Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ) - Абрамова Маргарита

Я вздохнула, оказавшись зажатой между ревнивым, полусонным драконом и голодной нечистью.

— Ну хватит, — улыбнуласья, — Лучше скажи, много на границе еще кого-то видел?

Все же нам снова нужно направляться на север. Так хорошо было нежиться в объятиях жениха, но ведьминский дар не давал до конца расслабиться. Чем скорее мы начнем, тем быстрее можно будет спокойно жить. Если такое вообще возможно с этим даром…

— Все шшлабые… Не драконы… Скушшно.

— Вот и зачем ты нас разбудил среди ночи, чтобы сообщить о своей скуке? — тоже поднялся Барретт, присаживаясь рядом и недовольно поглядывая на Гложуна.

— Когда мы отправимся? — игнорируя его ворчание, повернулась к нему, заглядывая в глаза.

— Ты что-то снова чувствуешь? Лед, холод? — он тут же напрягся, вся сонливость как рукой сняло. Его ладонь легла мне на лоб, проверяя температуру, а взгляд стал пристальным и тревожным.

— Нет, нет, все хорошо, — поспешила его успокоить, кладя свою руку поверх его, — Просто… я не хочу тянуть. Чем дольше ждем, тем страшнее будет снова туда ехать.

Он помолчал, изучая мое лицо. Потом тяжело вздохнул и притянул меня ближе, его губы прикоснулись к моему обнаженному плечу в том месте, где сползла рубашка.

— А я не хочу тянуть со свадьбой. Хочу, чтобы ты уже была моей женой. Официально.

Его слова согрели душу, но и заставили внутренне сжаться.

— Мы не знаем, как все будет там… — начала я осторожно, выбирая выражения. — Что если дар… изменит что-то? Или если нам придется… Я не хочу связывать тебя обещаниями, если…

— Так это что еще за новости?! — он отстранился, и в полумраке я увидела, как в его глазах вспыхнул уже знакомый, яростный огонь. — Снова хочешь удрать от меня?

— Шнведьмы не шшенятся…

— Что?! — одновременно с Барреттом уставились на нечисть.

ГЛАВА 33

АМЕЛИЯ

— Вы же сами сказали, что он ничего не знает, — пыталась успокоить Барретта.

От слов Гложуна он буквально окаменел.

Зря я еще нагнетала, говоря про неизвестность севера… Но ведь действительно мы ничего не знаем о ведьмах, я просто хотела подготовить его, да и себя…

Между нами все было так хрупко, несмотря на истинность, с которой тоже предстояло разбираться, и на его искреннее предложение. Эта новость грозила разбить наше счастье, едва успевшее сформироваться.

Я бы больше всего на свете хотела просто укрыться в его объятиях, притвориться, что не слышала этих слов, забыть о даре и о севере, и просто быть его невестой. Но жизнь, жестокая и реалистичная, уже вломилась в нашу комнату в виде черного, шипящего облака. А я так радовалась встречи с Гложуном, что он вернулся… И вот теперь слова нечисти, как зловещее эхо, подтвердили мои самые мрачные опасения.

— С рассветом выдвигаемся, — Барретт уже переключился в режим действия, — Поговорим с доктором в первую очередь. Возьмем лекарства, противоядия и необходимые артефакты на всякий случай. И нам не помешает приличное оружие.

— Барретт… — подошла ближе, положив ладонь ему на грудь. Мне самой становится невыносимо больно от его вида, мне так нравилось видеть его улыбающимся и расслабленным. А теперь передо мной снова был генерал, готовящийся к худшему.

Он накрывает мою ладонь своей, легко сжимает.

— Ты права. Нечего ждать. Решим проблемы по мере поступления. Сначала дар. Потом все остальное.

Его слова должны были вселять уверенность. Но они же подтверждали, что проблема — реальна и серьезна. «Все остальное» — в эти слова он вкладывал и нашу свадьбу.

— Я… — начинаю и замолкаю. Чувствую себя виноватой, ведь это я принесла в нашу жизнь этот ледяной дар и все сложности. Так хочется сказать ему, что я его люблю, но я молчу…

Боюсь, что вдруг действительно окажется, что ведьмам нельзя выходить замуж, или что дар поглотит меня, или что наша любовь не переживет испытания льдом. Не хочу, чтобы он запомнил эти слова как ложное обещание, как клятву, которую я не смогу сдержать. И потому вместо них я просто прижимаюсь к его груди.

