Путь Строителя 11 (СИ) - Ковтунов Алексей

— Дышит?

— Дышит, — вторая наклонилась и прислушалась. — Вон, даже свистит.

— Мой тоже хорош. До лавки не дополз, лег поперек сеней, перешагиваю теперь. — усмехнулась первая.

— Так разбудила бы хоть… — удивилась ее подруга.

— Будила. — отмахнулась та, — Повернулся на другой бок, вот и весь разговор.

Собственно, на этом пошли дальше, к погребам. Оно, в общем-то, и понятно, ночь штурма, следом целый день на завалах, и когда с темнотой работа пошла по второму кругу, народ начал валиться там, где стоял.

Вот только женщины ту ночь тоже провели не в теплых постелях. Пока мы стояли на стенах, они вытапливали сало для котлов и таскали наверх всё, что оттуда просили, и вряд ли у них там оставалось время на байки и посиделки. Копьями, может, и не размахивали, но и не отдыхали.

И выходит, что женщины у нас порода более живучая. Вторые сутки держатся наравне с практиками и даже не жалуются. Работают не жалея сил, а между делом успевают и за детьми приглядеть. А всё потому, что у каждой за спиной семья, и мысль о пустом столе зимой подгоняет не хуже Гундара.

Но смотреть, как работают другие, можно вечно, проверено лично, а вот моя собственная работа от этого не продвигается ни на йоту. Так что оставил площадь за спиной и двинулся к воротам, где меня ждало препятствие в виде двух караульных.

— Не велено ночью открывать, — старший даже не пошевелился. — Гундар распорядился.

— И где сейчас Гундар?

— Спит. — отрезал тот. Пригляделся, вроде бы солдаты не из наших, хотя меня знать должны, по идее, — Свалился еще на закате.

— То есть отменить распоряжение некому, — уточнил я. — А мне к сердцу надо, вон оно, светится. Между прочим, единственная вещь, которая сейчас кормит ваши погреба.

— Вот утром и сходишь. — солдат оказался на удивление тупым, — До рассвета всего ничего.

Торговались мы минут пять, и конец спору положил второй караульный.

— Поднимать решетку не велено, — сообразил он. — А про щель Гундар ничего не говорил.

На том и сошлись, решетку приподняли на полметра, а я пообещал на обратном пути постучать условным стуком.

— Сожрут тебя там, поднимать не будем, — предупредил караульный, налегая на веревку.

— Договорились, — пролез я в щель под зубьями. Ага, кто еще кого сожрет, конечно. Так-то третья ступень это уже не шутки, и я это буквально ощущаю, силы возросли серьезно.

Поле за воротами я не узнал, еще утром тут громоздились завалы из туш, а теперь до самого сердца тянулась вытоптанная голая земля, чисто стало чуть ли не до самого леса. Деревенские, пока я возился с катушками у пруда, успели расчистить и лунки. Зверей, которые просидели в ловушках больше суток, вытащили всех до единого. Ну а кого-то добили на месте, без вариантов.

Тех, кто покрепче, подлечили и надежно связали, и теперь они лежали у стены, дожидаясь дальнейших указаний. Ближайший из связанных при виде меня приоткрыл глаз, но тут же закрыл его снова, сил на знакомство у него уже не осталось. Бараны устроились отдельным рядком, увязанные сетями, что наружу торчали одни морды, и один из них посмотрел на меня так, что пару узлов я проверил без всяких напоминаний.

Систему с перевязкой баранов я видел своими глазами, и стоит отметить, что хорошо это кто-то придумал. Даже не знаю, кто именно, но так стреножить зверя, чтобы он и ходить мог, и был при этом совершенно беспомощным — за такое стоит премии выдавать, не иначе. Собственно, даже приручать не надо, главное слишком не пережать ноги веревками и все, а там уже делай с этими баранами что хочешь.

У сердца настроение чуть подпортилось, вот вроде и сделал дело, линия висит, руны в погребах работают, а на деле выполнено даже не наполовину, и это раздражает. Спать организм тоже просит, причем всё настойчивее, и это раздражает втройне.

