Король полуночи, королева рассвета - Блонд Любовь

– Выпьем же! – подхватил мой отец и поднял бокал. – Дружба между людьми и вампирами определит будущее всех видов. Это будущее мы создаём здесь и сейчас. – Отец прожёг взглядом меня. – Так ведь, Теодор?

Я растянул фальшивую улыбку, поднимая бокал:

– Да, отец, так и есть.

Я попытался найти в своём арсенале самую дружелюбную улыбку и подарить её Колючке, но от её ледяного взгляда замёрзли даже свечи в стеклянных фонарях. Не дождёшься, дорогуша, сегодня меня не разозлить и не задеть. Отец хочет видеть пресмыкающегося перед людьми шута? так он его увидит.

– Розолина, ты уже выбрала, куда поедешь учиться? – учтиво спросил я у девушки, словно мне было какое-то дело.

Колючка прожгла меня ненавидящим взглядом:

– Тебе-то что?

Держи себя в руках, Тео. Держи себя в руках, дружище!

– Думаю, может тоже поступить в университет? Всё же будущие правители должны быть образованы и умны. Мы могли бы учиться вместе и помогать друг другу.

– Да размечтался! – выпалила Розолина.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы из горла не вырвался злорадный смех. Как же просто вывести её из себя и, наконец, показать отцу, с какой глупой и вспыльчивой мадам мне приходится иметь дело.

– И всё же, ты подумай. Вместе учиться куда проще и веселей.

– Ещё чего! Фигушки!

– Розолина! – осёк дочурку строгий Ульрих.

Я ликовал. Пусть и молча, но радость растекалась по телу тёплыми волнами. Или кровь. Неважно. Я смог незаметно унизить Колючку, не приложив никаких усилий.

Розолина недовольно фыркнула, схватила вилку и со злостью воткнула её в кусок стейка. Наверняка она представляла меня на месте мяса. Позабыв про существование ножа, она вцепилась зубами в стейк, жадно отрывая кусок. Сок брызнул во все стороны, оставив жирные струйки на её лице. Вот же неряха!

Едва Колючка отбросила еду в тарелку, я наклонился к ней, осторожно взял за подбородок и потянул к себе. Её лицо – удивлённое, полное недоверия – останется в моей памяти навсегда. Я не сводил с неё взгляда, стараясь не утонуть во мраке тёмных глаз, тянулся к ней, словно хотел поцеловать. На секунду Розолина растерялась, чуть разомкнула пухлые губки, но не осмелилась что-то сказать. Я чувствовал, как забилось её сердце, окуная сознание в непонимание происходящего. Так ведут себя девушки, жаждущие первого поцелуя.

Увы, поцелуй она из меня не вырвет даже под пытками. Но мысль о нём невероятно веселила. Я едва заметно улыбнулся, поднёс к её лицу салфетку и осторожно стёр капли сока с подбородка, особенно нежно проводя тканью по мягким губкам.

– Не дело правителям ходить с грязным лицом, – мягко произнёс я.

Розолина нахмурила брови и вырвала подбородок из моих пальцев. Непонимание сменилось гневом.

– Без тебя разберусь! – рявкнула она и вытерла подбородок рукой.

– Розолина, успокойся. – устало вздохнул Ульрих. – Хватит уже стычек и скандалов. Мы с Юлианом крайне огорчены вашим поведением.

– Он первый начал!

Ульрих нахмурил брови в точности, как делала его дочь:

– Будь мудрой – закончи первой! Какие же вы правители, раз не можете договориться?

– Я пытаюсь! Но он всё время строит козни! – Голос Розолины дрожал, готовый перейти на крик.

Юлиан откинулся на спинку стула и сложил руки на груди, как делают строгие отцы, недовольные поведением детей.

– Кажется, Ульрих, детишки не хотят ни трона, ни власти. Придётся нам искать других преемников. Не желаю, чтобы наши труды пошли насмарку из-за глупости и недальновидности потомков. И уж тем более не желаю новой войны.

Мы с Колючкой одновременно посмотрели на отцов. Я не верил ушам, что отец посмел произнести такое в присутствии человека. Наследие не оспаривается в нашем мире. Дети королей займут место отцов по праву рождения и никак иначе!

– Согласен, Юлиан, – кивал старик Ульрих. – Мы уже однажды чуть не истребили друг друга. Раз эти двое не в состоянии найти общий язык, то боюсь представить, чего же они натворят, получив в руки власть.

– Что ж, тогда о делах предлагаю поговорить в библиотеке, не утруждая наших детей слушать скучные разговоры стариков о том, что им не светит.

