Злодеи выбирают себя. Том 2 - Середой Соня

— Ответишь на мой вопрос, если я отвечу на твой?

— Хорошо. Но для начала сам начни говорить.

Вероятно задумавшись над своим положением, Тонхон сообразил, что оказался не в той ситуации, когда у него имелся выбор. Долгий миг терзая Чэнь Син сосредоточенным взглядом, он тихо вздохнул и сообщил:

— Да, я оборотень, хули-цзин. Но моя духовная сила, сила оборотня, изменилась из-за лисьего сна и долгого пребывания в Персиковом источнике.

— Лисий сон? — недоумевающе спросила Чэнь Син.

— Проклятье. Лисий сон. Оборотни могут быть как зверьми, так и людьми, меняя облик по желанию. Лисий сон — проклятье, которое подавляет силу оборотня, делая из него обычное животное. Проклятье наложили на меня в человеческом обличье, и я потратил все силы, чтобы обратиться лисом и сбежать. Но потом не смог вернуть прежний облик из-за нехватки сил, а там уже… лисий сон не просто забирает силы и возможность трансформации, в лисьем обличье он гасит сознание до уровня животного.

— И, будучи животным, ты не мог понять, что ты по факту можешь быть человеком. Оборотнем, — заключила Чэнь Син, поразмыслив и с печалью нахмурившись. — Жаль.

— Жаль?

— Я думала, ты отличный актёр, а дело, получается, в проклятье и животных инстинктах.

— То есть… — Тонхон попытался припомнить, о чём могла говорить Чэнь Син, потом вдруг вздрогнул и возмущённо прикрикнул: — Ты серьёзно думала, что я стал бы вытворять те непотребства в здравом уме?!

— Почему нет? Именно тот факт, что ты зачастую пытался жрать какие-то каки с земли да совокуплялся с мебелью, убеждал нас в твоей животной натуре.

— Стоп! Я не хочу об этом говорить.

— Ладно. — Оставаясь невозмутимой, но злорадно порадовавшись смущению собеседника, Чэнь Син спросила: — Что ж, получается, после обращения ты вспомнил, что с тобой происходило в лисьем обличье. Но раз ты забыл себя, как смог трансформироваться?

Опустив сомневающийся взгляд к ранам, закрытым бинтами, Тонхон нахмурился.

— Полагаю, из-за критического состояния. И постоянной подпитки от тебя… от силы Персикового источника, ивовой лозы.

— Вот как… а имя у тебя есть? Точнее, какое твоё настоящее имя?

— А оно так важно?

Подумав и решив, что будет весьма неловко называть Тонхона его настоящим именем при окружающих, Чэнь Син предпочла оставить этот вопрос на потом. Даже если он окажется врагом всего мира, на данный момент её интересовали другие вопросы.

— А как ты оказался в Персиковом?..

— Мой черёд задавать вопросы, — нетерпеливо прервал её Тонхон, глянув исподлобья предостерегающим взглядом.

Услышав такое дерзкое обращение, Чэнь Син прекратила барабанить пальцами по подлокотнику. В комнате опустилась звенящая тишина, подчёркивающая общее напряжение. Тем не менее даже за столь короткий разговор Чэнь Син не почувствовала в Тонхоне угрозу. Она продолжала видеть в нём… своего лиса. Если сравнивать его с Бай Хумэем, который за одну встречу перепугал её до трясущихся коленок, Тонхон не производил того же впечатления.

Но впечатление может быть обманчивым. Чэнь Син имела дело с про́клятым лисом из Персикового источника. Но кто проклял его: лисы или заклинатели? И как он оказался в Персиковом источнике, дорога к которому открывалась лишь ищущему?

Тонхон мог оказаться не менее опасным лисом-оборотнем, чем Бай Хумэй. Если он не врал и его действительно прокляли, то следовало оставаться начеку. Ведь врагов предпочитали убивать, а не проклинать. А проклинали обычно тех, кого ненавидели или кого не хватало сил одолеть.

Гадая, что же он захочет узнать, Чэнь Син приготовилась к тому, что придётся аккуратно подбирать слова.

— С кем ты постоянно разговариваешь, когда находишься одна?

В комнате опустилась звенящая тишина.

Точно. Разговоры с невидимым другом.

Вздохнув и задумчиво промычав, Чэнь Син отвела взгляд в дальний верхний угол.

