…Не знаю, сколько я провела без сознания, но когда открыла глаза надо мной было не зимнее небо, а белый потолок. Чуть приподняв голову, я осмотрелась. Так, лежу на койке, по бокам от меня такие же… Да я в лазарете!
— Кати, ты здесь? — прошептала я.
Но, как и после поглощения сателлита Грэйс, Кати молчала. Я даже представить не берусь, какие метаморфозы сейчас происходят с ней. Если после хорька она стала кем-то вроде феникса, то кем будет после дракона?
От этой пугающей мысли меня спас посетитель. Дверь приоткрылась, и в палату заглянул Вэйд. На нем были светлые больничные штаны, а грудь щедро обматывали бинты.
— Ты ранен? — я села слишком резко, и закружилась голова.
— Жить буду, — парень осторожно прикрыл дверь. — Я сбежал из своей палаты, чтобы навестить тебя. Так что тихо.
Он приложил палец к губам и лукаво улыбнулся.
— Как Морок? — первым делом спросила я. — Он сильно ранен.
— Ему досталось, — не стал скрывать Вэйд. — Но жить будет. Магии я не лишусь.
— Что вообще случилось на площади? Расскажи, — попросила я.
Отключившись, я пропустила конец боя. Кто победил, что с грантом Арклеем, а с остальными? Я не знала ничего и сходила с ума от тревоги.
Вэйд, видя мое состояние, не стал долго мучить.
— После того, как Кати… — он запнулся, не зная, как назвать содеянное ею, — сделала то, что сделала, Арклей лишился дара управлять живыми существами. Монстры госпожи Эрей сбросили чужую волю, и она их быстро успокоила. А там как раз подоспели королевские гвардейцы. Оказывается, ректор вызвал их, как только услышал первый взрыв. Арклея взяли под стражу и увезли.
— Ого, — я откинулась на подушки. Не верилось, что Арклей больше не властен надо мной.
— Академия тоже в порядке, если тебе интересно. Есть повреждения зданий, но ничего критичного.
— Столько событий… Как долго я пролежала без сознания?
— Два дня.
Я поежилась. Приличный срок. После поглощения хорька мне тоже было плохо, но совсем чуть-чуть. И снова я подумала, как теперь изменится Кати. А я сама?
— Иероглиф! — осенило меня. Я аж подскочила на кровати и поморщилась от боли в голове. Похоже, упав, я нехило так приложилась затылком к земле. Сугроб в этот раз не спас.
— Думаешь, он снова вырос? — Вэйд понял меня без лишних объяснений и предложил: — Давай посмотрим.
Я нервно облизнула губы. Это был тот момент, когда и хочется, и страшно. Но все же я вытащила правую из-под одеяла и даже закатала длинный рукав больничной сорочки.
Вэйд склонился надо мной. Его пальцы легки на мое запястье — туда, где иероглиф начинался. Медленно он проследил его узор до самого локтя. Вроде легкое прикосновение, почти невесомое, а меня аж в жар бросило.
— Надо еще поднять рукав, — хрипло выдохнул Вэйд.
— Выше не получится, — сглотнув, ответила я. — Придется снять сорочку.
Я подняла руку к горловине, чтобы развязать завязки, и Вэйд проследил за моим движением.
Ох, какой это был взгляд! Полный грешного желания. Он не просто смотрел, а будто раздевал меня. Стягивал покрывало, задирал сорочку, а потом покрывал обнаженную кожу поцелуями.
Я все-таки стянула сорочку с плеч, но едва помнила зачем. Какой там иероглиф, я даже собственное имя забыла. Все, чего хотела — ощутить губы Вэйда на своей коже. Как же я соскучилась по его прикосновениям за эти сумасшедшие дни!
Не сговариваясь, мы потянулись друг к другу. И так же ойкнули, невольно причинив боль.
— Прости.
— Извини, — выдохнули мы одновременно.
Грудная клетка Вэйда представляла собой сплошной синяк, и, кажется, пару ребер все-таки были сломаны. Меня же от сотрясения все еще мутило. Какие уж тут страсти.
Мы отодвинулись друг от друга, но напряжение никуда не делось. Оно буквально пропитало воздух. Если честно, я держалась из последних сил и лишь потому, что не хотела причинить Вэйду боль. Думаю, им руководили те же мотивы.
