— Вы ищете её сутками, Ваше Высочество, — сказал мне пару дней назад Диен. — Что вы сделаете, когда её найдете?
— Узнаю правду.
— А если она не хочет с вами объясняться? Если она сбежала не от страха наказания, а потому что не хочет быть с вами. Что вы тогда сделаете, Ваше Высочество? — спросил Диен и остался на удивление спокойным, хоть и заметил, как в моей руке согнулась металлическая кружка.
“Такого не может быть”, — хотел прокричать я ему, но в глубине души знал, Диен прав, я ею одержим. Лира – мой яд, способный как убить, так и исцелить. И я был готов к обоим исходам, лишь бы отыскать свой яд.
— Но кто вы для неё? — словно прочитал мои мысли Диен. — Вы знаете, чего хочет она? И чего вы хотите от неё на самом деле? Чтобы она была при вас? Или чтобы она выбрала вас сама? Выбрала быть с вами. Сегодня. Завтра. Послезавтра. Каждый новый день.
“Глупый вопрос!” — рыкнул я тогда про себя, а сейчас, глядя в эти голубые глаза, без которых не хочется жить, глядя на отравленные губы, тот разговор с Диеном видится совсем иначе.
— Я не знаю, какое из твоих лиц настоящее, Лира. Это сводит с ума. Но хуже всего, мне плевать, даже если эти оба лица настоящие. Я уже не вырежу тебя из сердца. Разве что вместе с ним. Себя я знаю, но я не знаю, чего на самом деле хочешь ты, Лира. — понятия не имею, откуда берутся силы сказать ей это и тем более следующее. — стекают слова из губ, и одни только боги знают, как дракон внутри оглушающе рычит, как жаждет схватить её и присвоить, и с каким трудом я сажаю его на цепь. С шипами. Иная не удержит.
Глава 29. Мой яд
Лера-Лира:
Одни лишь боги знают, как я боялась, и как хотела этой встречи. Не сейчас, потом, когда будет можно рассказать ему всё.
Но он пришел не наказывать, он пришёл за правдой. Богиня в нём ошиблась. В Хагане ошиблась и я, ибо он куда сильнее, чем я представляла. Не думала, что он даст мне шанс. Что хочет услышать правду от женщины, которая в своем же прошлом говорила “влюблю генерала Смерть в себя, как собачку”.
Но я не она..
Я ЛЕРА!
Так хочется это прокричать. Так хочется думать, что богиня ошиблась не только в Хагане, но и в том, что будет бедствие, если я сознаюсь.
Но имею ли я право так рисковать, даже если сердце невыносимо болит?
Невыносимо смотреть на него сейчас, но ещё ужаснее от мысли, что я не в силах что-либо исправить, чёрт меня возьми!
Надеюсь, что прочтёт по глазам, поймёт меня, услышит! Но нет… Мы только ссоримся, это сводит с ума. Заставляет сердце болеть всё сильнее. Уже не выдерживаю, рычу на него.
— Что мне нужно сделать, чёрт возьми, чтобы ты мне поверил?! — кричу со всей силы, потому что он не слышит. Могла бы я сказать – сказала бы, как есть! А я не могу, чёрт возьми! — Хочешь, запри в клетку, если станет легче!
Хаган застывает. В его глазах – боль! Но и во мне боли не меньше. Меня уже тошнит от этих американских горок. Понимаю, какой лживой дрянью я выгляжу в его глазах, понимаю все его чувства, но он мои… даже не пытается понять. Хочет услышать только то, что ему нужно!
— Ты думаешь, я этого хочу?! Хочу держать тебя при себе во что бы то ни стало?! — спрашивает он.
— А разве нет?! Иначе ты не стал бы преследовать меня, раз прочитал записку!
— Я думал, ты можешь умереть! — выпаливает он, и теперь застываю я.
Знаю, что не лжёт. Знаю, что в самом деле волновался, и от этого лишь больнее. Сердце рвётся на части. Я люблю его… Люблю, но хочу быть услышанной и понятой. Я ведь пытаюсь его понять. И чем больше это делаю, тем сильнее убеждаюсь – он мой яд. Самый сладкий, самый желанный. Но тот, от которого я рано или поздно умру.
