Зодчий. Книга VII (СИ) - Погуляй Юрий Александрович

Ни один мускул не дрогнул на лице Боярского, однако мужчина медленно снял свои очки и, подслеповато щурясь, принялся их протирать. Фурсов был тем ещё кадром, но они ведь работали вместе. Я же продолжил:

— Я хочу навести порядок у себя в тылу, Алексей Юрьевич. И мне нужна ваша помощь в оценке активов рода Мухиных и тех родов, которые ему подчиняются. Информационную поддержку окажу всецело. Есть ощущение, что у этой семьи скоро начнутся большие проблемы и, вероятно, они окажутся готовы к некоторым сделкам, которые будут им не очень выгодны. Нужно только, чтобы кто-нибудь им вовремя их предложил. Понимаете меня?

Боярский нацепил очки обратно, покосился на Капелюша и понизил голос:

— Ваше сиятельство, род Мухиных чрезвычайно опасен и влиятелен. Эта затея может закончиться плачевно. Риски невероятно высоки, если позволите. Умоляю, простите меня, но подумайте несколько раз, прежде чем действовать. Вам может казаться всё кристально ясным, но с точки зрения прожитых мной лет, всё будет не так просто. Вы выступаете против крайне матёрого зверя.

— Я делаю это не в одиночку.

Он потоптался на месте:

— Ваше сиятельство. У вас есть прекрасные проекты. Вы действительно делаете наш край лучше, и пока я не могу припомнить никого из приграничных владык, кто сделал бы столько за такой короткий срок. Если позволите, то и за длительный срок не смогу назвать никого. Однако здесь вы лезете в бутылку. Мы можем сосредоточиться на производстве, на том, что у нас имеется. У нас множество проектов для развития, как реновация, так и озеленение. Жилищные вызовы, культурные задачи. Мухины могут всё испортить. Их лучше не трогать. Чтобы, если позволите, не завоняло.

— Поздно, Алексей Юрьевич. Род Мухиных уже проявил некий интерес к моим активам. Так что считайте это самообороной на поражение, — вкрадчиво заметил я.

Боярский поник, покосился на изуродованную временем фабрику. Кажется, этот проект управляющему нравился больше других.

— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал он. — Я с вами. Сделаю всё в лучшем виде.

Кожин подошёл к нам ближе, жуя жвачку. Хитро улыбнулся:

— Он согласился?

Я кивнул, а вот Боярский насторожился.

— Добро пожаловать в команду! — протянул ему руку Олег и продемонстрировал белоснежные зубы в широкой улыбке. Алексей Юрьевич машинально её пожал и спросил:

— Простите, ваше благородие, но где ваш акцент?

— Если я скажу вам правду, Алексей Юрьевич, то должен буду вас убить, — не перестал сиять хрономант.

— Тогда, пожалуйста, не отвечайте, — настороженно попросил Боярский.

— Да шучу! — рассмеялся Олег. — Просто прохожу курсы онлайн с носителем языка. Говорят, он учил русскому самого Джона Голда! Миша сказал мне, что моё неуважение к русский язык очень раздражает людей.

— К русскому… — машинально поправил его Алексей Юрьевич.

— Ах, эти падежи, — дурачась, закатил глаза Кожин.

Хрономант был одним из первых, кто получил предложение присоединиться к моей борьбе против Мухиных. Олег согласился на это приключение с нескрываемой радостью и сказал тогда:

— Я думал, Миша, что ты начнёшь просить меня повлиять на Императора. Начнёшь требовать разбираться, отправлять Комиссии, рыть землю в поисках доказательств, вскрывать коррупционные связи, схемы… Бесконечная унылая возня, приводящая только к тому, что часть виновников разбежится, часть заметёт следы и только пара дураков окажется за решёткой.

— А что, так можно было? — спросил я у него с улыбкой.

— Ну Миша, ради бога, — закатил глаза Олег. — Это же такая скука! А главное, ведь сердцем не стареть! Дай повеселиться! Мне ещё никто не прострелил колено! Пожаловаться папе-Императору ты всегда успеешь.

Я, почему-то, и не сомневался, что хрономант отнесётся к плану с большим энтузиазмом.

