Попаданец в Великана (СИ) - "Redborn"

— Мать, брат какой-то глупый, лежать, не хотеть вставать. — протянул Ущербный.

И что ему неймётся? Я всё-таки встал, оглядев поляну. Убитый при ритуале олень уже лишился части мяса, которое с удовольствием сейчас уплетали Прораб с Лысой. Ущербный же все так же смотрел на меня. Получается я самым последним очнулся?

— Долго усваивал ты память крови. — мать кажется поняла мой взгляд. — Это хорошо, многому научился.

Это конечно хорошо, но можно мне кто-нибудь всё-таки объяснит что происходит и куда я все таки влип? Желательно без экзистенциального опыта.

Как вернулись в пещеру, Варра разожгла огонь. Да, она нам таки представилась и попросила называть её либо мать, либо Варра. Аналога слова “мама” в языке великанов не было, только суровое Мать. Варра нанизала шматы мяса на палки и принялась готовить. Мы же сидели и чего-то ждали.

— Сегодня вы объединились с предками, поглотив память крови. — начала Варра. — Запомните этот день. — глубокомысленно изрекла матушка.

Дальше произошел забавный момент раздачи имен. Ущербного назвали Гдуром. Не особо благозвучно, хотя и подходило здоровяку. Прораб теперь значился как Игор. Я с этого немного прыснул. Все, теперь его только Игорем буду звать. Лысая получила имя Лия. Довольно неожиданно, учитывая любовь великанов ко всяким рычащим именам. Ну а меня окрестили Боргом. Я аж выпал в осадок с озвученного имени. И не потому, что имя было каким-то странным или не таким. Просто в той жизни, где я был обычным офисным клерком меня звали Борис Громов. Мда, после такого волей неволей а начнешь задумываться о том, что все в нашей жизни не случайно. Точнее в жизнях.

После обретения нами имен Варра принялась методично рассказывать то, что должен знать каждый сын и дочь народа крови. Нашу историю. Байку про то, что неведомые силы создали первого кровавого великана из капли крови некой могущественной сущности я оценил. Дальше наш первопредок таким же образом создал своих первых соплеменников, а уж потом размножение пошло по стандартным природным рельсам. Таким образом выходило, что все кровавые великаны — братья друг другу, на что Варра сделала особый акцент. Сама она кстати начала открываться с неожиданной стороны. Несмотря на то, что женщина скорее всего не прочитала ни одной книжки, говорила она в целом нормально. Раньше то я вообще думал, что она недалеко ушла от первобытных обезьян, а тут вижу вполне разумное существо. Считать правда Варра скорее всего тоже не умела, так что в датах не ориентировалась. На мой вопрос сколько нашей расе лет был дан очень емкий ответ — “Много”. Так вот, кровавые великаны были единым с природой народом, который если и конфликтовал с другими расами, то не сильно часто. Зачастую войны происходили после каких бы то ни было бедствий, после которых живности становилось мало и эти лысые очаровашки выходили на тропу войны и разбоя.

— Ешьте. — Мне хоть и хотелось послушать ещё про устройство мира и быт великанов, но желудок явно говорил о том, что если я не поем в ближайшие полчаса, то он начнет переваривать уже мою тушку. Посмотрев на остальных, я заметил точно такие же взгляды, полные желания что-нибудь сожрать. Набросились мы на тушу одновременно, отрывая куски кое-где ещё не до конца прожаренного мяса. Пихаясь с соседями и давясь пищей, я нисколько не задумывался о том, как некультурно сейчас выгляжу. Удивительно, насколько быстро человеческий разум может отбросить оковы навеянных цивилизацией правил. Скорее всего виной этому послужило ещё и само тело и проведенный ритуал. Доставшаяся мне память не была просто отдельным хранилищем информации, откуда можно было взять полезные знания. Нет, все это теперь было частью меня и моей личности. Беспокоился ли я по поводу таких своих изменений? Да в общем то нет. Идентичность я свою не потерял, характер, да и все остальное, что формировало меня как личность тоже осталось прежним. Не станет же какой-нибудь Робинзон Крузо впадать в отчаяние из-за того, что после тридцати лет на острове он привык расхаживать нагишом и охотиться с копьём на местную живность? Вот и я думаю, что нет.

