведет бурную светскую жизнь. Тратит бешеные бабки на клубы, девочек, машины…

– Зато он мне накупил столько драгоценностей, что они в шкатулку не помещаются!

– А они точно настоящие? – поинтересовалась Дуда. – Мне думается, что нет!

Видя сомнение в глазах Эвы, Дуда предложила:

– Поехали к тебе домой. Вместе посмотрим на цацки – я разбираюсь, я сразу тебе скажу, подделка это или нет. Затем возьмем контракт и двинем к юристу.

Эва дала внутренним противоречиям потерзать себя еще пару минут, затем решительно сказала:

– Хорошо, поехали!

Оказавшись в квартире, Дуда первым делом осмотрела комнату Эвы, обозвала ее «казармой», после чего спросила:

– Где ты хранишь свои цацки? В обувной коробке? В вазе? Сахарнице? Горшке?

– В сейфе.

Дуда присвистнула:

– В этом доме и сейф имеется? Документы там же?

– По-моему, нет. По крайней мере, я не видела…

– Ничего, найдем.

Они двинули к стене, на которой висела безвкусная картина с нарисованными на ней фруктами: яблоками, гранатами, виноградом. За этим натюрмортом прятался сейф.

– Открывай, – скомандовала Дуда.

Когда Эва достала из сейфа шкатулку и вывалила ее содержимое на стол, Дуда, бросив один лишь взгляд на украшения, сказала:

– Фуфло одно, как я и думала! Теперь давай контракт смотреть.

– В сейфе его нет.

– Значит, он хранит его в своей хате. У тебя есть ключ от нее?

– У меня нет, но я знаю, где И-Кей держит запасной.

Вытряхнув его из кармана Кешиного кашемирового пальто, Эва с Дудой покинули квартиру.

Хата И-Кея находилась неподалеку, в старом доме дореволюционной постройки. Состояла она из двух комнат – спальни и гостиной. Отделана была по евростандарту, начинена современной техникой и дорогими аксессуарами.

– Ништяк он устроился, – протянула Дуда, входя в шикарные апартаменты. – Аж завидно!

– Где, думаешь, документы? – нетерпеливо спросила Эва. Она чувствовала себя преступницей, проникшей в чужое жилище, и хотела побыстрее уйти.

– Да вон они! Лежат у телика!

Эва метнулась к тумбочке, на которой стоял диковинно огромный телевизор «Сони», и обнаружила рядом с пультом несколько скрепленных между собой листов, сплошь покрытых компьютерным текстом.

– Читай, – скомандовала Дуда.

Эва сосредоточенно посмотрела на убористые строчки контракта, пробежала по ним глазами. Казенный язык договора нагнал на нее страху. А текст показался китайской грамотой. Даже простейшие слова в нем поменяли свой привычный смысл, став заковыристыми, пугающими, непонятными…