Скиталец: Возрождение (СИ) - Лифановский Дмитрий

В одном из автобусов обнаружились мои парни. Они бодро прихлёбывали ароматный травяной чай из металлических кружек и весело перешучивались с операми из «Ока». Заметив меня, Белый, Возгля и Яр вскочили, едва не облившись кипятком:

— Ярл!

— Что подпрыгнули, сидите! — махнул я рукой и троица скромно, как гимназистки, опустили свои зады на сидения.

Зато тут же подскочили «вороны», потому что следом за мной в автобус забрался Юрий Мстиславович.

— Что вскочили? Сидите! — повторил он мои слова и добавил: — Чайку нам с Федором Михайловичем организуйте.

Подождали, пока один из оперативников ополоснет кружки и нальет нам из термоса горячего, как лава, чая. Не сговариваясь, мы с князем швыркунли кипятка, с наслаждением прикрыв глаза.

— Хоррроооошооо, — протянул тесть и, открыв глаза, уставился на моих волчат, — докладывайте! — резко скомандовал он.

Они вопросительно посмотрели на меня. Молодцы, понимают субординацию, сейчас и не скажешь, что эта троица еще год назад сшибала гопстопом мелочь у приезжих на привокзальной площади Кочек. Я с улыбкой кивнул:

— Уважьте князя.

За спиной раздался недовольное кряхтение Юрия Мстиславовича. Ничего, потерпит. А нечего моим людям приказы раздавать при мне через мою голову!

Белый откашлялся, и, стараясь говорить максимально солидно, начал:

— Докладываю. Мы, согласно твоей, ярл, директиве, проводили… э-э… рекогносцировку в трущобах Заречья. Искали беспризорников с искрой, как ты и приказывал. Райончик там, прямо скажем, злачный. Контингент специфический.

Белый на мгновение сбился с непривычного «протокольного» тона.

— Володя, успокойся. Не съест тебя князь. Он добрый.

Тут уже закашлялись опера. Видимо, при них еще никто, никогда не называл князя Лобанова добрым. Белый посмотрел на меня, хмыкнул и продолжил в привычной ему манере, которая вернулась к нему, едва парень оказался в привычной атмосфере трущоб.

— В общем, шкеримся мы с Возгрей по Нижним рядам, присматриваемся к местной шпане. И тут из кабака, самого паршивого, «Хромой бес» называется, вываливается тело. Одет в рванье, капюшон на самые глаза натянут, но повадка не местная. Местные алкаши так не ходят. А тут спина прямая, шаг пружинистый. И взгляд из-под капюшона острый такой, злой, оценивающий. Я присмотрелся… аж дыхание сперло. Морда-то знакомая! Шрам над губой, — белый показал пальцем какой шрам, — и рожа, будто он тебя живьем потрошит. Руднев это был.

— Уверен? — тихо, но с таким нажимом спросил Лобанов, что воздух в автобусе, казалось, стал тяжелее.

— На сто процентов, Ваше Сиятельство, — твердо кивнул Белый, стараясь выдержать тяжелый княжеский взгляд. — Эту гниду в Кочках каждая собака знала. Он при эллинах старшим надзирателем в тюрьме служил. Садист конченый. Лично людей на дыбе рвал, удовольствие получал. Когда мы с ярлом город обратно забрали, он, крыса, в первых рядах с пиндосами сдриснул. А тут — бац! В Новгороде нарисовался, да еще шхерится по трущобам! Подозрительно это. Я Ярику с Возглей велел проследить за упырем, а сам к вашим. Мы их давно срисовали. Приглядывали они за нами. Но с понятием. Работать не мешали. За что спасибо им, — Белый кинул быстрый взгляд на оперов.

А я посмотрел на Яра с Возглей:

— Как вы его пасли? Руднев — бывший оперативник, хоть и палач. Мог срисовать на раз.

— Обижашь, ярл, — Яр даже слегка оскорбился, но тут же взял себя в руки, — Мы же тоже не пальцем деланые. Этот Руднев со своими нас гонял еще до имперцев. Только не догнал ни разу, — парни самодовольно усмехнулись. — Аккуратно мы его вели. Как Наталья Юрьевна со Степаном Яромировичем учили. Дистанцию держали, менялись, объект друг другу передавали. Он проверялся, конечно. Видно, что страшно ему. Не привык вот так, прятаться.

— Амулетом проверяли?