Наверное, это глупо — молчать о главном, прятать свои чувства. Наверное, надо довольствоваться здесь и сейчас, цепляться за каждую минуту счастья, не терять время, подаренное нам судьбой… Отчего-то кажется, что его осталось все меньше…

Не знаю, откуда взялась эта неуверенность. Вечером в небе на спине дракона, мне казалось, что мы горы свернем, что нет такой силы, которая могла бы нас разлучить. А сейчас, в ночной тишине, отравленной шипением Гложуна, проснулась тревога. Настырная, холодная, она гложет изнутри, напоминая, что сказки часто имеют темные, непредсказуемые развязки, и что даже истинность — не гарантия счастливого конца.

— Что вы знаете о ведьмах? Об их природе, ограничениях, связи с браком? — спросил Барретт доктора за завтраком.

Доктор, попивая травяной чай, на мгновение задумался.

— Прямо скажу, генерал, почти ничего конкретного, — ответил он с типичной для ученого осторожностью, — Я лекарь, оккультная антропология… это не моя область.

— Но вы изучаете истинность? Это тоже не научно.

— Это мое личное увлечение, — доктор усмехнулся, не смутившись, — Из того, что на слуху и в старых трактатах, — вернулся он к разговору о ведьмах, — Ведьмы, как правило, черпают силу из природы или определенных мест силы. Часто живут общинами, ковенами, под руководством старшей, или же отшельницами, в единении со стихией. Что до брака… — он пожал плечами, — Тут данные противоречивы. Где-то пишут, что союз с непосвященным ослабляет их связь с источником силы. Где-то — что сильная эмоциональная привязанность может стать новой, не менее мощной магией. А в некоторых северных сказаниях… — он взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло сочувствие, — …есть упоминания, что ведьмы определенных кровей или с определенными дарами, особенно связанными с холодом и одиночеством, действительно не вступают в традиционные браки. Их путь — служение стихии, а не создание семейного очага. Но это скорее фольклор, суеверия, чем доказанный факт.

Я слушала, и с каждым его словом становилась мрачнее. Вдруг все же есть способ отказаться от дара и вновь стать обычной?!

Ведь место силы Эйры было на севере, она питала дар от Ока. А это значило, что с большей вероятностью и мне придется быть там.

— Однако, — доктор прервал мои мрачные размышления, — у меня есть один знакомый. Он тоже лекарь, но его всегда манил север и все что с ним связано. Одно время он жил на самой границе с северными землями, изучал местные обычаи, а потом отправился жить на север. Ему даже предложили должность в тамошней Академии. Но прошло столько лет… — доктор Генрих покачал головой, — Не уверен, что он еще там, и жив ли вообще.

— Давайте адрес, имя, все, что помните, — немедленно отреагировал Барретт, его глаза загорелись решимостью. — С него и начнем. А там, может, в пути еще кого-то встретим.

— Я вам дам его последнее известное мне местонахождение, — кивнул доктор, но его выражение стало серьезным, почти предостерегающий, — Но вы бы там поосторожнее, генерал. На севере огненных драконов сейчас не жалуют. Как бы в шпионы не записали.

— Разберемся.

— Я вам дам скрывающий магию артефакт. А то вы мне еще нужны для исследований, — усмехнулся доктор.

Позавтракав и собрав все необходимое, мы выдвинулись в путь. Не на юг, к дому и к нормальной жизни, как отчаянно хотелось бы, а снова по злой иронии судьбы, на север. Встречный ветер, казалось, нес в себе уже не свежесть, а предчувствие новой стужи.

Мы вновь долетели до знакомого приграничного города, в котором останавливались в прошлый раз на пути к Оку. Но теперь наша цель была иной. Мы направились не в сторону леса, а чуть западнее, где стоял официальный пограничный пост и проходила регулируемая граница между нашими землями и северными территориями.

— Это точно безопасно? — не удержалась я, когда мы шли по заснеженной улице к окраине. Меня крепко напугали предостережения доктора о том, что огненного дракона могут принять за шпиона, — Вы ведь не простой мужчина… — он хоть и в прошлом, но генерал, лицо, известное по военным сводкам. Перемирие хоть и было объявлено, но официального мирного договора, полного и окончательного, так и не подписали.