Последняя попытка что-то исправить, но мой голос уже дрожал, а уверенность канула к демонам подземелий.
– Всем надо. Мне знаешь, как тоже надо, но...мы в самом низу, а он на самом верху, понимашь? Пойдём. Теперь ты рабыня, забудь о своей прежней жизни.
Сердце отбивало ритм с перебоями, а внутренности сжимали невидимые путы. Тома повела меня куда-то.
– Как звать?
– Мейлиенна, – отозвалась, вертя головой.
Рабы для меня всегда были синонимом грязи и черни, бесправных людей, которые вынуждены до самой смерти работать на своего хозяина, лишь за то, что представляется кров и еда. Оттого на островах не было рабства.
Но рабское крыло императорского дворца было светлым и чистым, и не если не считать, что тут не было помпезных украшений, а стены были окрашены в серый цвет, то можно было назвать его уютным.
– Вот!
Мы зашли в большое помещение, в котором рядами были настелены циновки.
– Это общая комната, тут будешь спать, займёшь любую. К зиме дам всем по одеялу. У тебя будет два комплекта сменной одежды. Договоришься с прачками, будут стирать. Будешь нос драть, будешь стирать сама.
От избытка эмоций прислонилась к стене и медленно по ней сползла на пол.
– Э-э-э королева, – покачала головой женщина, – как же ты страной правила, раз работы боишься? Так, переодевайся, и идём дам работу. Тут некогда прохлаждаться.
Подойдя к стене, открыла створку шкафа и достала мне такую же, как у неё самой одежду и простой гребешок для волос. Всё моё имущество в новой роли.
– Отсюда не выбраться? – тихо спросила, переодеваясь.
– Ну почему же! Можно. Иногда кто-то в гареме помирает, из служанок, и тогда берут из рабынь.
– Мейлиенна, – с трудом выговорила Тома, – нет, я так с ума сойду. Называйся Мэй. И не выкай. Чем рабы сплочённее, тем нам лучше. Будь со всеми добра, помогай другим, и помогут тебе.
Давала мне наставления Тома, уже более мягким голосом.
– Я поняла, – сухо выдавила.
Надев наряд рабыни и собрав волосы в тугой пучок, мы снова куда-то пошли.
– Мы основа всего. Моем полы, стираем и гладим бельё, вытираем пыль, работаем на кухне. Если не станет рабов, то дворец просто рухнет.
С толикой гордости болтала Тома, явно пытаясь меня убедить, что я должна радоваться, что жива и нахожусь здесь.
Да уж!
– Иерархия важна, когда каждый знает своё место, то и всем хорошо...
– Кто это придумал? – перебила. – Иерархию, деление.
– Императрица наша, кто же ещё. Бедная мается от безделья, вот и думает, как нам жизнь сделать лучше и легче.
Про себя подметив, что мы могли бы подружиться.
Перед тем как выйти к рабыням, ожидающим во внутреннем дворике, Тома резко остановилась и серьёзно произнесла:
– Во дворце много правил, Мэй. Но одно запомни, как утреннюю молитву: не смей смотреть на императора! За это сразу казнят!
Неужели с императоров всё настолько плохо, что он даже запрещает на себя смотреть?
Глава 6
Мэй
Тома была старшей не просто так. Она умело руководила рабынями, держала столько информации в своей голове, что я была поражена.
Утром она раздала задания. Мне, как и ещё десяти женщинам досталось мыть пол в главном холле.
Плитка за плиткой. Утомительнее занятия не придумаешь.
А мне, что никогда за свою жизнь не держала тряпку в руках, так и вообще было несладко. Спина болела, руки ныли, хотелось, чтобы пытка полом закончилась быстрее.
Правда, потом будет что-то другое, но я старалась не думать об этом. Сконцентрировалась на здесь и сейчас, лишь бы не допускать разрушающие мысли в голову.
Искоса посмотрела на тех женщин, что работали рядом, и удивилась. Они весело разговаривали. Их словно не трогало, что приходится всё это делать!
Иногда мужчины, которые следили за нами, говорили им вести себя потише, и споры, и смех замолкали. Ненадолго.
Да. Из всех рабынь только Тома могла спокойной перемещаться по всей территории дворца.
Остальные всегда находились под наблюдением мужчин в синих униформах – служащих, получающих здесь жалование.
Нельзя ныть и жаловаться, даже если очень хотелось. Никто не пожалеет. Нужно отключить голову, не думать, насколько это унизительно и противно, а просто работать.
Время – самый ценный ресурс, коим мы обладаем.
И именно то, что мне было нужно, чтобы обдумать свою дальнейшую жизнь.
Поднявшись, я взялась за ручку тяжёлого ведра и уже собиралась перейти на другой участок, как мимо нас почти пробежали двое мужчин. Один из них мимоходом что-то бросил одному из надсмотрщиков, и у того округлились глаза.
– Всем на пол, закрыть глаза ладонями, – отдал он приказ, резким тоном.
Только хотела задать вопрос, как увидела, что рабыни покидали тряпки и тут же упали ниц, закрывая глаза.
Сомнений не было. Сейчас сюда войдёт император.
Выполнила приказ последняя, и именно в этот момент слуги распахнули двери и громко поприветствовали императора и …императрицу.
Я слышала только шаги. Тяжёлые и медленные, и цокающие быстрые. Короткие фразы ничего не значащих разговоров.
...иди в свои покои...
...тебе нужно отдохнуть...
От тембра мужского голоса по спине пробежались мурашки: властный, чёткий, безэмоциональный и слегка искажённый.
...как прикажете, повелитель...
...малыш наверно устал...
Женский тонкий, льстивый.
Знала, что нельзя, но не смогла удержаться. Создав щёлочку между пальцами, я пыталась подглядеть за четой, но не видела их отсюда, лишь край одежды.
Император и императрица во время короткой беседы стояли, а потом снова пошли к большой лестнице, что брала своё начало из холла.
Вот тут-то я их и увидела.
Пришлось собрать всё своё самообладание, чтобы не ахнуть. Заставить себя застыть в статичной позе, чтобы не дрогнула ни одна мышца.
