Мои. Робкий дар убогого мира (СИ) - Таб Лина

Следом, за ними выходят еще двое, напряженные, хмурые, явно побратимы этого отца. Скорее всего, биологического.

Тот парень, на которого обрушился гнев стоит понурив голову и лишь едва заметно сжимает кулаки. Ни слова, ни попытки защититься.

А ему хоть и не сильно, но прилетают оплеухи. И это на глазах у других.

Хотя о чем это я? Это у них в порядке нормы. Упрекать у всех на виду чуть что, а потом вопить о позоре.

Сами позорники.

Тьфу. Сплюнуть бы прямо под ноги ему.

Против воли, но засматриваюсь на мужчину. Красивый. Сразу видно породистый. Тем более маг. Здесь такие в ходу. У него есть потенциал удачно продаться. Или семье удачно продать его, с учетом местных реалий.

— Плетей ему, Норм, — произносит недовольно кто-то из отцов этого мужчины. Не тот, который трепет его, другой, что стоит поодаль.

Сморю на реакцию виновного. Вновь ни попытки протестовать.

Противно.

И воспитание это раболепское противно и прогибание взрослых сильных мужчин противно.

— Да. Плетей он получит. Но ты мой сын, Микайя. — обращается биологический отец. Он точно родной, так как они с этим мужчиной похожи немного, — и я дам тебе попытку. Одну. Единственную, — чеканит он строго и в этом голосе больше насмешки, уверенности, что это больше плевок, чем попытка. Догадываюсь уже, о чем он.

Ведь уже один раз наблюдала подобную картину. Осматривается.

— Внимание! Микайя Рольнак, маг среднего уровня. Обесчещенный вне брака, — зычным голосом обращается к людям, что уже с интересом, а кто-то с сочувствием зыркают в их сторону.

Морщусь. Но тем не менее не могу заставить себя пойти дальше. Уйти и пусть они варятся в своем мире, в своих нормах, законах и правилах. Дикие, бездушные твари.

— Всего десять черных монет, — озвучивает он удивительно, но крайне низкий откуп, то ли и правда в виде заботы и надежды, что сына пристроит, то ли в качестве очередной унизительной насмешки, ведь черные моменты это самая низкая валюта. Считай бесплатно для мага, даже его уровня, видимо, слишком проступок весомый. Задурили парню голову, а теперь он виноват и словно товар продается.

— Десять черных за брачную вязь, — повторяет снова, косо поглядывая на сына.

Но все, кто наблюдает всего лишь заинтересованы, чем закончится. У каждого в семье творится какая-то дичь, но они с упоением наблюдают, как кто-то заслужит свои плети или рабскую метку. Уверена, его не оставят в семье. Он обуза. Портит имидж и рыночную стоимость остальных сыновей. А как раба, его продадут значительно дороже, а сперва, забьют до потери сознания.

Хочу уже уйти, хотя мне реально жалко его. Но это не мое. Я не выношу безликих, безынициативных недомужиков, которые даже в глаза без спроса не смотрят. Зачем он такой? Зачем мне это подчинение? Даже от раба в этом случае толку больше.

— На площадь его, — буркает недовольно отец и в коем-то веке на его лице пробиваются капли человеческих эмоций, которые все же намекают на привязанность к сыну, а не равнодушие. Видимо, он все-таки хотел дать ему шанс остаться мужем, а не опозорившим всю семью обесчещенным рабом. Какая же нелепица.

И вот не знаю, какой черт дернул меня. Жалость к этому недоразумению, что не противится, когда его толкая в спину разворачивают к площади, что буквально за поворотом, или к его отцу, который сжимает челюсть и наверное переживает о его судьбе, но именно мой голос разносится по улице.

— Я даю десять черных монет за брачную вязь!

4

На улице становится тихо. Десятки глаз поворачиваются в мою сторону. Хочется скрыться. Ведь каждый из них пытается понять, сумасшедшая ли я, или может быть, люблю издеваться? Иначе, зачем мне обесчещенный муж? Это грязно. Таких даже среди людей принимают неохотно.

А я не знаю, зачем мне он. Может дело в том, что ночью я опять гоняла по кругу мысли о том, что стоило соглашаться на мужей. Ведь теперь, стоило переобуться, я понимала, что выкуп за мужа я еще долго не потяну, даже человеческого, хоть брать в мужья человека и не престижно, но не запрещено законом, как и наоборот.

