Восхождение Морна. Том 10 (СИ) - Орлов Сергей

— Ну, — произнёс Пётр, и от прежних капризных, тягучих интонаций в его голосе не осталось решительно ничего. Голос сделался ровным, негромким и точным. — Как тебе их реакция?

Громобой ответил не сразу, потому что хорошо знал, что этот человек спрашивает не затем, чтобы услышать в ответ что-нибудь приятное.

— Каждый ответил ровно так, как от него и ждёшь, Ваше Величество. Годы идут, а они всё те же. Старший услышал про мальчишку и первым делом разглядел в нём человека, а младший — угрозу, которую надо извести под корень. Старший добр и умён, тут ничего не скажешь. Он сразу же разглядел в Морне не врага, а возможного мощного союзника. Но доброта его открыта всякому, кто захочет ею воспользоваться, и Дома почуют эту открытость очень скоро.

— В первую же неделю, — спокойно поправил его Пётр. — А младший?

— Младший быстр, смел и не знает меры в своих порывах. Он бросится в драку прежде, чем успеет разобраться в причине конфликта.

— Он бросится в драку прежде, чем конфликт вообще успеет начаться, — негромко поправил Пётр, и в его ровном голосе впервые за вечер проступила усталость, которой он никогда не позволял себе при сыновьях. — Дмитрия они сожрут заживо за его доброту, и года не пройдёт. Александра заманят в ловушку его же собственной горячностью, и он влетит в неё с гордой улыбкой на лице, до последнего мгновения веря, будто побеждает. Точь-в-точь как мой отец.

Он поставил кубок на низкий столик подле кресла, тяжело поднялся и медленно прошёлся по комнате, заложив руки за спину, и в этой неторопливой, грузной поступи не осталось уже ничего от рыхлого толстяка, который четверть часа назад ронял виноградины себе на халат.

— А теперь расскажи мне про мальчика.

Громобой помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил прямо, как привык говорить всегда.

— Ваше Величество… этот мальчик не похож ни на одного семнадцатилетнего, какого мне доводилось встречать за всю мою жизнь. Он не рвётся в драку очертя голову, но и не бежит от неё. Он смотрит на человека всего минуту, а видит его насквозь, и уже из того, что разглядел, строит свой следующий ход. Вокруг него собрались люди, и каждый из них пойдёт за ним хоть в самые Мёртвые земли, и пойдёт не за деньги, а потому что он дал им то, чего прежде не давал никто.

— То есть он строит вокруг себя свою собственную империю… — негромко проговорил Пётр, всё так же глядя в огонь.

— Это так, Ваше Величество, да только не в том смысле, в каком опасается ваш сын, Александр. Я внимательно приглядывался к нему и не нашёл в нём ни тени протеста против трона. Он не точит зуб на Империю, не мечтает её перекроить и не собирает вокруг себя армию отвергнутых. Ему попросту мало быть тем, кто он есть. Он хочет расти сам и тянет за собой всех, кто оказался рядом, и от этого людям подле него становится лучше, чем было раньше.

Пётр слушал, не оборачиваясь, и огонь всё так же ровно бегал по его неподвижному лицу.

— И вдобавок пробудил родовое пламя. — Он повернулся к Громобою. — Насколько оно сильно? Ты видел его в деле?

— Видел, Ваше Величество. И скажу прямо: мальчик без труда дорастёт до ранга А, что, учитывая его начальные позиции, случается крайне редко. Но вы же и сами знаете, что люди с двойным даром очень плохо поддаются официальной градации.

— Это верно, — усмехнулся Император, который в своё время прошёл ровно тот же путь и пробудил второй дар уже взрослым.

Скрыть это от двора стоило ему тогда немалых трудов. Они с Громобоем на пару сочинили нелепую байку о том, будто государь без памяти увлёкся новой фавориткой и на несколько месяцев заперся с нею в дальних покоях, пока на деле приходил в себя и осваивался с проснувшейся силой. И девицу подобрали под стать выдумке — пустоголовую хохотушку, которая была только счастлива, что весь двор считает её свежей утехой самого Императора, хотя на деле они и спали-то всего пару раз.

Жаль её, конечно: так глупо подставить себя под гнев Паутины — это надо уметь. Но свою задачу она выполнила идеально, а до того, что сталось с ней дальше, Петру, если уж говорить начистоту, не было ровным счётом никакого дела.

