Искра Свободы 6 (СИ) - Нова Александр

Мир замедляется. Я вижу, как серый бок выгибается наружу, как короткие ноги вдавливаются в грунт. Тварь сжимается почти вдвое. Передний край приподнимается, и под ним мелькает влажная продольная щель. Рот.

А в следующий момент Мокрица распрямляется. До меня она не достаёт, но ей это и не нужно. Серое тело выстреливает вперёд и бьёт по валунам перед собой. Даже под ускорением удар происходит быстро. И камни, словно шрапнель, выпущенная из гигантской пушки, летят в мою сторону.

Прикрываю плазмомёт рукой и делаю рывок вбок, но опаздываю. Что-то ударяет в правую ногу чуть ниже колена. Звенит металл доспеха, ногу сносит в сторону. Я падаю на руку, отталкиваюсь и ухожу перекатом.

Тварь как ни в чём не бывало продолжает ползти ко мне. Никаких следов того, что она только что била телом по булыжникам. Камням явно досталось сильнее.

Вскакиваю, стараясь опираться на левую ногу. Правая держит, но по ней уже разливаются неприятные ощущения. «Контроль Боли» убирает лишнее, оставляя вполне понятное предупреждение: сюда мне только что очень сильно прилетело.

— Хорошо, что не в колено. А то бы Мокрица догнала, — бурчу я, краем глаза осматривая доспех. Сталь вмялась. Крови не видно. Пальцы ноги слушаются, колено сгибается.

На более подробный осмотр времени не осталось. Мокрица стягивала тело обратно. Обожжённый бок оказался рядом, метрах в семи. Рана была хорошо видна, но туша продолжала собираться, и попасть в ту же дыру я мог не успеть. Но и ждать новой атаки твари я не собирался.

Открыл мысленный кран почти до упора. Восемьдесят процентов.

Выстрел.

Сгусток плазмы ударил в середину бока, чуть в стороне от первой раны.

Грохнуло так, что удар отдался в груди. Над выступом пронеслось облако пара, в лицо дохнуло жаром. На рукав легло несколько тёмных капель. Одна расплылась по доспеху и просочилась в стык пластин. Кожу сразу же обожгло, и «Контроль Боли» взялся ещё за одну небольшую работу.

Ободок исчез. Я отходил от Мокрицы, забирая вбок, чтобы не выйти из грота. Передвигался медленно, но всё равно быстрее твари.

Повернул отработанный картридж против часовой. Выдернул. Бросил на пол.

Рука нырнула в сумку и зацепилась за край. Чёрт! Я не отрабатывал это движение. И перезарядку на ходу тоже. Даже под ускорением эта задержка обошлась мне в несколько секунд. Наконец пальцы ухватили цилиндрик картриджа.

Вставить. Повернуть по часовой. Щелчок. Готов.

В боку Мокрицы зияла полость, в которой поместилась бы бочка.

Края спеклись в чёрную корку, глубже красное мясо переходило в серое, сваренное. Из полости вытекала мутная жидкость, шла по складкам и капала на камни. По всему гроту воняло горелым.

И несмотря на всё это, Мокрица продолжала ползти ко мне. Так, словно никаких повреждений у неё не было. Каким образом она вообще оставалась единым целым, я не понимал.

Я уже не ждал, что тварь упадёт от боли. Но надеялся хотя бы на то, что такая рана помешает ей двигаться. Надежда выглядела всё менее обоснованной.

Продолжаю отступать, выбирая момент для выстрела. Под правой ногой попадается круглый камень, стопа уезжает в сторону. Я удерживаюсь, но замираю на месте.

Тварь реагирует мгновенно. В этот раз она сжимается заметно быстрее.

Ухожу влево, туда, где есть место. Обожжённый бок Мокрицы собирается толстыми неровными складками. Здоровая сторона уже стянулась, а эта ещё движется. Край большой раны расходится, из-под чёрной корки показывается красная трещина.

Мокрица распрямляется, и переднюю часть туши бросает наискось. Прямо туда, куда я ухожу.

Чёрт!

Отталкиваюсь левой ногой, прыгаю через ручей. Плазмомёт прижимаю к груди. Серый бок проходит рядом, задевает воду, и та взлетает почти до свода. Приземляюсь на обе ноги. Колено правой подламывается. Приходится ещё раз уходить перекатом.

Камни летят в стену, отскакивают от неё и стучат по моему доспеху. Но главная проблема не в этом. Мы с Мокрицей поменялись местами. И теперь между мной и выходом из грота находится тварь. Уйти уже не получится.

