Драконий цветок (СИ) - Шнайдер Анна

Нужно будет спросить об этом у Себастьяна. Раз уж взял мою кровушку — пускай теперь отчитывается.

А ещё следует как можно скорее навестить наставницу. Господин дель Гайло прав — я слишком давно не виделась с айто Инессой. Да и последние годы я, по правде говоря, избегала её.

Почему? Причина была проста. Инесса аль Галио — драконица. Естественно, я не сказала ей о своей беременности, несмотря на то, что любила. Я боялась, что она выдаст меня королевской семье.

Но теперь молчать я не могу. Что скажет айто Инесса, узнав, что я обманывала её столько лет? Не обрадуется, это точно, а то и обидится. Я надеялась, что смогу объяснить, что дело не в ней, а в Рейгарде, но не сомневалась — наставнице будет неприятно.

Нужно как-то смягчить её сердце, но как я совершенно не могла придумать. Знакомство с Кассандрой не считается — его, естественно, тоже необходимо организовать. Но не сегодня и не завтра, а когда моя девочка научится превращаться в дракона.

Ну а пока следует написать Еве. Мы с Себастьяном вчера знатно переполошили её, явившись за Касси, — Ева и слова не успела сказать, как мы заторопились обратно во дворец. Нужно успокоить подругу и сообщить, что у нас всё в порядке…

…Погрузившись во все эти тревожные мысли, я и не заметила, как настало утро.

И снегопад закончился.

Рейгард

Он вновь проснулся в холодном поту.

Во сне наследнику в очередной раз явилось зеркало Истины, только сегодня отражение не шипело и не изрыгало утверждения, что у Рейгарда не получится снять проклятье, а показало ему то, чего он одновременно и желал, и боялся больше всего на свете.

И это оказалось гораздо эффективнее любых угроз. Вот только эффект был прямо противоположный — вместо того, чтобы расстроиться, наследник ещё сильнее уверился в мысли, что сдаваться он не должен. А как иначе, если в отражении зеркала Истины он увидел разгорячённые обнажённые тела Себастьяна и Лины? Торжествующую улыбку брата, искажённое страстью лицо девушки, сплетённые руки и ноги и резкие, сильные движения, полные обоюдного желания?

После такого кто угодно передумает отходить в сторону. Одно дело — просить Яна позаботиться о Лине, и совсем другое — видеть, как он может о ней заботиться. Отражениям в зеркале явно было хорошо в объятиях друг друга, они и думать забыли о Рейгарде. И вроде бы всё как и нужно — он ведь сам предлагал нечто подобное брату, разве нет? Но в то же время неприятно до тошноты и хочется кричать от бессилия и ревности. И есть ощущение абсолютной неправильности.

Может, потому что на самом деле Рейгард не слишком-то верил, что Лина сможет полюбить Себастьяна? Уважать — да, но не любить по-настоящему, как она любила его самого. Почему? Разумных объяснений этой вере не имелось, так что, скорее всего, дело действительно в обыкновенной ревности.

От увиденной во сне картинки саднило в сердце и было настолько плохо, что Рейгард не выдержал и сжёг одно из кресел. И лишь после того, как комнату заволокло чёрным дымом, а на месте предмета мебели осталась горстка пепла, наследнику немного полегчало.

Именно в этот момент раздался стук в дверь.

— Да? — рявкнул Рейгард, и в приоткрывшуюся дверь шагнул гвардеец. Огляделся с недоумением, кашлянул — видимо, у него резко зачесалось в носу — и бесстрастно сообщил:

— С вами желает встретиться Аделина дель Дэйна. До завтрака. Говорит, это важно.

Серьги наверняка хочет вернуть. Рейгард отчего-то не сомневался в этом.

— Хорошо. Передай ей, что я зайду минут через десять.

Гвардеец кивнул, а затем, помедлив, поинтересовался:

— Убрать здесь, ваше высочество?

— Зачем? — удивился наследник, оглядывая комнату. Пепел на полу, закопчённые стены, потолок и даже стёкла «с дымком» — вот что его сейчас окружало. — Так сойдёт.

— Ладно, как скажете… — пробормотал гвардеец и удалился.

