Исцеление любовью. Спасти бывшего истинного - Найт Алекс

— Как ты могла скрыть от меня сына?! — прорычал Сайлас, стоило мне закрыть дверь кабинета, и порывисто развернулся ко мне.

Я выпрямилась, вытянула руки вдоль туловища, боясь сжаться под действием его обвиняющего взгляда.

— К чему этот спектакль, Сайлас? — скривилась я. — Эдриана здесь нет, чтобы играть перед ним примерного папашу.

— Что ты имеешь в виду? — раздражённо уточнил он. — Я не играю. Я в бешенстве из-за твоего молчания. Столько лет… — он замолк, сердито оскалившись.

Его клыки заострились, черты лица дрогнули в преддверии оборота.

— А я никогда не молчала, — возразила холодно. И пусть ужас сжимал горло, сделала шаг к нему. — Ты выгнал меня из страны, игнорировал все мои письма и обращения, а теперь смеешь обвинять в молчании? По-твоему, я должна была устроить вооружённое проникновение в империю и прорываться к тебе с боем?

— Не было писем, — резко взмахнул он рукой. Привык, что этот жест прерывает любые споры. Но я не его подчинённая, чтобы слушаться. — Ты скрыла сына, а теперь врёшь, чтобы избежать последствий. Сначала предала, а потом и лишила наследника.

— Вру, значит? Это кто ещё врёт?! — приблизившись, я толкнула его в грудь. — Хочешь, чтобы сын не знал, какой ты мерзавец и врёшь ему — ещё половина беды. Ты смеешь врать и мне, глядя в лицо, обвинять во лжи! Вспомни, это ты уговорил меня на этот ритуал, разорвал его, лишая меня воли к жизни, и ещё оставил беременной, а теперь вытянул нас в своё поместье. Для чего? Хочешь отомстить? Поиздеваться? Он всего лишь ребёнок, как ты смеешь над ним глумиться?! Давать надежду?! А?! Как ты смеешь?! — тяжело дыша, прокричала я в его закаменевшее лицо.

— Я не обманываю его. Признаю́, несмотря на происхождение. Это ты как смеешь обвинять меня в обмане? — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я заберу его. Не позволю…

— Заберёшь? — истерично рассмеялась я. — Думаешь, увидел внешнее сходство, и он вдруг стал твоим? Я его мать. Я привела его в этот мир, я выкармливала, я успокаивала его слёзы и боли, я пахала на двух работах, чтобы обеспечивать его нужды. А ты просто молчал! Молчал, когда я умоляла хотя бы дать мне информацию по маленьким дракончикам! Молчал, когда я упрашивала рассказать об особенностях оборота или болезнях, которых сто́ит опасаться! Мне со всем приходилось справляться одной. Ты не отец, Сайлас, ты просто биоматериал. Ты ничего не сделал для Эдриана, чтобы стать ему отцом!

Воздух застрял в глотке. Я нагнулась. Комната закачалась перед глазами, грудь сжало, стало трудно дышать. В ушах зазвенело от слабости. И перед глазами потемнело.

— Миранда… — позвал Сайлас, поддерживая меня под локоть, чтобы я не упала.

— Ты мне что-то подмешал? Как твоя мамаша? — обвинила я, ударяя себя по груди рукой.

— Совсем с ума сошла? — он подхватил меня на руки, отнёс к софе и посадил. — У тебя приступ паники. Успокойся!

— Паники? Да я в… ужасе… — задыхаясь, отозвалась, пытаясь сфокусировать взгляд на его расплывающемся лице. — Если ты заберёшь его… если заберёшь… то… убьёшь меня, — выплюнула и повалилась вперёд.

Плечи сжало забытое ощущение объятий любимых рук. И реальность распалась, погружая меня в тёмный омут.

Глава 5

/Сайлас/

Четырнадцать лет назад.

— Ты это подстроил, Салазар, — прошипела Миранда, взвиваясь, словно дикая кошка, стоило мне положить руки на её плечи.

Такая красивая, яркая, сладкая. Длинные синие волосы вьющейся волной спадают до самой талии, светлая кожа будто испускает лунный свет, ярко-красные глаза пылают, а пухлые губы так соблазнительно сжимаются в недовольстве, что хочется скорее вновь почувствовать их вкус. Даже среди драконов не встречается столь необычной внешности. Это особенность горных народов юга. Говорят, они впитали в себя свежесть далёких ледников, нежность луны и алый цвет скал.