Селиванов выбрался из своих подземелий почти через час. Это был невысокий седой человек средней комплекции, но когда он выполз на белый свет, в непроницаемом костюме и в противогазе под грязной каской — то был похож на вырвавшегося из преисподней демона. Пройдя очистку и переодевшись, он предстал передо мной и вкратце расписал всё, что нашёл. В итоге, работать в недрах можно, но нужно защитное снаряжение. Некоторые шахты необходимо укреплять, так как есть риск получить завал, и никто меня за гибель людей по голове не погладит. Странное свечение неодима Селиванов оценил как неопасное, но выразил сомнения, что переработка принесёт хоть какую-то пользу в будущем.

Я не стал его переубеждать. Именно из-за этого «свечения» здесь и будет восстановлено, а затем улучшено производство. Что насчёт пользы… Придёт время — он всё сам узнает.

— Домой? — спросил Капелюш, когда мы забрались обратно в вездеход. Я помотал головой:

— Давай в Богданы.

Юра кивнул, и машина медленно двинулась по разбитой дороге. Я же погрузился в изучение свежих заявок, отыскивая любопытные. Пока ничего особенно не попадалось, всё шло в штатной очереди, оговорённое моими управляющими на совете. Однако надежда во мне теплилась. Было несколько проектов, которые я с удовольствием бы проспонсировал, но пока они мне не попадались.

А ведь недавний концерт показал, что мне очень не хватает мест для досуга вне самого мероприятия. И, особенно, гостевых домов. Люди ехали сюда посмотреть и погулять, но пообедать могли пойти только к Паулине. Равно как и переночевать. Была ещё парочка арендодателей в округе, но всё на очень небольшое количество людей рассчитано. Раз желающих всерьёз заниматься такими делами нет, то придётся самому организовывать. Возможно, даже в убыток себе, поначалу. Я открыл планшет и набрал несколько запросов Миклухе и Паулине.

После чего пролистал отчёты по разведке. У Злобека пока никаких следов Концентрата Аспекта. Но там и местность лесистая, сложнее отыскать. Тем более что основная часть сталкеров была занята поисками Стража и Колодца у Константина.

Кстати, здесь тоже надо покопаться.

Работы над садом велись, скульптор почти не покидал своего логова, а когда появлялся оттуда, то выглядел взбудоражено безумным, проносился до супермаркета, накупал там всяческих убийц желудка с газировкой и спешил назад, к творению. И я уже чувствовал исходящее оттуда Эхо. Даже без завершения строения оно поражало.

От Марины пришёл счёт на закупки. Девушка отправилась на выставку, посвящённую истории Беловежской Пущи, с заданием выбрать оттуда скульптуры лесной тематики от талантливых мастеров. Сумма, которую запросила мой искусствовед — впечатляла.

Может, продать Сгусток Озарения? Лежит без дела, а покроет многие траты. Легализовывать новые схемы с его помощью я пока не планировал. Тем более, всё можно сделать через Павлова. Да и он же спрашивал.

Я поставил себе галочку на память, что нужно принести проректору либо «завесу» от Инфернального Десятника, либо что-то от обороны. А затем снова погрузился в текучку.

Когда машина вильнула в сторону, я вцепился в ручку, моментально срисовав ситуацию. На дорогу перед нами выскочил сгорбленный монстр в фуражке польского почтальона. Двигатель чихнул из-за близости твари.

— Держитесь! — гаркнул Капелюш, выкручивая руль и давя на тормоз. Вездеход развернуло, из-под капота страшно застучало, повалил дым. Вот только этого не хватало!

Почтальон в фуражке, через которую проросли три кривых рога, открыл уродливый рот и завизжал, после чего схватился за сумку длинными, почти тридцатисантиметровыми пальцами, и швырнул в нас тёмно-жёлтый прямоугольник, медленно занимающийся зелёным свечением и превращающимся в оставляющий гнилостный хвост метеор.

Капелюш выставил водный щит, замедлив зачарованный снаряд. Я сбил завязшее письмо потоком воздуха. Почтальон же встал на четвереньки, не сгибая коленей и не сводя с нас чёрных глаз, запрыгал в нашу сторону жутким поломанным пауком.

— Этот мой! — с радостным вскриком ломанулся вперёд Кожин. Он занёс над головой меч с гравировкой и побежал на монстра. Осквернённый прыгнул боком, чтобы попытаться обойти безумца. Лезвие клинка срезало с него сумку, и та грохнулась на землю, позеленела и принялась источать ядовитый дым.