Вторая жена господина Нордена (СИ) - Лакруа Катя

— Но ведь вы сказали, что знаете её очень давно… Наверное, она уже считала себя кем-то вроде вашей дальней родственницы. — Я вздохнула и принялась выводить пальцем на столешнице невидимые узоры.

— Родители приняли Нэйлию на службу, когда мне было десять. Я тогда учился в пансионе и приезжал домой редко, на каникулы, поэтому знал её только в лицо. А когда уже заступил на службу и поселился в Леренсе, родители предложили мне взять Нэйлию к себе служанкой. Она подходила идеально: спокойная, немногословная и толковая. А я никогда не любил пустую болтовню и суету.

— Значит, вы уже тогда были замкнутым?

— Я такой с детства. К счастью, мне не доводилось терять память, так что мой нрав остался таким же, каким и был.

Ой, ну всё, уложил на обе лопатки! Блин, неудачное выражение, учитывая, что в самое ближайшее время он сделает это не метафорически… Короче, уел так уел, ничего не скажешь.

— Наверное, Нэйлия очень любила вашу первую жену, — сказала я и тут же захлопнула рот, поняв, что сболтнула лишнего. Адриэн резко развернулся ко мне. Серые глаза приобрели стальной оттенок и обдали холодом. Я съёжилась под этим неласковым взглядом, вжавшись в спинку стула, и пролепетала:

— Простите, я не хотела… я… просто подумала, что раз Нэйлии не понравилось то, что вы снова женились, она… ей стало неприятно…

Лицо мужа слегка смягчилось, но на скулах ещё ходили желваки. Ясно, покойную жену нельзя упоминать ни при каких обстоятельствах. Адриэн, между тем, явно взял себя в руки и ответил уже совершенно бесстрастно:

— Да, вы правы. Однако давайте на этом и закончим разговор о Нэйлии. Главное, что вы должны усвоить — вашей вины в её увольнении нет. С остальным я как-нибудь разберусь сам.

И он снова отвернулся от меня, явно посчитав тему исчерпанной. А я, чувствуя себя наказанной за глупость, тихонько встала и вышла из кухни, чтобы не ляпнуть ещё что-нибудь бестактное.

Глава 22

Адриэн

Продолжая нарезать овощи, я всё сильнее злился на себя за вспышку. И чего я так взъелся на девчонку? Она не сказала ничего оскорбительного в адрес Лины. Можно было просто кивнуть в ответ на её предположение и перевести разговор на другую тему. И всё-таки есть что-то неправильное в том, что Элианна вообще упоминает Лину. И иначе как предательством с моей стороны это не назовёшь.

Свой срыв я списал на усталость: сегодняшний день вымотал до крайности. Никогда не думал, что простая прогулка может даться так тяжело. Давно не чувствовал себя таким выжатым. Наверное, не стоило предлагать девчонке прогулку, и уж тем более вести её на колесо обозрения. С другой стороны, это ведь тоже часть плана. Нас должны как можно чаще видеть вместе, и лучше, если всем вокруг будет казаться, что написанная в «Сплетнике» чушь про «потерявшего голову от любви господина дознавателя» — правда. Но девчонка так вымотала меня, что я уже был готов плюнуть на собственный план.

А может, просто не стоило вести её в парк, куда мы нередко приезжали с Линой. Ей нравилось колесо обозрения, и высоты она не боялась. Прилипала носом к окну кабинки и широко улыбалась, глядя вниз. Я будто наяву увидел её большие, полные восторга глаза.

— Ты на этом колесе бывала уже столько раз. Неужели ещё не надоело? — подначивал я, но Лина только смеялась.

— Как может надоесть такая красота? И спасибо, что терпишь ради меня.

— Это такая мелочь.

Лина знала, что я боюсь высоты и терплю колесо только ради неё. И всегда делала вид, что не очень-то и хочет кататься. А когда я настаивал, смотрела с такой нежностью, что даже страх высоты куда-то пропадал. После её гибели он исчез совсем…

Я оторвался от овощей и бросил взгляд на тихо кипящую кастрюлю. Придётся Элианне снова довольствоваться супом: мы и так нарушили предписание Рониэля. Кстати, я ведь даже не поинтересовался её самочувствием. Что-то она подозрительно притихла.

— Элианна, как вы… — начал я, оборачиваясь, и застыл. Девчонка когда-то успела уйти, а я так увлёкся собственными переживаниями, что даже не заметил. Похоже, я её напугал или обидел.