— Может, это судьба или твоё наказание, Капелька, — рассмеялся я, наблюдая, как она затравленно оглядывает пространство библиотеки.

Наши друзья громко переговаривались и хихикали за дверью, ожидая выполнения условия нашей игры. И я действительно всё подстроил. Подговорил знакомую организовать вечеринку, устроил так, чтобы Миранда попала на этот вечер и дальше подтасовал итог игры. Теперь моя упрямая Капелька должна мне поцелуй. Но мы с ней единственные, кто не пил на вечере, потому она не собирается расслабляться и так просто выполнять условия игры.

— Наказание? За что? — искренне возмутилась она. — Это тебя надо наказывать! Ты с первого курса издеваешься надо мной, а теперь… — и она замолкла, начиная краснеть от смущения.

Видимо, вспомнила тот единственный поцелуй, который стал последним ударом по стене моего самообладания.

Миранда не преувеличивает: я невзлюбил её с первого курса и всячески поддевал, что вылилось в многолетнее противостояние. Но она не знала причин, не знала, как влияет на меня, насколько выводит из равновесия одним своим присутствием, лишь последком волнующего аромата, только взглядом. Так может влиять на дракона истинная пара, но Миранда — человек, связь между нами невозможна. И я бешусь, не в состоянии себя контролировать, срываюсь на ней, но на самом деле пытаюсь привлечь хоть толику её внимания. Мне три года удавалось держать наши отношения на грани вражды, строить барьер не только из запретов общества, но и из её неприятия. Да только возле неё появился этот слизняк Алден, и я не выдержал, сорвал тот злополучный поцелуй. А как получил его, возжелал большего.

— Ты назвала меня ящерицей, — напомнил ей я, делая тягучий шаг в её сторону.

— А ты как только меня не называл, — она сердито притопнула ногой.

— «Капелька» — это мило, — не согласился я.

— А выскочка, чудовище и… и… — она нахмурилась, видимо, перебирая историю наших стычек.

На самом деле оскорблениями обычно разбрасывалась она, но моё стремление к ней стёрло их из памяти.

— Хочешь, назову тебя красавицей, чтобы исправиться? — предложил ей, ещё приблизившись.

— Обойдусь, — фыркнула она, скрестив руки на груди, и отвела взгляд в сторону, чтобы скрыть своё смущение.

— Знаешь, в тот день случился и мой первый поцелуй, — поделился с ней вкрадчиво.

— Да ну? — недоверчиво нахмурилась она.

— Да. И сегодня будет второй. Давай сделаем наши вторые поцелуи приятными, чтобы было что вспомнить, — я, наконец, достиг её и положил руки на тонкую талию.

— Как поцелуй с тобой может быть приятным? — она насмешливо приподняла синие брови.

— Включи воображение, — проворчал я, силой воли подавляя раздражение, и склонил своё лицо к её. — Ну, что скажешь?

— А мы не можем сказать, что всё сделали?

Алый взгляд забегал в панике. В последнее время я её не задирал, наоборот, старался наладить общение. Поэтому сейчас она опасалась не меня, она боялась нового поцелуя. Надеюсь, потому, что не могла забыть первый.

— Я честный дракон, — усмехнулся, потянувшись к сладким губам.

Она коротко выдохнула и прикрыла глаза, давая своё разрешение.

Наконец-то… Лишь бы не сорваться.

Настоящее время.

— Если ты заберёшь его… если заберёшь… то… убьёшь меня, — прошелестела озлобленно Миранда, и глаза её закатились.

Она повалилась вперёд, и я на инстинктах поймал её, прижал к груди и замер в водовороте давно забытого ощущения её присутствия. Нежный запах орхидеи и свежести горного ручья кружил голову, пальцы скользили по шёлку синих волос. И пусть это глупо, мне стало так жаль, что она их состригла. Они ведь были так красивы.

— Что за глупость?! — рыкнул я, заставляя себя опомниться.

Аккуратно поддержал Миранду под голову и положил её на софу. Кожа была бледна настолько, что проявился рисунок вен, на лбу выступила испарина. Похоже, она перенервничала. Не стоило мне заявлять матери, что заберу у неё ребёнка. Особенно Миранде, она ведь всегда была чувствительной и эмоциональной из-за тонкой связи с природой. Потому и выбрала удел целителя. Но это не помешало ей проявить жестокость ко мне. Сколько лет прошло? Одиннадцать, двенадцать? Всё это время она скрывала от меня сына, единственного наследника рода.