Оторвавшись от практически полностью съеденного оленя, я сытно рыгнул и отполз к лежанке. Никогда ещё так много я не ел, даже в этом теле, что явно обладало большим аппетитом. Быть может тому виной ритуал, который вызывал странные изменения в теле, отголоски которых я до сих пор ощущал. Додумать мысль я не успел, попросту уснув.

Глаза я разлепил крайне неохотно. Пинок в бок дал понять, что разлеживаться мне не дадут. Я выматерился под нос и встал, хмуро оглядывая Ущербного, а теперь уже Гдура. Эта тупая полуулыбка, которая никогда не покидала его физиономию, начинала меня бесить.

— Брат, на охоту пора. — с этими словами он развернулся и грузно зашагал к выходу.

Я было хотел последовать за ним, но стоило сделать пару шагов, как я замер. Что-то во мне изменилось. Я помахал руками, попрыгал. Во всем теле была какая-то легкость и, наверное, ощущение силы. Осмотрев себя, я понял, что съеденное вчера мясо явно пошло в прок. Тело стало ещё более атлетичным, а кожа слегка потемнела. Ущипнув себя, понял, что она стала явно толще. А плюсов-то от бытия великаном явно прибавилось! Не знаю, насколько она прочной станет в будущем, но то, что стрелы взрослому великану практически не страшны я знал точно.

Выбравшись из пещеры, я слегка прищурился от ударившего по глазам солнца. Стоит упомянуть, что великаны одинаково хорошо видели как ночью, так и днём, так что время охоты для нашего вида было не принципиальным. Остальное семейство стояло неподалеку. Все с копьями. Одно такое лежало возле входа в пещеру, так что я быстренько его подобрал. Варра никак не изменилась, а вот мои братья и сестра переменились если и не кардинально, то настолько, чтобы это было явно заметно. Как и у меня, их кожа ещё сильнее потемнела, превратившись из бледной в темно-серую. Все прибавили в массе, а Гдур и в росте. Взгляды тоже более не были рассеянными и туповатыми. Теперь в них отчетливо прослеживалась мыслительная деятельность. Ну разве что Гдур оставался все таким же тупым. Прораб Игорь смотрел с каким-то интересом, а лысая Лия с какой-то скрытой опаской. Неужели боится? Зеркала у меня не было, но и так я мог сказать, что в росте уступаю только Варре и Гдуру. По массе же с последним мы были и вовсе схожи, так как тренировки себя неожиданно хорошо оправдали.

— За мной. Идите тихо. — бросила Варра и зашагала в лес.

Идя по лесу, я мог только поражаться эффективности проведенного ритуала. Сила, выносливость, а главное знания вышли на совершенно другой уровень. Я отчетливо понимал, как двигаться в лесу, читал некоторые следы и понимал в каком конкретно месте лучше притормозить, чтобы не хрустнуть веткой, а где звук шагов скроет мох или трава. За счет окрепшей кожи я совершенно не чувствовал дискомфорта от шастания по лесу босиком. Что удивительно, Варра всем нам выдала ещё и набедренные повязки, а Лие ещё и что-то наподобие дикарского топика. Последняя вещь для нее кстати была довольно актуальна, так как тело девочки уже стало обзаводиться характерными половыми признаками. Господи, о чем я только думаю. Ей же ведь и года нет!

Мысленно досчитав до десяти, я решил отбросить непрошенные мысли и сосредоточиться на осмотре леса. В прошлый раз охота прошла для меня сумбурно и я не успел рассмотреть всего. Сейчас же наметанный на памяти предков глаз подмечал нетривиальные детали. Лес был полон скрытой жизни. И речь не только о животных и растениях. В воздухе витал густой аромат жизненной силы, что пропитывала этот лес. Такие леса великаны называли истинными. Они отличались от обычных повышенной концентрацией жизненной энергии, что способствовала бурному росту флоры и фауны, иногда безобидной, а иногда способной спокойно растерзать охотничий отряд. Однако концентрация жизненной энергии была лишь следствием наличия в истинных лесах источников жизни. Из полученного опыта я знал, что такие источники соединены между собой невидимыми обычным глазом магическими каналами, по которым циркулировала энергия. Именно вдоль такой линии мы и шли. Мозг слегка пробуксовывал от новых ощущений, ввиду отсутствия реальной практики, но благодаря ритуалу быстро адаптировался. нашей целью сегодня был источник жизни, возле которого всегда находится какая-нибудь живность.