Няня из черного дома - Чангён Вон

Сразу же перед глазами предстал длинный узкий тоннель. Он был низким, к тому же огражденным с четырех сторон, как подземный торговый центр, отчего высоким людям приходилось нагибаться, чтобы войти внутрь. Таков был этот дом. Для любой мелочи здесь находилась своя незаурядная причина. Пройдя около десяти метров в замкнутом пространстве, я почувствовала, что начинаю задыхаться, но стоило мне дойти до конца, как духота сменилась глубочайшим потрясением.

Меня озарило светом. Тоннель вел к просторному помещению, сильно напоминающему вестибюль в каком-нибудь высотном здании. Толстые стены из стекла блокировали солнечный свет, но внутри было светлее, чем на улице, благодаря плоским флуоресцентным лампам, что заняли всю стену и освещали пространство на высоту четырех-пяти этажей.

Если стоять спиной к тоннелю, из которого я только что вышла, по правую сторону от него можно было увидеть кухню, над самим же тоннелем лесенкой располагалось несколько этажей жилых помещений. По второму, третьему и четвертому этажам тянулось стеклянное ограждение, как в каком-нибудь отеле или гостиничном комплексе, а высота этажей при этом казалась в полтора раза больше, чем в обычных домах. Таким образом, дом делился на две части: одну половину занимало огромное помещение внизу, а вторую – жилая площадь наверху.

– Тебе не кажется, что пространство здесь тратится впустую? – поинтересовалась хозяйка, словно прочитав мои мысли.

Высказать свое мнение ей в лицо я не могла, поэтому пришлось выдавить смущенную улыбку.

– Но все здесь не то, чем кажется на первый взгляд. Устройство этого дома хранит свои секреты.

Я снова промолчала, вместо слов похлопав глазами.

– Например, ежедневная уборка здесь ни к чему.

В сомнениях я еще раз огляделась вокруг: как ни посмотри, а автоматической очисткой здесь не пахло. Наоборот, все выглядело так, будто уборка здесь вообще не имела значения.

– Ой, ничего ведь, что я без всяких формальностей к тебе обращаюсь? А то в прошлый раз я, видимо, воспользовалась твоей растерянностью и слишком поторопилась.

Я согласно кивнула. Хозяйка продолжила рассказ с легкой улыбкой. Если вкратце, уникальность этого дома связана с особой системой вентиляции, которая не позволяет пыли скапливаться на поверхности. Если уборка все-таки требовалась, тогда вызывали людей из клининговой компании. Помимо всего прочего, эффективность системы выражалась и в отсутствии внешнего шума. Эта вентиляция была спроектирована таким образом, чтобы создать абсолютную звукоизоляцию: никакие звуки не проникали снаружи и не выходили за пределы дома. И ведь правда, оказавшись внутри, то есть с того момента, как закрылась дверь, я не услышала никаких повседневных звуков, не почувствовала даже дуновения воздуха по коже.

– Я впервые вижу нечто подобное… Мы как будто бы в другом измерении.

Когда я выразила словами свои ощущения, крутившиеся у меня в голове, госпожа довольно вздернула брови и кивнула. Тут же со стороны стеклянной стены весьма кстати раздались жужжание и вибрация. Пространство между полом и стенами слегка приоткрылось, и бледные лучи солнца проникли внутрь. Так вот что она имела в виду – я наблюдала за происходящим с раскрытым ртом, впечатлившись этой сценой не меньше, чем видом дома. Возможно, на меня так повлиял рассказ, но поток воздуха, пробежавший по ногам, отчего-то показался мне прохладным.

Вдруг мне в глаза бросилось темное граффити на дальней стене. Как зачарованная, я медленно приблизилась: то, что издалека казалось граффити, вблизи все больше приобретало очертания картин.

Из-за огромных размеров гостиной добралась я до них не сразу. Три рамки, расположенные чуть выше моей головы, обрамляли похожие на скетчи изображения частей тела: человеческие руки, ноги, торс и лица хаотично переплетались друг с другом. Белого цвета на бумаге было заметно меньше, словно рисунок изначально выполнили черным, а потом по нему сверху прошлись ластиком. Белки глаз при этом были кристально-белыми, отчего создавался эффект, будто пустыми на бумаге были сами зрачки. Казалось, эти глаза смотрят на меня и одновременно не смотрят на меня совсем.

