Волны любви: Крепость в полумраке (СИ) - Фадер Роберт

Луис моргнул.

Перед ним снова был парк. Скамейки, деревья, цветы, солнечный свет.

Но ощущение крепости не исчезло.

— Ты веришь в это? — спросил он.

Наталья ответила не сразу.

— Раньше я думала, что это красивая сказка. Но теперь… — Она посмотрела на него. — Теперь я уже не уверена, где заканчиваются сказки.

Луис хотел сказать ей, что понимает. Но в этот момент заметил мужчину у дальнего края аллеи.

Сначала он не понял, почему тот показался ему знакомым. Мужчина стоял возле скамейки, не двигаясь, словно пытался вспомнить, зачем пришёл сюда. На нём была тёмная куртка, лицо выглядело уставшим, напряжённым, почти болезненно сосредоточенным. Он не был похож на пьяного. В его позе не было распущенности или грубой небрежности. Скорее наоборот: он держался слишком собранно, слишком натянуто, будто какая-то невидимая сила удерживала его внутри самого себя.

Потом мужчина поднял голову.

И Луис узнал его.

Тот самый человек из автобуса.

Мужчина смотрел прямо на него. В его взгляде не было обычной злости. Там было что-то мутное и тяжёлое, но вместе с тем испуганное, словно он видел перед собой не просто незнакомца, а знак, которого боялся. Его губы едва заметно шевелились, будто он повторял одни и те же слова, но не решался произнести их вслух.

— Луис? — тихо спросила Наталья. — Что случилось?

— Это он, — ответил Луис. — Мужчина из автобуса.

Мужчина вдруг двинулся к ним.

Шёл он быстро, но странно, почти механически. Люди вокруг не сразу обратили на него внимание. Он не кричал, не размахивал руками, не выглядел как обычный нарушитель спокойствия. Но в его движениях было нечто тревожное: слишком прямое направление, слишком неподвижный взгляд, слишком резкая внутренняя решимость.

Луис инстинктивно сделал шаг вперёд, закрывая Наталью собой.

— Вам что-то нужно? — спросил он.

Мужчина остановился совсем близко. Его глаза скользнули по Луису, потом на мгновение — по Наталье, и снова вернулись к Луису. Рука мужчины дёрнулась, рукав съехал, и на запястье мелькнул тот самый знак: круг с маленькой звездой внутри.

— Ты здесь не местный, — хрипло сказал он. — Ты чужой!

Слова прозвучали так, будто он произносил их не по своей воле. В них было обвинение, страх и странная уверенность человека, которому кто-то уже объяснил, кого нужно ненавидеть.

— Я никому не мешаю, — спокойно сказал Луис. — Успокойтесь.

Но мужчина резко поднял руку, будто хотел ударить его.

Наталья шагнула вперёд.

— Не смей.

Она сказала это негромко.

Но в её голосе было что-то такое, от чего мужчина замер. Наталья смотрела на него прямо, не отводя глаз. Её лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии была сила, которую Луис никогда раньше не видел. Не грубая, не злая, не человечески агрессивная. Скорее ясная и холодная, как свет, внезапно упавший на тёмное место.

Мужчина побледнел.

Его поднятая рука медленно опустилась. Он отступил на шаг и вдруг посмотрел не на Наталью, а за её спину — туда, где поднимались старые зелёные валы. Его губы задрожали.

— Нет… — прошептал он. — Не сейчас…

— Уходите, — сказала Наталья.

Мужчина вздрогнул, будто это слово ударило сильнее, чем крик. Он ещё секунду смотрел на неё, потом резко отвернулся и пошёл прочь. Почти побежал, но не хаотично, а с отчаянной спешкой человека, который понял: он оказался не там, где должен был быть.

Через несколько мгновений он скрылся за деревьями.

Вокруг снова стало тихо. Несколько прохожих обернулись, но никто не понял, что произошло. Для них это была просто короткая странная сцена в парке. Неприятная, но незначительная. Вердеград продолжал жить своим утром: шелестели листья, скрипела детская коляска, где-то звякнул велосипедный звонок.

Луис посмотрел на Наталью.

— Он испугался тебя.

Она медленно выдохнула. Только теперь Луис заметил, что её пальцы дрожат.

— Я не хотела его пугать.

— Но ты его остановила.