Ладно, её проблемы. Я забросил последнюю морковку в миску к остальным овощам и потянулся за луковицей. И тут из глубины дома раздался грохот и звон бьющегося стекла. Демоны похотливые, что происходит?

Отшвырнув нож и луковицу, я почти бегом кинулся в спальню девчонки. Картина, открывшаяся глазам, заставила похолодеть. Посреди комнаты валяется опрокинутый стул, пол возле книжного стеллажа усеян осколками, рядом — несколько раскрытых книг и фотоальбом, часть фотографий из которого отклеилась и лежит на полу, а рядом скорчилась Элианна, закрывая голову рукой. Перед глазами вспышкой мелькнула другая картинка, и сердце болезненно ударилось о рёбра.

— Да раздери тебя к демонам, — выругался я, в два шага подлетев к девчонке. Присел на корточки. Жива, слава богам… И, что странно, кажется, даже не плачет. Однако, когда я попытался убрать её руки, девчонка только сильнее сжала ими голову.

— Что случилось? Вы целы? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, хотя в душе всё ещё пульсировала паника.

— Да. — Голос девчонки прозвучал глухо, но на удивление твёрдо.

— Уверены? Уберите руки, дайте посмотреть. — Я снова взял её за руки и потянул к себе.

— Не надо, со мной… всё хорошо. Просто… вдруг закружилась голова, я оступилась… и зацепилась за стеллаж, чтобы не упасть. И всё равно упала…

— Полагаю, дело может быть в зельях Эксерса. Или в ваших прогулках по болотам.

— И виновата всё равно я, — пробормотала Элианна.

Я не стал больше слушать и принялся ощупывать её. Демоны, а это не так просто, как кажется! Кровь побежала быстрее, отдаваясь в висках, руки невольно замедлили темп. Девчонка вздрогнула, и её дрожь передалась мне. Плавные изгибы тела под тонким платьем невольно вызвали совсем не сочувствие, и я, прижав одну ладонь к другой, сам себе хорошенько врезал боевым заклинанием. В руку больно ударил импульс, заставив сжать зубы. Ну точно как подросток, демоны меня раздери…

Стараясь не смотреть на устилающие пол осколки, я всё-таки убрал руки девчонки от головы и, потянув на себя, осторожно усадил рядом.

— Если вы целы, и ничего не сломали, то почему лежали на полу?

— Это от… отчаяния, — с нервным смешком пробормотала она и отвернулась, сжав руки. — Я такая неловкая… разбила все статуэтки… И альбом уронила, а он такой красивый…

— Демоны, да восстановим мы ваш альбом. Подумаешь, фотографии заново приклеить заклинанием. Можно и с вашими безделушками повозиться, только они, конечно, даже при моих умениях не станут выглядеть новыми. Но если вам что-то особенно дорого…

Девчонка поджала губы и помотала головой. Я осторожно притянул её ближе, но Элианна отстранилась.

— Я только всё порчу, — пробормотала она, прижав пальцы к вискам. — И говорю то, чего не надо бы говорить… И вообще… усложняю вам жизнь…

Я тяжело вздохнул.

— Послушайте, Элианна, если вы про наш разговор в кухне, то… Да, не скрою, мне не хочется говорить на эту тему, и воспринимаю я её остро. Но понимаю, что вы так или иначе не сможете её не затрагивать. И было бы странно, если бы она вообще не всплывала.

Девчонка искоса глянула на меня, опустив руки, и я всё-таки привлёк её к себе.

— Я не… не хотела причинять вам боль, — тихо сказала она, не став сопротивляться. — Но каждый раз сначала говорю, а потом думаю, и сама себя ругаю…

— Это лишнее. И… я тоже иногда срываюсь, поэтому и вы меня простите. А теперь давайте-ка встанем. Посмотрим, в самом ли деле вы целы, и уберём стекло, иначе поранитесь.

Я первым поднялся и протянул Элианне руки. Она не без труда встала, поморщившись, так что я на всякий случай придержал её за талию.

— Стойте, где стоите. Что-то болит?

Элианна покачала головой, но всё-таки потёрла бок.

— Когда пыталась не упасть, обо что-то стукнулась.

— Если почувствуете себя плохо, сразу говорите. — Я встревоженно посмотрел на девчонку, потом на её босые ноги. — И лучше мне перетащить вас на кровать, иначе точно поранитесь. Нам только лишних травм не хватало.