— Я не знаю, какое из твоих лиц настоящее, Лира. Это сводит с ума. Но хуже всего, мне плевать, даже если эти оба лица настоящие. Я уже не вырежу тебя из сердца. — говорит мне то, из-за чего я всё больше ненавижу этот мир. То, чего я страстно желаю, и чего отныне боюсь. — Разве что вместе с ним. Себя я знаю, но я не знаю, чего на самом деле хочешь ты, Лира. Скажи, и я дам тебе это…
“Да, конечно”, – с болью и сарказмом проскальзывает в голове, но Хаган добавляет:
— Даже если этим желанием будет свобода от меня… — говорит он, и в сердце входит шип.
Я должна этого хотеть. Должна быть подальше от него и от всего, что может меня убить. А он как раз такой.
Если бы могла, я быы загадала “быть услышанной, быть принятой”, но это слишком наглая просьба, учитывая, сколько всего наворотила моя предшественница. И может, девятнадцатого марта я смогла бы снять с себя её вину, но кое-что меня пугает.
Я боюсь сама себя посадить в клетку под названием “Хаган”.
Он уже спрашивал у меня нечто подобное, но тогда я знала, что он не отпустит. Ни за что не отпустит. Видела по глазам, но сейчас вижу другое.
Скажи я ему “дай свободу”, он даст, хоть это и разобьёт ему сердце. Я чувствую почти всё, что чувствует он. Магия транслирует потоки. Но у Хагана нет такой магии, а у меня нет возможности сказать ему всё как на духу.
Так может, это и есть тот самый шанс уйти. Продержаться оставшийся несчастный месяц до девятнадцатого марта, а потом уйти туда, где мне самое место. В привычный мир, где из опасного только ГМО в продуктах и нетрезвые водители. Это будет правильным. Пока мы не убили друг друга…
— Свободу, — отвечаю я, а в горле будто кто стекла раскалённого накидал.. Дерёт до слез.
Хаган молчит. Глаза темнее неба в грозу. Вижу, как его разрывает, но знаю, что слово своё сдержит. Чувствую. Но так будет лучше… Раны рано или поздно затянутся, зато сердца и психика останутся целыми.
— Я оставлю тебе людей для защиты, — хрипит мне в ответ, и слёзы, которые я пытаюсь упорно сдержать, предательски наполняют глаза.
Боль так оглушает, что не сразу слышу грохот. А грохочет сильно. Сначала что-то будто взрывается где-то слева и сверху, затем справа. А потом разом со всех сторон. Стены и потолок идут дрожью, осыпаются каменной пылью. Что за….?
— За спину! — встает на дыбы Хаган, заслоняет меня собой от двери и выставляет руку, будто готовясь атаковать.
И в дверь в самом деле влетают! Только не враг.
— Генерал! — выпаливает один из воинов. Через открытую дверь слышен топот и крики. — Наёмники! Наши их сдерживают, но врагов больше!
Чего?! Наемники откуда тут взялись? С какого вообще перепугу?!
— Увести женщин в безопасность! — в боевой готовности командует Хаган.
Подчинённый молнией вылетает выполнять приказ. Хаган берёт меня на руки, а я от неожиданности вскрикиваю.
— Сначала вытащу тебя в безопасность, — объясняет он, выходя из воды.
Исподнее само по себе начинает сохнуть. Его штаны – оказывается, Хаган их так и не снял – тоже обволакивает паром.
— Бездна с этим платьем! Обувь! Не порань ноги! — командует Хаган, опустив меня возле стола и одежды. Сам хватает рубашку и камзол.
— Идём! — тянет меня за руку, и едва мы вырываемся в коридор, как крики, которые доносились будто со дна бочки, разрезают воздух.
— Кто это? Что происходит? — не понимаю я.
— Императрица всё-таки пожелала умереть молодой, — отвечает Хаган, но понятней не становится. От паники мысли путаются. “Жансу! Хозяйка!” — вспоминаю я, но к нам опасность куда ближе.
Едва мы вырываемся в холл, сквозь затянутые дымом коридоры, как с верхних этажей спрыгивают наемники. Два. Шесть.. Дюжина! Незнакомых громил, обтянутых чёрной кожей. На лицах маски в виде животных. А голые пальцы искрятся. Не люди! Маги!
— За спину! — командует Хаган, когда понимает, что бой будет тяжелым.
Где-то вдали громыхают вспышки и звуки разрывов. Значит, и там идет бой. Воинов с Хаганом было немного, и вряд ли они придут на подмогу, учитывая приказ о защите женщин. А Хаган… пошатывается.
С чего вдруг? Он ведь не коснулся моих губ, на которых был порошок, или… вдохнуть было достаточно?! А может Лилиан сама успела подлить ему сонного зелья? Чёрт!