Голос отца звучал как приговор. Нам с Колючкой даже сказать было нечего в свою защиту. Да и что я скажу? Разве забота о смертной – это скандал? Раз она такая спесивая, то пусть её и лишают трона!

Как только отцы ушли, в саду осталась лишь гнетущая тишина, звуки вечерних сверчков и недовольное сопение Розолины. Даже официанты разбежались, не желая обслуживать брошенных детей.

– Как же я тебя ненавижу, – процедила Колючка, скрестив руки на груди. – Всё из-за тебя!

– Ты меня тоже бесишь, но сейчас сама виновата.

– С чего бы?! Зачем ты полез с учёбой? А с салфеткой? Без тебя разберусь, где мне учиться!

– Всего лишь хотел поддержать разговор, – отмахнулся я. – Не понимаю, чего ты взъелась? Хотя нет, понимаю: потому что ты до безобразия упрямая и глупая.

Дыхание Розолины участилось. Она была готова набросится на меня, даже кулачки сжала от злости, но быстро взяла себя в руки, сделала несколько глубоких вдохов и закрыла глаза.

– Я никогда не смогу подружится с теми, кто виноват в смерти моей матери. – прошептала она.

– А люди убили мою мать. И что, нам теперь объявить новую войну и, наконец, уничтожить мир? Я не против, если что, но не из-за тебя. Есть женщины, ради которых мужчины готовы завоевать или уничтожить весь мир, – я с усмешкой взглянул на рассерженную девушку: – Но это не ты, Колючка. Терять доверие отца из-за тебя я точно не планирую, так что выброси глупость и ненависть из своей кучерявой головы, и постарайся хотя бы сделать вид, что я тебе не противен. Иначе клянусь, я тебе шею сверну.

– Ты мне угрожаешь? – прошипела Розолина.

– Я тебя предупреждаю. Из-за безмозглых смертных я не собираюсь лишаться трона. Давай, напрягай единственную извилину и думай, как задобрить отцов.

– Не буду я ни о чём думать!

Клянусь смертными и бессмертными, я был готов придушить Колючку прямо на месте! Она настолько глупая, что совершенно не осознавала, что стоит на кону.

Пришлось применить немного грубой физической силы, подхватить её под локоть и выволочь из-за стола. Она сопротивлялась, угрожала отцом и прочими неминуемыми карами, но как раз к папочке в библиотеку я её и отволок.

– Давай, – прошипел я в покрасневшее ухо.

Розолина набрала побольше воздуха в лёгкие, вероятно, чтобы пожаловаться на меня. Но внимательный взгляд Ульриха заставил быстро выдохнуть. Наконец, до пустоголовой человечки дошло, что прямо сейчас решается наша судьба.

– Я… Мы… – заикалась она, глядя то на Ульриха, то на моего отца. – Ну, мы подумали и решили… Короче, завтра будет вечеринка, соберутся мои друзья… И вампиры тоже будут. Я подумала, что было бы неплохо пригласить Теодур… Теодора составить компанию. Наверняка там и его знакомые тоже будут.

Отец Розолины взмахнул руками и широко улыбнулся:

– О, так вы помирились? Отлично!

– Ну, как видите, пока все живы. – проворчала Колючка. – И да, ты прав, отец – нам нужно учиться находить общий язык. Если мы завтра поедем вместе, ты позволишь больше не изображать из себя лучших друзей на официальных встречах?

Ульрих нахмурился и неуверенно кивнул.

– Отлично! Значит жду завтра Теодора в семь вечера.

Розолина вылетела из библиотеки так быстро, что я даже ответить ничего не успел. Пришлось остаток вечера коротать в компании стариков, слушая бесконечные истории отца. Ему было что рассказать смертному о прошлом. Так-то и мне было что сказать, но я решил не встревать.

Весь следующий день прошёл в размышлениях, что же может придумать Розолина, чтобы мне отомстить. Почему-то я не сомневался, что в её кудрявой голове уже зрел коварный план. Вот только как она собиралась его осуществлять на глазах толпы, пока оставалось загадкой.

Глупо думать, что я не готовился к этому вечеру. Мне нужно было произвести впечатление. Не на Розолину, на неё плевать, а на других гостей. Я знал, что за вечеринка намечается и кто на неё приглашён. Меня тоже звали, вот только я не любитель шумных тусовок. Но раз Колючка выбрала именно это место, значит, мне необходимо показать остальным, кто их будущий хозяин и повелитель.