Попаданка в деле, или тайна исчезнувшей графини - Луна Кармен

Скука была настолько осязаемой, что её можно было резать ножом и подавать к чаю с печеньем. Лицемерие витало в воздухе толстым слоем, словно туман, а фальшивые улыбки были настолько приторными, что от них сводило зубы и хотелось съесть что-нибудь кислое для контраста.

Дамы в пышных платьях напоминали разноцветных бабочек, прикованных булавками к витрине, а мужчины в строгих фраках выглядели как официанты на похоронах миллионера. Все разговоры вертелись вокруг одних и тех же тем: погода (отвратительная), моды (вульгарная), прислуги (ленивая) и последних скандалов (восхитительных).

Я старательно следовала инструкциям Бастиона. Кивала в нужных местах с видом глубокомысленной совы, изображала возмущение чужими шляпками, бросала загадочные фразы о том, что «политика — занятие для скучающих мужчин, а вот тайны человеческой души — совершенно иная материя».

И, надо сказать, мои выступления производили должный эффект. Дамы с широко раскрытыми от изумления глазами пялились на меня, словно я вдруг заговорила на китайском, а мужчины украдкой перешептывались, видимо, обсуждая степень моего умственного здоровья.

— Графиня Уилморт, вы, как всегда, поражаете своей... неординарностью мышления, — проворковала леди Морфорд, дама с лицом, настолько густо напудренным, что напоминало свежеиспеченную булку, присыпанную мукой. Её голос был сладок, как патока, и столь же липок. — Но скажите, вы слышали эти ужасающие новости? Просто кошмар, что творится в городе!

Я напряглась, словно охотничья собака, учуявшая дичь. Новости? Неужели разговор свернет с обсуждения кринолинов на что-то более существенное?

— Простите, — произнесла я, стараясь придать своему голосу оттенок аристократической незаинтересованности, — я предпочитаю не засорять разум городскими пересудами. Что же такого экстраординарного могло произойти в нашем... цивилизованном Октавианбурге?

— Ах, графиня! Вы же, конечно, не в курсе последних событий! — леди Морфорд понизила голос до театрального шепота, словно собиралась поведать государственную тайну. — Эти жуткие убийства в бедных кварталах! Говорят, уже четверых обнаружили! И в таком состоянии... — она содрогнулась с видом, который должен был изображать ужас, но больше походил на плохо скрываемое любопытство.

Я почувствовала, как внутри меня что-то резко оживает, словно спящий хищник, учуявший запах крови. Убийства? Серийные убийства? Вот это уже совсем другое дело! Мой детективный мозг, который до этого момента дремал от скуки, вдруг заработал на полную мощность.

— Ах, милейшая леди Морфорд, — встрял лорд Пемброк, тучный мужчина с усами как у моржа, — не стоит пугать графиню такими мрачными историями. Это всего лишь склоки в трущобах. Чернь всегда найдет повод для драк и бузы.

— Там пахнет не просто кровью, хозяйка, — внезапно прозвучал голос Бастиона в моей голове, более серьезный, чем обычно. — Там воняет магией. Не той дешевой показухой, что практикуют шарлатаны на ярмарках. Это что-то древнее, могущественное. И очень, очень злое. Будто нечто темное пробудилось после долгого сна.

Кот, устроившийся у меня на руках, напрягся. Его обычная ленивая расслабленность сменилась настороженностью хищника, почуявшего опасность. Даже его хвост перестал лениво помахивать.

— Кто-то играет с силами, которые лучше не тревожить, — продолжал Бастион. — И судя по ощущениям, этот кто-то находится гораздо ближе, чем кажется.

Я почувствовала, как меня охватывает праведный гнев. Пока эти разодетые куклы обсуждают, чья корона дороже, настоящие люди умирают в страшных мучениях!

— Простите, дамы и господа, — произнесла я чуть громче, чем было принято в приличном обществе, — но пока вы тут изволите рассуждать о "склоках в трущобах", реальные люди гибнут от рук маньяка! Или для вас жизни бедняков стоят меньше, чем обсуждение новых фасонов рукавов?

