Фамильяр на мою голову! Книга 2 - Мамаева Надежда

В общем, я, как могла, старалась завуалировать посыл, что без поводка я ее никуда не отпущу. А то натворит дел, мне потом либо разгребать, либо поглубже зарывать… Зависит от степени живучести этих самых дел.

— Меня? Спасать? — меж тем фыркнула ба с интонацией «Это кто тут кого спасает?». Впрочем, вновь проявляясь во всей своей огненной пушистости.

Однако, вспылив, она все же отошла (не в мир иной, а от гнева) и на маячок по итогу согласилась.

Я быстро достала из сумки заговоренный еще мамой кулон и, взяв его за ремешок, вытянула руку так, что висюлька закачалась в воздухе.

Бру припала на лапы, ее пушистый хвост взметнулся в воздух, а в следующий миг и все тело в прыжке.

Призрачная пролетела через кулон, оставляя в том малую частицу себя.

Камень в подвеске на миг вспыхнул алым и погас. А ба истаяла в воздухе так, что от нее остался лишь голос. Правда, и он вскоре затих.

Надеюсь, что моя деятельная родственница не разнесет академию до рассвета. Тот, кстати, уже скоро, судя по розовеющей полоске на горизонте, так что стоит побыстрее замести все следы и хотя бы немного попытаться поспать.

С такими мыслями я собрала свечи, свернула платок-пентаграмму и разворошила примятую траву. Ну вот и все. Можно сказать, что тайный ритуал прошел удачно. Интересно, с точки зрения статистики всякой творимой студентами запрещенки, мой успешный исход — это скорее норма или исключение?

Над этим вопросом я думала всю дорогу до общежития, вход в которое оказался до удивления легким. Ибо Модеста, к моему удивлению, спала. За столом, уронив голову на сложенные перед собой руки, тихо похрапывала. Проскользнула мимо нее, поднялась к себе, скинула одежду и сделала то, о чем так неистово мечтала, — рухнула на кровать и уснула мгновенно.

А утро встретило меня солнечными зайчиками и запахом цветущей сирени. На улице, уже вовсю заливались жаворонки, березы стояли в легкой зеленой дымке, а где-то в кустах, под самым окном, двое спорили о том, как отметить последний учебный день на первой неделе в академии.

Я решила, что тишиной, и захлопнула оставленные приоткрытыми на ночь створки, окончательно проснувшись. Время было семь утра. А вот чего не было — это вестей от бабули. Ни слуху ни духу.

Так что я отправилась в столовую. Вчерашняя адептка на этот раз вписалась не в меня, а чуть не сшибла с ног парня, вновь умыкнула булку и была такова. Интересно, она горячую еду не признает как класс или студентов — за людей, с которыми стоит делить стол? Так или иначе, я решила, что на завтраках стоит бдеть, чтобы не налететь снова на эту жутко деловую и хитрую (это ж надо — успела с поварами договориться об индивидуальной диете) мисс Сухомятку.

Благо завтра этот самый завтрак я пропущу. А может, и сегодняшний ужин тоже — если вечером смогу под шумок воспользоваться телепортационной башней в обход пропусков. С отцом в тюрьме встретиться важнее.

Завтра я увижу папу

Об этом я думала всю перекличку. Правда, после нее мы с Наришей дружно решили остаться, чтобы не палиться, ибо бульбы было всего ничего, и что-то подсказывало: через пару часов всех пересчитают по головам и отпустят… Так что Арнас копал за троих, я кидала клубни, подруга (вот ведь привязалось словечко — и не выкинешь) заякоривала кусачие клубни магией.

Так прошло чуть больше часа, когда вдруг кончилось все: и ящики с бульбой, и поле, и немножко мы с Наришей. Вернее, у нее — силы, у меня — период бодрствования. Все же ночное кладбищенское бдение и после него три часа сна — это маловато. Арнас же был отвратительно бодр. Настолько, что казалось — дай ему в одну руку лопату, в другую — мешок золота — и парень влегкую прокопает тоннель до столицы. Там врежется в городскую стену, получит нагоняй от мэра и зароет все обратно в рекордные сроки. Ну или хотя бы зароет кого-нибудь.

Например, дисциплинарника, который заикнулся было, что неплохо бы вскопать теплицы, раз мы столь быстро сегодня освободились.