Моих мужей мог оплатить город, в котором я жила, а в семьях обычно первого мужа оплачивает семья. А порой и остальных тоже. Я же не могла позволить и одного, а тут практически даром, дешевле, чем раба, купила мага, пусть и слабого, но он мог бы мне помочь с даром, хотя бы азами, они насколько знаю, везде одинаковые. Даже про книгу забыла, приободренная.

Но прилив радости быстро сошел на нет, стоило мне подойти ближе.

Мой будущий муж при моем приближении лишь сжался и сгорбившись в поклоне уже передо мной стоял побитой собакой, что смирилась со своей участью. Нет. Все-таки это была плохая мысль, но обратно уже я не могла забрать свои слова. Это порицается.

Поэтому собрав силу воли, сделала лицо кирпичом и не смотря на будущего мужа, начала переговоры с отцом. Хотя этого быть не должно.

— Где глава рода? — произношу холодно.

— Уехала, Рейна, — склоняет голову отец, — прошу простить меня, но если Вы желаете говорить только с главой, то она вернется через 2 дня.

Мысль дождаться главу конечно же посетила меня, но я быстро ее откинула, так как неизвестно, как поведет себя женщина, узнав обо всем, а так, именно ее мужья, взявшие на себя ответственность, будут вести с ней разговоры и объяснять, что произошло, надеюсь, хотя бы их не забьют.

— Не нужно, я заплачу за мужа сейчас же. Когда он будет готов провести обряд? — произношу сухо, сверля взглядом аккуратно уложенные волосы на макушке. Не потому что он низкий такой, просто склонился так, что мне ничего другого не остается, как говорить с его макушкой и затылком. Хорошо, что хоть в принципе говорит, видимо обстоятельства вынуждают их.

— К вечеру он будет подготовлен, Рейна, — произносит тихо.

— Я приду, — отвечаю хмуро и отсчитав монеты вкладываю их в ладонь мужчины, а затем развернувшись и не смотря на будущего мужа, иду по своим делам.

В голове все кипело и теперь, я пыталась решить, могу ли я позволить купить запланированное или нет? Подсчитав свои скоромные запасы монет, поняла, что придется отказаться от некоторых продуктов, так как книгу я выкупить планировала, тем более, ее привезли именно для меня и портить свою и так сомнительную репутацию было плохой затеей.

Кое-как успев завершить свои дела, к вечеру являюсь к часовне, где обычно проводят обряды, а потом уже идут праздновать. К моей безоговорочной радости, праздник был за счет мужа, а не за мой. Я бы не вытянула.

Я вновь в плаще, но под ним относительно новые брюки и чистая белая рубашка, в этот раз заправленная за пояс.

Логичнее было бы надеть хотя бы тунику, что некогда досталась мне от торговца, чтобы прикрыть мое тело, но ее я продала.

На ногах легкие сапоги, мужские, так как женские модели мне не подходили по образу жизни, а вот мужские, вернее даже подростковые, вполне.

Мои волнистые золотистые, немного выгоревшие добела волосы распущены, доставая до поясницы. И собственно все. Это весь мой праздничный облик.

Родственники будущего мужа смотрят на меня со смесью непонимания и недоумения, порой, там сквозит еще что-то вроде брезгливости. Их женщины не такие. Они парят прекрасными нимфами, даже те, что не имеют много монет в запасе. На моего будущего мужа не смотрят и вовсе, предпочитая шептаться и думаю, там не звучит ничего положительного, скорее оскорбления в его адрес, ну и мой само собой. Оборванка, которая только и смогла позволить себе испорченного мужа по дешевке. Не смотря на дефицит женщин и их почитание, все равно здесь многое решает статус и внешний вид.

Скидываю плащ и наступает тишина. Понимаю почему. Думали, отдают своего опозоренного сына за человека, а тут маг, сильный маг.

Все оторопело пялятся на мою шею, а мне хочется почесаться и помыться еще раз после их взглядов.

Сглатываю, стараясь делать это незаметно и убрав волосы с лица, уверенно иду туда, где стоит мой сгорбленный муж. Интересно, у него часом нет искривления позвоночника или реального горба? Или это он только при мне так? Как понимаю, величина наклона зависит исключительно от вины? Обычно они все смотрят лишь в пол.