— Проверяли. Чистый он. Не культист. Только…

— Что⁈ Ну⁈ — поторопил парня Лобанов, нетерпеливо барабаня пальцами по колену. В принципе понимаю тестя. Он привык к кратким докладам своих профессионалов. А у меня вчерашние гопники. Их собьешь с мысли, упустят что-то важное.

— Привел он нас к старой текстильной мануфактуре купцов Зиминых, на самом краю Заречья. Там глухое место, склады заброшенные, заборы высокие. Руднев туда нырнул через лаз в кирпичной кладке. Мы внутрь не полезли, — Яр дернул плечами, — в общем, там, это, ярл. Коробочка твоя с ума сошла. Чуть не расплавилась в руках. И багровым засветилась, — парень достал из кармана выданный ему когда-то артефакт. Только сейчас он был полностью не рабочий. Все чувствительные контуры выгорели от концентрированной энергии инферно.

— Отлично! — усмехнулся я так, что Ярик при виде моего оскала отпрянул, вжавшись в спинку сидения. А я посмотрел на князя, — там они. И судя по тому, во что превратился сканер, там еще одна тройка, если не больше.

— Тогда не вижу повода для радости. Слишком дорого нам обходится их уничтожение.

— Лучше, если они сделают первый шаг?

— Лучше бы их вообще не было, — буркнул князь, — пойду. Прикажу готовить артиллерию и магов.

— Бесполезно, — покачал головой я, — этим их не взять. Только зря людей потеряем.

— И что ты предлагаешь?

— Вы партию защищающих от аномалии амулетов, что я вам присылал, еще не пустили в дело?

— Нет.

— Прикажите доставить их сюда.

— Все?

— Все, — кивнул я, — лишними не будут.

— И распорядитесь, чтобы вояки глупостей не наделали. Мне нужно будет время.

— Что ты придумал?

— Хаос аномалии гасит энергию энферно. Не полностью, но до приемлемого уровня, чтобы можно было сражаться с культистами более-менее на равных.

— Откуда информация?

— На Настю в Заброшенных землях тоже было нападение. Хоть и не без потерь, удалось отбиться. Инферно плохо работает в аномалии.

— Почему не доложил?

— Ты ничего не перепутал, князь? Я не твой подчиненный. И все что произошло в Заброшенных землях — дело рода Раевских.

— Ладно, не кипятись, — примирительно буркнул Лобанов, предварительно обиженно пошлепав губами. — Признаю, занесло.

Сдал князь Юрий. Как бы ни пытался выглядеть спокойно и профессионально, а срывается. Сильно его подкосила смерть друга и соратника.

— Юрий Мстиславович, — он поднял на меня усталые глаза, — это, — я кивнул в сторону трущоб, — мелочь. Мощная, безумно опасная, но абсолютно безмозглая. Там уже не люди. Пустые оболочки. С ними мы справимся. Надо найти того, кто за этим всем стоит. Согласись, в свете последних событий недавняя интервенция имперцев выглядит несколько иначе, чем нам всем представлялось совсем недавно.

— Ты уж совсем-то из меня дурака не делай. Давно уже к таким выводам пришли. Молчан первый и выдвинул версию. Культ был всегда. Но в политику они не лезли. Мозгов не хватало. Появился у них кто-то умный. Кто решил играть по крупному.

Я посмотрел на притихших оперов и мою троицу.

— Оставьте нас, — приказал князь.

«Воронов» тут же словно ветром сдуло. Ну а мои исчезли еще раньше. Понимают, когда надо затихариться.

— Говори, — князь откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза.

— Доказательств у нас нет. Но Настя считает, что в Империи за культом стоят Спартокиды.

— Почему именно они?

Мне осталось лишь пожать плечами:

— Считай это женской интуицией. Потому и не стал озвучивать версию у Ингвара.

— А мне зачем сказал?

— По-родственному, — улыбнулся я. — Можешь принять, можешь отбросить, как пустые измышления.

— Ты же пойдешь туда сам? — князь ткнул пальцем в сторону Волхова, где, как я понял, находились эти треклятые мануфактуры Зиминых.

— Пойду.

— Постарайся оставить кого-нибудь в живых.

— Обижаешь. Для того и иду. А сейчас распорядись, чтобы привезли артефакты, прикажи без приказа не делать лишних движений и отдохни. Вон, на заднем сидении ложись и спи. Тебе надо. Загонишь себя, что я Наташе скажу? Закончу — разбужу. Без тебя не начнем.