Но иероглиф мы проследили до конца. Теперь он добирался до самого плеча и захватывал ключицу. Совсем как у Вэйда. Разве что мой был не черным, а золотым.
— И что это значит? — уточнила я.
— Призовешь Кати и узнаешь, — пожал Вэйд плечами и потянулся за поцелуем.
— Тебе не будет больно? — нахмурилась я.
— А мы аккуратно, — тихо выдохнул он.
Это очень сложно — целоваться осторожно. Соприкасаться одними губами, когда хочется обнять, прижаться теснее, прикоснуться всюду. Настоящее испытание! Которое мы едва не провалили.
Спасла дверь в палату. Она открылась без стука, прервав нас на самом интересном, и вошел ректор. Причем не один, а с целой делегацией. Все те же преподаватели плюс Даморри-старший, при виде которого я втянула голову в плечи. Похоже, явились по мою душу.
— Так и знал, что вы будете здесь, — покачал головой он при виде Вэйда.
— Смиритесь, — ответил на это Вэйд. — Мы теперь всегда и везде вместе. Навсегда.
Глава 25
Навсегда
Ректор смотрел на меня хмуро, но хотя бы не зло, что уже радовало. И все же когда он заговорил, я сникла. Не знаю, как бы отреагировала, не держи Вэйд меня за руку.
— У меня для вас плохая новость, студентка, — вздохнул ректор. — Ваша приемная мать отказалась от вас. Сами понимаете, после того, что случилось с вашей сестрой, и после ареста гранта Арклея, к которому вы приложили руку, она не желает вас видеть частью своей семьи.
Я не особо расстроилась. Этого следовало ожидать. Что меня тревожило, так это мое будущее в Академии. Именно грант оплачивал учебу. Мне такое не по карману. Прямо сейчас я снова стала никем. Недаром ректор даже не назвал меня Арклей. У меня в принципе больше нет родового имени. Я — Диондра Беспризорница.
— Родители учеников съезжаются в Академию, — продолжил ректор. — Они требует обезопасить своих детей от поглотителя. Многие против того, чтобы вы учились дальше в этих стенах, Диондра.
— А вы? — шумно сглотнув, уточнила я.
Ректор не ответил напрямую, вместо этого он сообщил еще одну новость:
— Корона выделила пособие на ваше содержание и обучение. Весьма щедрое, надо заметить. И теперь именно совету Главной Магической Академии предстоит решить оставлять вас или нет.
Ректор еще не договорил, а госпожа Эрей уже выступила вперед.
— Разумеется, Диондра останется. У нее выдающиеся таланты! Кому как не лучший магической Академии учить ее? Только не говорите, что мы отдадим эту честь кому-то другому.
— Но мы даже не знаем сути ее дара, — заметил господин Эриссон.
— Так давайте разберемся вместе. А я с удовольствием помогу и стану ее личным куратором. Если, конечно, ты не против, Диондра, — госпожа Эрей посмотрела на меня.
Я тут же кивнула. Кому как не преподавательнице, увлекающейся всем необычным, быть моим куратором? Пожалуй, она единственная, кто сможет во всем этом разобраться.
Ректор обреченно вздохнул, но кивнул:
— Будь по-вашему. Студентка остается. А сейчас мне надо каким-то образом успокоить родителей, прошу меня простить.
Вслед за ректором ушли другие преподаватели. Остался только грант Даморри. И его, надо признаться, я опасалась намного больше, чем всех учителей Вышки вместе взятых.
Взглянув на наши сплетенные с Вэйдом пальцы, он поморщился и произнес:
— Корона выражает вам благодарность за помощь в поимке предателя. Как выяснилось, Арклей замышлял переворот, хотел сместить короля. Вы разоблачили заговор, Диондра.
Я поежилась. Понятно, с чьей помощью он планировал действовать. Арклей идиот, если думал, что я бы на такое пошла.
На этом короткая речь гранта Даморри закончилась, он повернулся к двери, но, прежде чем уйти, позвал:
— Идем, сын.
Вот только Вэйд не пошевелился.
— Я остаюсь, — заявил он.
Даморри-старший оглянулся на нас через плечо. Ох, что это был за взгляд. Настоящий убийца! Но аристократическое воспитание взяло верх. Грант Даморри ушел, не сказав ни слова. Даже дверью не хлопнул. Я восхитилась его выдержкой.
