Враг имератора (ЛП) - Мас Жасмин

15

Ядовитое напряжение

Тарантул нёс меня через ангар.

— Помогите, — сказала я. — Меня похитил разъярённый женоненавистник, убийца, деспот и маньяк с манией величия, который боится женских щиколоток.

Всем в Срединных землях было плевать.

Как обычно.

Он отнёс меня в нашу тёмную комнату.

— Будь ты проклят, — сказала я.

— Проклятье паучьей шлюхе! — добавил Сквайр (помог). Он сидел на макушке Тарантула и выдёргивал у него кудряшки. Потом принялся возбуждённо вертеть головой, хвастаясь новыми трофеями.

Судя по тому, как напряглась челюсть Тарантула, он глубоко сожалел о прежних решениях. И отлично. Пусть найдёт себе другого напарника для издевательств.

У моей кровати Тарантул остановился. Я невольно сжалась, ожидая, что он меня бросит. Но он осторожно опустил меня на постель и подоткнул одеяло до самых пальцев ног.

— Будь ты проклят, — выплюнула я, жалея, что он меня всё-таки не швырнул.

— Меня проклясть? — встревоженно прокричал Сквайр, выдёргивая ещё один волос.

— Не ты, милый.

Сквайр облегчённо прощебетал.

— Я уже проклят, — чопорно сказал Тарантул. — Постарайся угрожать убедительнее. — Он потёр грудь, словно его мучила боль в сердце.

— Милый, — сказала я, вытаскивая мерцающую прядь из клюва Сквайра, — не трогай имперскую мразь. Наверняка он заразный. — Я демонстративно сделала вид, будто меня тошнит, и бросила волос на пол.

Тарантул внимательно переводил взгляд с меня на Сквайра, словно изучал непонятную ему загадку. Он открыл рот, чтобы заговорить…

Дверь распахнулась.

Он резко повернулся к вошедшей.

Медик Сара едва не ввалилась в нашу комнату — растрёпанная и явно в запарке. Её каштаново-рыжие волосы, обычные для жителей Срединных земель, свободно рассыпались по плечам. Мятая форма была надета кое-как, словно она только что проснулась и не успела толком одеться, а в руках Сара сжимала медицинскую сумку, набитую до отказа.

Сквайр раздражённо взъерошил перья. — Только не ты! — ухнул он (помог).

— Маршал велела обработать твои раны. Я только сейчас узнала, что случилось! — торопливо выпалила Сара, подбегая к моей кровати.

У Тарантула заходили желваки, растягивая татуировку.

Не заметив его ярости, Сара оттеснила его в сторону и склонилась надо мной.

— Зора, — ахнула она. — Чёрт, какая ужасная рана. Мне рассказывали, но я не поверила. Нужно снять с тебя форму. — Она пошарила в сумке, вытащила ножницы с тупыми концами и сразу принялась за дело.

Сквайр спрятался под одеялом.

Сара работала быстро, убирая отрезанные полосы ткани и стараясь не задеть плечо.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — спросила она. — Только честно. Рана очень серьёзная. — Она приложила запястье к моему лбу. — Кажется, у тебя начинается жар. Насколько сильная боль по десятибалльной шкале? Ноль — совсем не больно. Десять — запредельно.

— Ноль, — прошептала я.

— Мне десять! — нервно прощебетал Сквайр (не помог).

Сара посмотрела на нас так, будто не понимала, что делать с этой информацией. — Спи, — прошептала я, и Сквайр послушно закрыл глаза.

— Правда ноль? — переспросила она, сосредоточив всё внимание на мне. — Ты совсем не чувствуешь боли?

— Нет. Я вообще ничего не чувствую.

Повисла долгая неловкая пауза. Она смотрела на меня с сочувствием. — Послушай, Зора, — сказала Сара с дружелюбной улыбкой. — Думаю, мы неудачно начали знакомство.

От дурного предчувствия у меня скрутило внутренности, но она продолжала говорить.

— Знаю, при нашей последней встрече мы обе были не в себе… — Сара умолкла. — Знаю, на самом деле ты не глупая крестьянка. И ты не нарочно уронила раненого Кейна. Друзья?

Необразованная северная крестьянка.

У меня всё оборвалось внутри, и я отвернулась. Разве можно наверняка понять, глупа ты или нет?

— Убирайся.