Мои слова упали в зал, как камень в спокойный пруд. Несколько дам ахнули и затрепетали веерами, леди Морфорд уронила бокал с шампанским, а один престарелый лорд подавился канапе и закашлялся так, что пришлось стучать его по спине.

Мужчины, до этого момента изображавшие столпы общества, растерянно переглянулись. Видимо, подобные речи от графини они слышали впервые.

В наступившей неловкой тишине ко мне приблизился высокий мужчина в безупречной полицейской форме. Его мундир был отглажен до зеркального блеска, а на лице застыло выражение профессионального самодовольства. На груди красовалось несколько медалей, и он нес себя с важностью человека, убежденного в собственной незаменимости.

— Ваше Сиятельство, — произнёс он, отвешивая церемониальный поклон, — инспектор Стэнфорд к вашим услугам. Я не мог не услышать ваши... эмоциональные высказывания относительно недавних инцидентов. Позвольте заверить вас, что слухи о "многочисленных убийствах" чрезвычайно преувеличены. Мы имеем дело всего лишь с парой досадных происшествий в неблагополучных районах. Простой народ, как известно, склонен к панике и выдумкам.

«Пара досадных происшествий»?! Мой детективный инстинкт мгновенно зафиксировал фальшь в его тоне. За годы работы с преступлениями я научилась чувствовать ложь за версту. Этот человек либо некомпетентен до предела, либо сознательно скрывает истину.

— Инспектор, — посмотрела я на него взглядом, каким обычно изучала подозреваемых, — полагаю, что ваша уверенность в собственной правоте значительно превосходит вашу осведомленность о реальном положении дел. Если "досадные происшествия" случаются с завидной регулярностью, то проблема не в "панике простого народа", а в профессиональной пригодности тех, кто призван обеспечивать безопасность граждан.

Лицо Стэнфорда приобрело нездоровый красноватый оттенок. Очевидно, он не привык к тому, чтобы представители высшего света подвергали сомнению его компетентность. Особенно дамы, которые, по его мнению, должны были ограничиваться обсуждением цветочных композиций.

— Ваше Сиятельство, я... то есть... — начал он, но я его прервала жестом руки.

— Я графиня, инспектор, но не декоративная статуэтка в чьей-то коллекции. И у меня есть не только право, но и обязанность интересоваться благополучием всех жителей этого города. Включая тех, кого вы презрительно именуете "простым народом".

Я сделала паузу, наслаждаясь его растерянностью.

— Возможно, вам стоит пересмотреть свое отношение к расследованию? Или вы предпочтете, чтобы я лично отправилась в эти самые "неблагополучные районы" и оценила качество вашей работы? Поверьте, мое любопытство может оказаться весьма... настойчивым.

Стэнфорд побледнел так, что его лицо стало напоминать мел. Перспектива появления графини в трущобах с ревизией его деятельности явно приводила его в ужас.

— Разумеется, нет, Ваше Сиятельство! — поспешно заверил он. — Я... мы примем все необходимые меры для усиления патрулирования! Обязательно!

— Превосходно, — произнесла я с ледяной улыбкой. — И, пожалуйста, инспектор, не считайте окружающих идиотами. Когда люди умирают, это называется не "происшествиями", а преступлениями. И преступления требуют расследования, а не отписок.

Оставшаяся часть вечера прошла в странной атмосфере. Гости то и дело поглядывали на меня с смесью любопытства и опаски, словно я была экзотическим животным, которое может в любой момент укусить. Разговоры велись приглушенно, а моя репутация эксцентричной графини, похоже, получила новые яркие штрихи.

Следующее утро принесло зловещие подтверждения моих опасений. Мисс Пруденс вошла с утренним чаем и газетами, а на ее каменном лице читалось некоторое беспокойство.

— Ваше Сиятельство, — произнесла она своим обычным монотонным тоном, — боюсь, вчерашние новости оказались... пророческими. Сегодня утром обнаружили еще одну жертву.

Я резко села в постели, едва не расплескав чай.

— Где? Как? Что известно?

— В районе старых доков, миледи. Молодая женщина. Газеты пишут, что... это было особенно жестоко. Полиция по-прежнему утверждает, что никакой связи между случаями нет.