Некто О., ветеран, как из армии, – к женке и к сыну, —
только старая няня узнала царя по рубцу на ноге.
А Жюльет-то Бинош, Пенелопа, намеренно портит холстину,
в тихой ярости путает нити на ткацком станке.
Женихи-стрекулисты, утырки, искатели счастья, убоги,
барагозят, мол, этта, давай уже, вынь да положь…
Шесть десятков актрисе Бинош, у нее сногсшибательны ноги,
Пенелопа, царица, такого же возраста тож…
Здесь ничто не должно рифмоваться с поганой любовью —
лишь с отмашкой досадливой эдакой: да наплевать!
лишь с безмерной усталостью, только с запекшейся кровью,
двадцать лет! сумасшествие! лучше б вовеки не знать!
…То ли боли гримаса, а то ли усмешка проходит
по лицу постарелому… Где же цветы, волшебство?
где фанфары? Гляди, Пенелопа так медленно, медленно водит
по лицу Одиссея, смывая всю копоть с него!
Этот сумрак трагедий, в надмире героев безмерном —
Навсикаю, Циклопа вплетающий в музыку сфер,
нет, мои дорогие, и не Бертолуччи, не Бергман —
это все сочинил голоногий, в хитоне, в веночке из лавра Гомер.
2025
Старая Ка́рмен таскает в дешевенькой сумке
туфли для танцев с тяжелыми (страсть!) каблуками:
вдруг да попросят еще станцевать хабанеру
иль андалузское (веер, мантилья, цветок!) болеро…
Старая Ка́рмен почти стекленеет от злобы,
как заведет разговор про распутную Рашку,
где даже воздух заразен, где мерзкие люди,
взрослые все идиоты, а дети штурмуют китайский,
песни поет населенье, снимают дурное кино…
…Как я любила тебя, в Ялте обознавалась:
в праздно идущей толпе за какой-то бежала,
думала, ты (задыхалась от счастья – увижу! увижу!) —
нет, со спины так похожа, но только не ты…
…Шайбы инжира купи – это в память о Крыме.
Есть и в Германии желтенький дрок у железной ограды.
Ну, на разлуку! Прощай навсегда, Карменсита!
Даже за гробом нам не повидаться с тобой!
2023
Поэт и медиаменеджер.
Родился в 1992 году в Нижнем Новгороде. Окончил Высшую школу экономики. Издатель и продюсер литературных изданий. Автор курсов лекций о русской культуре и литературе.
я объясню,
что было не так
с родиной,
с ценой на энергоносители,
с платой за коммуналку.
ты будешь смотреть на мои ладони,
цыганка,
и видеть во мне рабочего человека,
ведь эти ладони когда-то печатали смыслы
четырехстопным ямбом.
но сначала кончался хлеб,
потом срок годности йогуртов,
затем – высококвалифицированные кадры.
уходили в небытие
отличницы с первой парты.
пацаны типа меня
приносили из дома нарды
и играли в длинные.
играли вдолгую.
мы не учились угадывать требования,
но пришлось замечать нюансы.
было зашкварно писать в инстанции,
и мы писали стансы
знакомым из позапрошлого абзаца
четырехстопным ямбом.
видимо, так было надо.
так работает предназначение
не в подростковой фантастической литературе,
а тут – где я пишу
ввиду невозможности
более
молчать и скрываться.
и дело не в яйцах, которые
замысловато рифмуются с написанным.
и не в режиме безвизовом,
и не в фальшивом авизо.
а
дело в тех кубиках, из которых моя
двадцатиодномесячная дочь
складывает конструкции,
не понимая, что они распадутся,
если она вытащит кубики снизу.
и когда (а не если)
эта слабодоблестная поэзия
станет бумагой,
то настоящее время
с его изъянами и отметинами
станет предметом другой профессии.
а пока писать надо,
то читай как есть,
без четырехстопного ямба.
и, забыв об оркестре,
о смертном дыме из оркестровой ямы,
смотри на артистку, цыганка,
с восьмого ряда.
две параллельные прямые
ломаются и выходят за плоскость.
теперь они в двух плоскостях,
и лишь в одной параллельные.
так и ты, дорогая, милая,
избегаешь небрежные колкости,
таешь от собственной лучезарности
под углом преломления.
под ногами не треснет лед,
если зима бесснежная,
и самая теплая куртка,
кажется, год пропускает.
и ты удивительно теплая,
и платьице бледно-бежевое,
как будто тут унтер-ден-линден,
а не тверская.
кошки с котами мурлыкают —
их зубы не сводит от холода.
мурлыкают и мурлыкают —
на то они и коты.
и нет к ним ни грамма эмпатии,
коты и коты, Господи,
зимой бы замерзли милые,
а тут, типа, нет зимы.
такой симулякр вечности,
где в точках пересечения
включают машину времени
чисто ради костра.
так вот, дорогая, милая,
есть у меня ощущение,
что мы с тобой не заметим,
как наступит весна.
луки останутся прежними,
лица – непроницаемы.
просто немного теплее
да ниже тон у котов.
да, здесь тебе не швейцария.
здесь тебе – не швейцария.
так что, моя хорошая,
не убирай пальто.