Мы на этот режим диктатуры ответили готовностью к восстанию. Жажда революции отчетливо читалась в этот миг на наших крестьянско-рабочих лицах. Так что монархия быстро свернула свои полномочия и быстренько объявила, что сегодня праздник труда. В смысле потрудились — и хватит. Теперь можно и праздновать, радоваться весне и вкушать жареные колбаски, которые сегодня обещали в столовой. Даже бесплатникам!

Надо ли говорить, что эта новость всех воодушевила, и студенческая биомасса резво мигрировала в эти кормовые угодья. Я, правда, предпочла перед обедом переодеться. Потому и пришла попозже… Зато увидела обещания в действии.

Колбаски дисциплинарник обещал в каждую тарелку. Так что чевапчичи таки были у всех студентов, но, как говорится, был нюанс…

Мне от щедрот их положили сразу и больше, и были они явно сочнее, чем у бюджетников, и точно из мяса, которое бегало, а не росло, а потом магомодифицировалось в нечто фаршеобразное, с условным вкусом мяса, с условным запахом мяса и с прочими условностями…

Впрочем, на этом я заострять внимания не стала, а вот познакомиться с аристократами, имена и лица которых я запомнила вчера, не преминула. Представилась сама, ну и, разумеется, фонд имени меня тоже всем представила.

Все было отлично, кроме одного. Бабуля так и не появилась. Хотя она прекрасно чувствовала кулон, в котором хранилась ее частица. Так что отыскать дорогу к внучке ей труда не составляло, но… В общем, я искала фамильяра? Ну и нашла на свою голову. Так что нечего жаловаться. А вот призвать — почему бы и нет?

И я, достав из-за ворота шнурок с камнем, сжала тот, усиленно думая о хвостатой родственнице. Правда, ба и при жизни не больно-то отзывалась, если была чем-то увлечена. Сомневаюсь, что ее могила исправила… Так что можно считать, я сделала все, что могла. Надеюсь, мы сегодня все же увидимся…

А вот кого я и не чаяла встретить, был тут как тут. Малефик. Он, хромая, шел мне навстречу, по дороге, что вела к женскому общежитию, в которое я и направлялась. И первой моей мыслью при виде проклятийника было удрать. Плевать, что напролом и через кусты.

Только вот вопрос: от кого именно я хотела при этом сбежать: от него или от себя. Но, подавив этот малодушный порыв, я встретила с гордо поднятой головой свою главную в этой академии проблему, у которой была седая прядь в темных, точно первородный мрак, волосах, черные глаза и запах, который мне мерещился, когда я засыпала сегодня утром. Вереск и дуб.

— Анита, — хрипло произнес Себ и остановился в нескольких шагах от меня. И от этого единственного произнесенного магом слова мое сердце совершило кульбит. — Я искал тебя…

— Зачем? — выдохнула, вдруг ощутив, что у меня в груди не хватает воздуха, а в речи — слов. И куда они только все враз подевались. Эй, ау! Дезертиры! А ну вернитесь!

— Ну, во-первых, чтобы извиниться из-за нападения…

— Зачем? — снова спросила я, чувствуя себя идиоткой.

Так, мне срочно нужно красноречие! У кого бы занять?.. Хоть в долг под проценты! А то, чую, во мне скоро и этого единственного слова не останется, только одни междометия и паузы.

И, поднатужившись, сосредоточившись, отыскала в лингвистических закромах аж целую фразу:

— Не ты же на меня напал…

— Я тебя туда привел. Риск был минимальный, но… — рвано произнес Себ и, сглотнув, добавил: — Так что это моя вина. И я прошу меня простить и предлагаю искупить ее завтра в полдень прогулкой по столице.

Это что — малефик меня на свидание приглашает? Хотя сам еще хромает! И наверняка ему каждый шаг отдается болью в недавно сросшихся костях. Я это мужество оценила. Как и то, что Себ выбрал для приезжей самый соблазнительный вариант: познакомиться с главным городом королевства поближе…

Эй, красноречие! Как там? Не очнулось от комы?! Мне срочно тебя нужно. Для одного единственного «нет». Ибо свидание с отцом было важнее.

— Себастьян, прости, я не могу, — эти слова буквально выдавила из себя.

Он кивнул, не спрашивая подробностей. И за это одно я была ему уже благодарна.