Произнесённые с сильным акцентом слова прозвучали так тихо и зло, что мы обе не сразу поняли, что сказал Тарантул.

Сара растерянно повернулась к нему и отстранилась. Я облегчённо выдохнула, когда между нами появилось хоть какое-то расстояние. Она живо напоминала о том, как жители Срединных земель обращались со мной до того, как я стала Магом.

Грудь сдавило. Я пыталась дышать сквозь тяжёлые чувства, которые поднимались, словно ожившие мертвецы с кладбища под моей грудиной. Личинки в почве моей плоти. Давний стыд никуда не исчез.

Сара нахмурилась. — Маршал приказала мне…

— А я приказываю тебе… убираться нахуй. — Тарантул указал на дверь; ругательство в его устах прозвучало непривычно.

Её глаза расширились, когда он повернулся и она наконец заметила нож, торчавший из его бедра, и штанину, покрытую засохшей кровью.

— Я непонятно выразился? — Тарантул угрожающе шагнул к ней; с его запястий бессильно свисали обрывки цепей. — Медик. — В его устах это звание прозвучало омерзительно.

Побледнев, она с грохотом уронила сумку. — Прости, Зора. Поговорим об этом позже. — Она едва взглянула на меня — свою пациентку с ножевой раной — и бросилась вон из комнаты, лишь бы оказаться подальше от Тарантула.

— Я номер Шесть, а не Зора, — машинально прошептала я ей вслед, но Сара уже ушла. Спасибо за помощь.

Бах. Дверь захлопнулась, и по руке прокатилась новая волна мучительной боли.

— Мне теперь один, — облегчённо прощебетал Сквайр, высунув голову из-под одеяла.

Он довольно устроился на моей подушке.

Тарантул склонил голову набок; в ночной полутьме его маска казалась сотканной из теней. Он подошёл к моей кровати. — Она оскорбила тебя… но ты не сказала ни слова в свою защиту. — Он нахмурился. — Зато на меня кричишь…

Я пожала плечами. — С тобой всё иначе. Тебя надо ставить на место.

В его глазах вспыхнул странный огонёк. — Значит, для тебя я… особенный?

— Особенно раздражающий, — насмешливо пробормотала я.

— Как понять, — с непривычной поспешностью выпалил он, — что человек… поражён влечением? — Острые скулы тронул розовый румянец.

Я моргнула, ошеломлённая резкой сменой темы. Он ведь не собирается спрашивать меня об этом прямо сейчас. Нет. Не может же он быть настолько не в себе.

Он не отводил взгляда, стоя возле моей кровати. От его кожи исходил такой жар, что я начала потеть.

— Прежде я никогда не испытывал желания, — хрипло прошептал он, и акцент стал сильнее. О нет, именно это он и делает. — Но как понять, если всё… изменилось? Как истолковать склонности плотского свойства? Каковы признаки? — Говоря, он склонился над кроватью и упёрся руками в подушку, поймав меня в ловушку.

Склонности?

Плотского свойства?

Его дыхание коснулось моей кожи; в приближающейся маске отражались мои распахнутые глаза. Возможно, виной были кровопотеря и боль, но разговор принял совершенно неожиданный оборот.

— Ты просто это чувствуешь, — прошептала я. — Пульс учащается, внутри нарастает напряжение. Ты начинаешь… особенно остро ощущать человека, к которому испытываешь желание. Тебя тянет к нему, как замёрзших лютых зверей — к тёплому костру. Этого не объяснить — чувство просто захватывает тебя целиком.

Он облизнул нижнюю губу. — Это чувство направлено лишь на одного? — Он шумно выдохнул.

— В каком смысле?

— Ты прикасалась ко многим. — Он обвиняюще нахмурился. — Но что, если человек жаждет лишь одного… и никто другой ему не нужен?

Он не сводил глаз с моего рта, нависая надо мной — огромный, словно сама ночь. Голова кружилась. Рядом с ним было трудно думать.

— Э-э… да. — Я неловко прочистила горло и поморщилась, когда пошевелилась. — Некоторые хотят заниматься… — я подавилась, с трудом выталкивая слово, — сексом только с одним человеком, другие — со многими, а кто-то вообще ни с кем, — затараторила я. — Всё зависит от тебя. Все люди разные, никаких правил нет. Важно лишь то, что ты чувствуешь.