Черно-белая светотень на картинах странным образом гармонировала с самим домом. Издалека эти бесцветные картины в тонких черных рамах без всякого узора можно было легко принять за граффити или трещины в этой черной стеклянной стене. Три рисунка были очень похожи и вместе с тем никак не вязались друг с другом.

Очутившаяся рядом хозяйка кивнула подбородком в сторону изображений и спросила:

– Что думаешь? О картинах.

Вопрос столь же непостижимый, как и сами картины.

– Я совершенно не разбираюсь в живописи…

Я решила, что лучше быть честной, чем промямлить какую-нибудь дурость. Чин Игён в ответ одарила меня улыбкой.

– Ой, да кто вообще разбирается? Не переживай, просто попробуй описать свои впечатления. Что угодно подойдет. А на кого ты, говоришь, учишься?

– По поводу специальности, ну… У меня свободное обучение… [6]

Я непроизвольно замялась, ведь пробыла в университете так мало времени, что об этом даже заговаривать стыдно было. Не дождавшись от меня полного ответа, госпожа ненадолго задумалась, а потом широко раскрыла глаза.

– А, выходит, ты специальность будешь позже выбирать? Нынче и такое бывает, надо же, – со смехом заметила она, а затем спросила: – Ты уже решила, чем хочешь заниматься?

Не то чтобы за прошедшие два года я об этом не думала. Первым делом, конечно, нужно беспокоиться о том, смогу ли я вообще вернуться к учебе, но мысли всегда текли в одном направлении.

– Наверное, юриспруденцией.

Хозяйка задумчиво промычала и с нажимом произнесла:

– Есть какая-то особая причина?

Опять же, не то чтобы я об этом не думала. Просто чтобы вывалить столько информации зараз, мне нужно было подготовиться.

– Я хочу помогать жертвам, – выпалила я, зажмурившись, а потому не смогла даже разглядеть реакцию хозяйки.

Сколько же искренности в этом ответе?

Втянув воздух, Чин Игён, как и я до этого, ненадолго погрузилась в молчание, а затем кивнула:

– Какая жалость.

Несколько секунд я невольно таращилась на нее. Ее строгий и глубокий взгляд тоже сосредоточился прямо на мне.

– Просто ты говоришь, что делаешь это не ради себя самой… Даже обидно в каком-то смысле. – На последних словах ее губы тронула улыбка.

Это заставило меня задуматься о том, какое же решение было бы ради меня. Пускай я и знаю ответ, но так ли просто сделать выбор? Для меня подобные сомнения сродни туману в голове.

Хозяйка, что все это время пристально наблюдала за мной, продолжила свою мысль:

– Видимо, с тобой действительно что-то произошло?..

Казалось, эта женщина постоянно проникает в разум собеседника. Может, все дело в проницательности, что обычно присуща успешным людям, но я была так поражена, что еще долго стояла с открытым ртом.

– Боже, ха-ха-ха. Я, видимо, сболтнула лишнего. Все дело в том, что я старше.

Я резко осознала, как выгляжу со стороны, и поспешила закрыть рот. Мне показалось, что нужно что-то сказать в ответ.

– Да нет, что вы. Просто меня поразил ваш дом, мадам, и я, сама того не понимая…

– Ой, да что ты, какая «мадам»! Ты и в прошлый раз со мной себя так вела. Мне же не так много лет еще!

Если честно, я не очень понимала, как мне следует ее называть. Мне уже было слегка за двадцать, и я считала, что вполне справедливо могла называть себя взрослой, но я все так же плохо определяла, какое обращение было бы уместно использовать по отношению к собеседнику. От моей некоммуникабельности волна жара поднялась по затылку прямо к ушам. Может, надо было обращаться к ней «ваша светлость»? С другой стороны, если называть ее «директором», то не отличишь ее статуса от мужниного… В один миг беспокойство снова захлестнуло меня.

– Просто зови меня по имени, что уж… Или нет? Нельзя? Слышала, знаменитости обычно так и поступают с людьми возраста их собственных детей…