И что ещё хуже: если Мокрица умеет менять направление броска, то как от неё теперь уворачиваться?

Тварь продолжает движение. Я встаю и хромаю вглубь грота, разрывая дистанцию и пытаясь понять, что мне делать. Чтобы испепелить её целиком, мне не хватит ни картриджей, ни времени. Да и какой тогда смысл в охоте, если в итоге останется лишь зола?

Я немного оторвался от Мокрицы и остановился, ожидая, пока сердце забьётся ровнее. Получалось плохо. Внезапно «Наблюдательность» заставила присмотреться к красной трещине на обожжённом боку твари.

Трещина тянулась от края ожога почти до брюха. Из неё сочилась жидкость. С каждым движением края расходились всё сильнее, и ближайшие к ране ноги цеплялись за камень как-то вяло, с запозданием.

Твари не всё равно.

Я не помнил точных температур, при которых сворачивается тот или иной белок, но прекрасно помнил, как легко рвётся переваренное мясо. У Мокрицы мышцы держали всё тело. И эти же мышцы она сжимала перед ударом.

Часть из них я ей сварил. А потом Мокрица попробовала воспользоваться ими как обычно.

Я ещё раз осмотрел разрыв. После второго выстрела рана выглядела иначе, раньше она была меньше. Значит, тварь доделала работу сама. Вернее, начала доделывать. До полного результата пока далеко.

Мокрица приблизилась. Я отступил ещё на три шага.

Если прожечь бок ещё глубже и заставить тварь сделать ещё один удар, она, вероятно, окончательно лишится возможности бросаться. Или даже сама себя разорвёт на две части.

Слово «вероятно» мне не нравилось. Но более надёжных идей у меня не было. А конец грота приближался. Значит, нужно действовать.

Проблема только в том, как попасть в ту же рану. Если стрелять с десяти метров, то шар плазмы будет лететь почти секунду. За это время Мокрица сместится. Или сожмётся. И заряд попадёт в неповреждённый участок тела.

Значит, нужно подойти ближе. Не просто ближе, а оказаться прямо у бока Мокрицы. Звучит как безумие, но другого выхода нет.

Отталкиваюсь от камней и бегу влево, закручивая Мокрицу. Расстояние между нами быстро сокращается.

Пятнадцать метров. Десять.

Мокрица начинает сжиматься. Добежав до стены, прыгаю и отталкиваюсь от неё, как заправский паркурщик. 17+10 Ловкости позволяют сделать это легко. А вот силы в одной левой ноге маловато. Чуть не падаю, но всё же меняю направление движения на противоположное, и бегу к правой стене грота.

Мокрица замирает, перестаёт складываться и пытается довернуться за мной. Получается у неё даже медленнее, чем в «разложенном» состоянии.

Вижу повреждённый бок твари. Четыре метра. Бегу прямо на него.

Врезаюсь всем телом в Мокрицу. Она упругая и жёсткая, гасит мою скорость. Засовываю руку с плазмомётом внутрь раны.

Открываю кран до упора. Сто процентов.

Выстрел.

Сгусток исчезает в ране, и из-под серых складок вырывается белый свет. Я успеваю отдёрнуть руку вместе с плазмомётом.

Внутри твари словно что-то взрывается. Из неё летят жидкость, пар, куски мяса. Меня отбрасывает к стене грота и прикладывает о камень. Доспех спасает. А потом до меня докатывается горячее облако. От него доспех уже не защищает. Лишь успеваю прикрыть рукой глазные щели в забрале, и чувствую, как меня обдаёт перегретым паром. Пар оставляет многочисленные ожоги.

Нельзя оставаться на месте. Откатываюсь в сторону. В этот момент заканчивается «время» и модификация отключается. Мир снова бежит вперёд.

Когда чувствую, что выкатился из облака пара, отнимаю руку от шлема и смотрю на происходящее.

Вижу Мокрицу, направленную прямо на меня. Тварь распрямляется, и я понимаю, что уйти не смогу. Но даже не успеваю испугаться, как передняя часть твари пролетает мимо. Выжженные мышцы на левом боку подвели, и удар ушёл вбок.

Серое тело проносится рядом, цепляя меня по касательной и откидывая метров на пять в сторону. Ещё в полёте слышу грохот камней и влажный треск. Падаю, воздух выбивает из лёгких. Понимаю, что несколько рёбер сломано.