Перед тем, как идти к Лине, Рейгард наведался на крышу и пару минут посидел на краю, глядя на мир с высоты драконьего полёта. Небо после сильнейшего снегопада постепенно очищалось, становясь пронзительно-синим, солнце, встающее над миром, отливало бело-оранжевым и слепило глаза, раскрашивая окружающее, делая его более ярким и радостным. Воздух звенел морозной свежестью, входя в лёгкие и выстуживая их изнутри на несколько кратких мгновений — но через секунду драконья суть делала своё дело и внутри вновь становилось жарко.

Так хотелось обернуться. Вновь обрести крылья и полетать над столицей, пронзительно крича от радости и долгожданного обретения себя. Но вместо этого он вынужден сидеть на крыше, как жалкая ящерица, и просто смотреть вокруг, тоскуя по небу. По настоящему небу — в полёте…

— Ладно, Лина, — прошептал Рейгард, закрывая глаза. От желания улыбнуться, словно не чудовище, а человек, чесалась зубастая пасть. — Ты победила. Может, и правда у тебя получится снять проклятье? И я вновь смогу летать. Только теперь я буду делать это вместе с тобой… Если ты позволишь, конечно.

…Когда Рейгард уходил с крыши, ветер по-прежнему играл выпавшим снегом, вырисовывая привычные узоры. В отличие от получеловека-полудракона, сидевшего здесь недавно, ветер не сомневался, что ещё полетает с ним.

Он чувствовал его крылья.

Аделина

Про альбом с магическими фотографиями, который Рейгард так и не посмотрел, я вспомнила перед приходом Магды. И сразу, чтобы не забыть, попросила служанку передать наследнику просьбу о встрече. Иначе мы вновь закрутимся в повседневных делах, потом он станет учить Касси, а отдавать альбом при ней нельзя. Значит, лучше сейчас, пока не начался день.

Рейгард постучал в дверь, когда Магда помогала мне застегнуть платье. Я долго сомневалась, что надеть, но в итоге выбрала одно из самых ярких платьев, сшитых главным королевским портным, — нежно-коралловое, оно казалось мне наиболее подходящим сегодняшнему дню. Наверное, потому что, несмотря на многочисленные тревоги, в глубине души я всё-таки была рада, что Рейгард наконец узнал правду.

— Погодите, пожалуйста, ваше высочество! — выкрикнула я, дёрнувшись, из-за чего Магда даже на меня шикнула:

— Ну что вы, госпожа! Не стоит нервничать. В отличие от его высочества Себастьяна, его высочество Рейгард не позволит себе войти к вам, если вы просите подождать.

— Почему ты так думаешь? — удивилась я.

— Ну младший наследник жену-то не ищет, — фыркнула служанка. — Ему неважно, какое впечатление он производит. А вот Рейгарду вы приглянулись. Жаль, к этому платью серьги ваши не подходят…

Серьги! Точно. А я ведь и забыла про них. Вернуть или нет?

Ещё накануне я ответила бы на этот вопрос однозначно, но теперь, после рассказа Рея, как и зачем он их сделал, я начинала сомневаться в собственном решении.

— Можно заходить, — громко произнесла я, когда Магда закончила застёгивать крючки на платье сзади, и обернулась навстречу вошедшему.

Да, это был Рейгард. В тёмно-сером костюме, почти сливавшемся по цвету с его кожей, серьёзный и собранный.

Я дождалась, когда Магда выйдет из комнаты, и только потом сказала, доставая альбом с фотографиями из шкафа с нижним бельём:

— Вот. Это тебе. Посмотришь, какой Касси была раньше.

Взгляд Рейгарда наполнился таким искренним изумлением, что я сразу поняла — он ожидал совсем иного.

— Что ты так смотришь? — нервно улыбнулась я. — Ты ждал от меня каких-то более неприятных слов?

— Неважно, — тут же отреагировал Рейгард, качнув головой, и я неожиданно осознала, о чём он подумал, получив моё сообщение.

— Серьги… — протянула я, невольно перестав улыбаться. — Ты считал, я верну тебе их? Я хотела, да. Но, знаешь, мне не повредит ментальная защита.

— Ты и сама неплохо экранируешь ментальную магию, — вздохнул Рейгард, на мгновение отводя взгляд. А затем очень тихо и как-то обречённо сказал: — Однако блок можно пробить. Когда ты доверяешь тому, кто находится рядом, то пропускаешь влияние.