— Я хотела остановить удар, — тихо сказала она. — Только это.

Луис взял её за руку.

— У тебя получилось.

Наталья посмотрела в сторону аллеи, куда ушёл мужчина.

— Он был не просто злой. Он будто… был не совсем собой.

Луис кивнул.

— Я тоже это почувствовал.

Они продолжили прогулку, но прежняя лёгкость уже нарушилась. Наталья показывала Луису старые места, рассказывала о парке, о смотровой площадке, о домах, которые любила с детства. Она пыталась улыбаться, и Луис улыбался ей в ответ, но оба время от времени оглядывались.

Вердеград всё ещё был красивым.

Утренний свет всё ещё лежал на зелени, а птицы всё ещё пели в ветвях. Но теперь в этой красоте появилась тень. Едва заметная, тонкая, как трещина в стекле.

И они не заметили, что за городом, у самой линии леса, уже стояли первые всадники-разведчики.

Они не приближались. Только наблюдали.

Белые кони почти не шевелились среди тумана. Тёмные фигуры в седлах держались неподвижно, словно были частью самого леса. Один из всадников медленно поднял подзорную трубу в металлической оправе и направил её в сторону Вердеграда. Другой сжал поводья так крепко, что кожа перчатки тихо скрипнула. На их тёмных мундирах тускло блестели пуговицы, через грудь проходили перевязи, а высокие воротники скрывали нижнюю часть лиц.

Это была не атака.

Пока ещё нет.

Это была разведка.

Глава 5. Крепость в полумраке

Глава 5. Крепость в полумраке

После прогулки Луис и Наталья вернулись домой уставшие, но счастливые. День был наполнен светом, зеленью, тихими разговорами и теми взглядами, которые иногда говорят больше, чем самые длинные признания. Вердеград открылся Луису не сразу, а постепенно: через улыбку Натальи, через старые валы, через легенду о крепости и через странное чувство, будто этот город помнил гораздо больше, чем хотел показать.

Дома было тепло и спокойно. Солнечные лучи ещё лежали на полу гостиной, но в них уже чувствовалась мягкая усталость дня. Наталья попросила Луиса немного подождать, а сама исчезла на кухне с таким загадочным видом, что он сразу понял: она что-то задумала.

— Наталья, — позвал он через несколько минут, улыбаясь. — Мне можно узнать, что происходит?

— Нет, — ответила она из кухни. — Это сюрприз.

— Опасный?

— Очень. Ты можешь стать ещё счастливее.

Луис рассмеялся и послушно остался в гостиной. Он подошёл к окну, посмотрел на сад, на дорожку, по которой они утром выходили на прогулку, и вдруг снова вспомнил мужчину в парке. Вспомнил его напряжённое лицо, странный взгляд, знак на запястье и слова, сказанные почти с ненавистью: «Ты здесь не местный. Ты чужой».

Почему именно он?

Да, Луис не был из Вердеграда. Но разве этого было достаточно, чтобы человек бросился на него среди бела дня? Нет. В том мужчине было что-то ещё. Не просто раздражение. Не просто страх перед чужаком. Он будто видел в Луисе не человека, а угрозу, название которой сам не понимал.

— Мой любимый, иди сюда, — позвала Наталья.

Луис вошёл на кухню и остановился.

На столе уже стояли тарелки, приборы, свежий хлеб, лёгкий салат и главное блюдо, от которого он не сразу смог отвести взгляд. Наталья приготовила ньокки — мягкие, аппетитные, с ароматным соусом, зеленью и тем домашним теплом, которое невозможно заказать ни в одном ресторане.

— Ньокки? — удивился Луис.

Наталья довольно улыбнулась.

— Да.

— Откуда ты узнала, что я их люблю?

Она сделала вид, будто это совсем не тайна.

— Ну… я знаю.

— Просто знаешь?

— Не совсем. Я читала твой старый блог.

Луис поднял брови.

— Мой блог? Тот самый, который я давно забросил?

— Именно тот. Ты оставил там много интересного. И среди твоих признаний я нашла одно очень важное.

— Что я люблю ньокки?

— Да. Ты написал об этом почти с философской серьёзностью.

Луис посмотрел на неё с такой нежностью, будто она подарила ему не ужин, а маленький кусочек его собственной забытой жизни.