— После падения со скалы я стала видеть странную сущность. Не отлипает от меня, в какой-то степени я тоже про́клята.

— Ты серьёзно думаешь, я поверю в это?

— А ты полагаешь, я поверю в то, что оборотень, подвергшийся проклятью забвения, каким-то образом оказался в Персиковом источнике, а затем увязался за мной по чистой случайности? Ты сказал, что не осознавал себя как личность в шкуре лиса. Но все твои действия намекали на то, что ты хотел выбраться из Персикового источника. А если это не так, то ответь, зачем ты привёл меня в сердце Персикового источника и притащил ивовую лозу?

Прищурившись, Тонхон только буркнул:

— Не помню. Я запоминаю не всё, когда нахожусь в шкуре лиса. Давние воспоминания, особенно после повторного обращения, забываются, как сон.

— Как удобно, — снисходительно вздохнула Чэнь Син. Возможно, Тонхон и говорил правду, однако вся его история состояла сплошь из дыр и пробелов. Но с учётом того, что он только-только очнулся и пребывал далеко не в лучшем физическом и моральном состоянии, придумывать подходящую ложь было бы весьма проблематично. Как минимум, можно обнаружить несостыковки. — Значит, ты не собираешься вредить мне и не преследуешь злой умысел?

— Хотел бы навредить — не стал бы тебя спасать от Жань Шао.

Сердце болезненно дрогнуло. Упоминание человека, который предлагал остаться в Персиковом источнике, который чуть не убил её из-за отказа, отдалось болью в груди. Сжав свободную руку в кулак, Чэнь Син потупила взгляд. Несмотря на то что прошло довольно много времени, она предпочитала не вспоминать об упущенной возможности спокойно жить в Персиковом источнике. А тот день, когда она лежала в крови под холодным дождём, пронзённая чужим мечом, и вовсе хотелось вычеркнуть из памяти. Отчасти у неё это получилось, она уже плохо помнила, что происходило тогда. Помнила только отчаянный вопль И Сылин и Бая, который пришёл забрать её.

«Жань Шао на кого-то отреагировал. Я думала, это был Бай. А если не Бай?»

— Значит, это ты меня спас от Жань Шао? Любопытно. — Уперевшись локтями в подлокотники и сцепив пальцы в замок, Чэнь Син чуть склонила голову и уточнила: — Тогда прояснишь, как маленькому лису удалось справиться с заклинателем, раз он не помнил себя как человека? Ты что, лапками его забил до смерти?

Тонхон стал выглядеть более напряжённым и враждебным, как только речь зашла о Жань Шао.

Они молчали долгий миг, смотря друг другу в глаза.

— Тогда обстоятельства тоже были не сказать что спокойные, — сдержанно ответил Тонхон. — Я занервничал, ты меня трясла туда-сюда, на скорости в лес скинула, а я и так высоты боюсь. Как думаешь, спокойно мне тогда было?

«Сомнительно, но допустим».

— Ты можешь обратиться обратно в лиса?

— Могу. Но со временем потеряю осознание себя.

— Как скоро?

Скривившись, Тонхон явно не радовался тому, что приходилось делиться информацией, которую он бы с удовольствием держал при себе.

— Через месяц-полтора начну забываться и, если не обращусь обратно, так и потеряю осознанность.

— Насколько я помню, ты почти всегда находился рядом со мной. Когда ты обращался последний раз?

— Когда мы ушли из Персикового источника. — Поймав на себе недоверчивый взгляд, он пояснил: — Прежде чем ты скажешь, что не веришь мне, я решил, что так будет безопаснее для меня. Вот.

Он явно недоговаривал, но и признаков откровенной лжи Чэнь Син не замечала. Хоть лисы-оборотни и обладали пытливым умом, после всего произошедшего Тонхон вряд ли так сразу выдумал бы историю с проклятьем. Он оказался в стрессовой ситуации на вражеской территории, где лишь от Чэнь Син зависела его дальнейшая судьба.

— Что собираешься делать?

Вопрос, вероятно, прозвучал в её исполнении как насмешка, несмотря на сдержанный тон. От Тонхона здесь мало что зависело. Он тоже это понимал, поэтому с претенциозностью и осуждением глянул на Чэнь Син. Его рука скользнула к боку, проходя по шершавой ткани бинтов.

— А у меня есть выбор? Останусь — убьют заклинатели. Уйду — убьют оборотни. Этот главный… думаю, он понял, кто я.