А из работников на всю деревню остался один я, и это, понятное дело, тоже не может не вызывать раздражения. Ух, бесит-то как! Сжал кулаки и заставил себя подышать ровнее. Понемногу успокоился, потому что злость делу не помощник, а вот свежий анализ пригодится. Сердце всё так же сверкало неровными волнами, от среза в сторону деревни тянулся тугой пучок волосяночных нитей, и я сосредоточился на треснутом камне.

[Анализ предмета…]

[Анализ завершен]

[Объект: сердце великого гранитного голема]

[Целостность структуры: 27%]

[Состояние: стабилизация не достигнута. Неконтролируемый выброс Основы через повреждения продолжается]

[Внимание: при текущей скорости потери целостности необратимые изменения наступят через 5 дней]

[Рекомендация: повысить потребление Основы. Сгладить импульсные выбросы: рывки потока являются основной причиной разрушения структуры]

Ага, вот так, значит. Уже не расплывчатое «существует риск», а конкретный срок, пять дней, и каждый рывок этот срок укорачивает. Потребление мы подняли, спору нет, но сердцу этого мало, а рывки как были, так и остались, и именно они, оказывается, и крошат камень изнутри. Постоял еще немного, прикинул варианты. Потом вернулся к воротам и простучал, как договаривались.

Решетка нехотя поползла вверх, я пролез в деревню и остановился прямо в проеме ворот. Трансформаторные будки я придумал почти сразу, еще когда планировал линию, и план до сих пор считаю правильным. Лучше даже не одну, а две, у среза и в самой деревне, чтобы гасить рывки с обоих концов. Вот только это долго. Нужен големовый кирпич, и лепить его придется лично, никому такое не доверишь. Дальше обжиг и кладка, а для надежности добавлю внутрь пару восстановителей. Неделя работы в лучшем случае, а у сердца лишней недели нет.

Значит, опять временное решение, а я их не люблю, и это у нас взаимно. Всё потому что временные решения такие сволочи, что цепляются за жизнь всеми конечностями и в итоге становятся постоянными. В прошлой жизни такого добра хватало на каждой стройке, да и в этой не обошлось. Ходишь потом мимо и злишься, ведь хотел же сделать нормально, по уму, но оно пока работает, и руки до него так и не доходят.

Но сейчас вариантов нет, надо делать. Посмотрел на пучок, который тянулся над перемычкой мимо башни, и принял окончательное решение, исправляю хотя бы часть проблем, хотя бы на неделю или даже на пару дней, а там разберемся.

Залез на перемычку и примерился. Разрезал пучок и тяжело вздохнул, все-таки с этого момента обратной дороги больше нет, погреба остались без питания, и теперь уже мясо ждет меня, а не наоборот. Впрочем, пара часов простоя никого не убьет, в прохладе подвалов мясо потерпит.

А будка-то у нас, если присмотреться, уже стоит, и не будка даже, а сразу целая башня. Да, кирпич из речной глины, а не из големовой, зато в кладке сидят тысячи накопителей, и лепили мы их в свое время без спешки и без халтуры, я лично в том процессе участвовал. Чем не буфер?

Конец пучка, который приходил от сердца, я спустил к основанию кладки и закрепил пиявочным клеем на руне поглощения, на той же, что кормила башню во время осады. Руна ожила сразу, по контуру лег огонек, от него разбежались светлые полоски соединителей, и кирпичи с накопителями замерцали один за другим, сначала ближние, а через пару минут светилась уже вся кладка до самого парапета.

Дальше пошла нудная часть, вторая за сутки… Конец пучка, который уходил по столбам вглубь деревни, я распустил на отдельные нити и каждую начал лепить к сверкающим накопителям, по нити на кирпич, благо заряженные узоры в темноте видно превосходно.

Свободные участки скручивал между собой, чтобы не болтались и не липли к кладке, и узел за узлом собирал из этого хозяйства единый жгут. Где-то на середине обнаружил, что разговариваю с узлами вслух, и решил считать это признаком слаженной работы. Пальцы под конец склеились намертво, зато когда небо над лесом начало светлеть, у меня получилось что-то вроде выпрямителя Основы, хотя как эту штуку правильно называть, я даже не представляю.

Принцип тот же, что я готовил для будущей будки, только в роли куба теперь вся башня разом. Тысячи кирпичей одновременно дернуться не могут, и на выходе вместо рывков получается слабо пульсирующий поток. До идеала далеко, но разница видна даже без анализа.