Долгое время Пётр молчал, всё так же неотрывно глядя в огонь, и отблески пламени неровно бежали по его застывшему, точно вырезанному из камня лицу.

— Мало быть тем, кто он есть, — повторил он наконец. — Видит человека насквозь, и выжил там, где должен был сгинуть без следа. — Он медленно обернулся к Громобою, и в светлых, холодных его глазах читался трезвый расчёт. — Я искал себе такого наследника всю свою жизнь, Громобой. И вот он наконец нашёлся, да только кровь в нём чужая, не Романовская. Что ж. Это дело поправимое.

Он подошёл к столику, взял было кубок, но пить не стал, а долго и задумчиво смотрел на тёмную, недвижную поверхность вина.

— Виктория спокойно приняла задание во Вьюжном?

Громобой усмехнулся. Ему всегда нравилась эта вздорная девчонка, и вспоминать о ней без теплоты он попросту не умел.

— Само задание ей пришлось по душе, Ваше Величество. А вот то, что вы задумали свести её с Морном, Викторию… как бы это сказать… слегка раздосадовало.

Теперь пришёл черёд улыбаться Императору.

— Всегда знал, что дочь у меня на редкость проницательна. Ну ничего. Опасная дорога да общая беда сближают кого угодно куда вернее любых сватов. Ты уверен, что там им ничто не грозит?

— С ними гепарда Мира, Ваше Величество. А этой химере я доверяю, как себе самому.

— Прекрасно, — кивнул Император. — Просто прекрасно. Значит, пока что всё идёт ровно так, как мы и задумали.

Громобой молча склонил голову, но десяток секунд спустя всё же задал вопрос, который не давал ему покоя с самого начала.

— Ваше Величество. Я не смею оспаривать ваши замыслы, но… как вы возведёте Морна на трон, пока живы ваши сыновья? Дмитрий, положим, отречётся сам, мне порой и вовсе кажется, будто он только этого и ждёт. Но Александр престола без драки точно не отдаст, и драка эта будет страшная.

Пётр несколько мгновений перебирал ягоды в вазе, не глядя на собеседника, потом поднял на Громобоя тяжёлый взгляд и ответил.

— Что ж. Тогда Морну придётся ещё раз доказать, что он стоит моего выбора и способен принимать самые жёсткие меры.

Брови Громобоя дрогнули.

— Вы… вы хотите сказать, что ему придётся убить Александра?

Пётр снова отвернулся к камину и посмотрел в огонь, с которым иногда… совсем редко… вёл долгие беседы.

— Всё во благо Империи…

Глава 3

Неизвестная магия

Лагерь мы свернули быстро, без суеты, и в этой скорости не было ни капли паники. Да и откуда ей взяться: каждый в нашем отряде вполне мог постоять за себя, а Мира и вовсе считалась убийцей высшего ранга, так что суматошная беготня смотрелась бы здесь попросту нелепо.

И вот именно поэтому у меня в голове не укладывалось, какого чёрта мы вообще делаем ноги. Я хотел узнать у Миры, что её так напугало, но не успел: она уже растворилась где-то между стволов, проверяя, не ждёт ли нас засада впереди.

Так что расспросы пришлось отложить на потом и заняться сборами. Руки делали привычную работу сами, а голова тем временем была занята другими мыслями: я гадал, какая именно сволочь из Серого Приказа надумала слить наши планы Бездне. Получается, что Жилин был прав, когда твердил, что у них везде свои люди.

Из раздумий меня выцепил недовольный голос Сизого.

— Братан, я не понял, мы чего, реально бежим? — он сматывал чей-то ремень, и когтистые пальцы мелькали так быстро, что ремень сворачивался сам собой, пока хозяин был занят куда более важным делом — возмущением. — Мы же крутые! У нас Мира! У нас ты! У нас, на минуточку, я! От кого мы бежим-то?

— Судя по всему, от тех, с кем даже Мира не захотела связываться, — отозвался я и кивнул в сторону тропы, мол, хватит болтать, грузись. — А когда гепарда предлагает отступить, я предпочту пойти вместе с ней и не задавать лишних вопросов.

Сборы заняли считанные минуты. Одеяла и мешки полетели к сёдлам, ремни затянулись, и каждый закинул себя в седло без лишних слов — все, кроме Сизого, который направился к своему пони.