Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 (СИ) - Розин Юрий

— Я могу принять, — улыбнулся он одними губами.

— Я хотел бы передать заказ лично Дмитрию Андреевичу, — сказал я.

— Граф занят. Я передам ему, когда он освободится.

— Лично, — повторил я спокойно.

Игнат посмотрел на меня. Лицо не изменилось, но я видел, как за его вежливостью качнулось раздражение. Кивнул и повёл нас по коридору.

Гостиная была просторной и довольно пустой, от чего некоторые… скажем так, акцентные точки, бросались в глаза только сильнее.

Над камином висела картина. Пейзаж был в целом неплохим по композиции, но даже я видел, что это была далеко не самая качественная работа. Плохо прорисованы тени, мазки разного размера, заметная диспропорция правой и левой сторон. Рама при этом была позолочённой, тяжёлой, стоившей раз в сто дороже самого полотна.

На полу лежал пушистый «персидский» ковёр, протёртый в двух местах, что было заметно, хотя протертости попытались задвинуть диваном. Мебель была хорошая, но двадцатилетней давности, а обивка кресел выцвела на солнечной стороне. Деньги когда-то были, теперь кончались, но признать это вслух в этом доме никто не мог.

Сема поставил футляр у стены и сел на стул в углу. Игнат остался стоять у двери. Я сел на диван в середине комнаты, опустив ноги в ворс ковра. Чай или хотя бы воду нам предлагать, похоже, никто не собирался.

Спустя несколько минут из боковой двери вбежал мальчик лет четырёх, босой, в рубашке навыпуск. Увидел меня, замер на секунду, потом метнулся ко мне и схватил цепочку часов.

— Хочу! — сказал он.

— Ну что ты делаешь, — сказал я, аккуратно перехватывая его за запястье, чтобы он не порвал петлю пуговицы, за которую была зацеплена цепочка. — Это чужое. Надо ведь сначала хотя бы спросить.

— Хочу! Хочу! — он начал дергать изо всех сил, почти сразу покраснев от натуги.

— Это дядино, мой хороший, — постарался убедить его я.

— ДАЙ! — заорал от в ответ, с чисто-детским мастерством манипуляции пустив в голос плаксивые нотки.

Из той же двери выбежала девушка. Перехватила мальчика поперёк туловища, подняла, отцепила его ручки от цепочки.

— Алёша, прекрати. Простите, пожалуйста, он…

Она замолчала, когда мы встретились взглядами.

Ей было лет двадцать. Тёмные волосы, убранные назад, открытый лоб. Тонкие запястья. Подняв мальчика, она повернула голову и посмотрела на меня, и у меня перехватило дыхание.

Не лицо, не глаза, не губы, не брови, не скулы… по отдельности в чертах ее внешности не было ничего знакомого. И, пожалуй, если бы мне показали ее фотографию, я бы тоже ничего не заподозрил.

Но движения: поворот головы, мимика, какие-то микровыражения — все это принадлежало другому человеку. Той, с кем я попрощался и кого уже не надеялся увидеться в этой жизни.

Совпадение, иллюзия, обман восприятия. Да. Определенно. Это не могло быть ничем другим.

Девушка смотрела на меня, и я видел, что она тоже увидела во мне что-то.

— Простите, — повторила она тихо и ушла с мальчиком на руках.

Я проводил ее взглядом. Это было так странно. Лавка как-то упоминала, что я — не первый в истории этого мира, чья душа переродилась. После таких вот встреч непроизвольно появлялись мысли, что таких вот перерожденцев куда больше, чем официально считается.

Вскоре в гостиную вошёл молодой мужчина лет двадцати пяти, высокий и широкоплечий, с короткой стрижкой. Лицо было резким, без улыбки.

— Кто вы и зачем пришли? — Без приветствия.

— Тимофей Карпов. Я принес заказ от покойного мастера Андрея Штерна. Хотел бы поговорить с Дмитрием Андреевичем.

— Я его сын. Николай. Можете сказать мне.

— Могу, но не буду. Заказ именной.

Николай нахмурился. При упоминании мастера его взгляд метнулся к Игнату у двери. Но он ничего не сказал, развернулся и вышел.

Еще через какое-то время в дверном проёме на секунду появилась молодая женщина: светлые волосы, лёгкое летнее платье. Заглянула, оценила меня и Сему одним взглядом и исчезла.

Граф вышел через минуту. Дмитрий Андреевич Ростовцев оказался мужчиной под пятьдесят, крепким, с жёстким лицом и коротко стрижеными, как и у сына, седеющими волосами. Игнат выпрямился, когда он вошел.

— Карпов? — он поднял бровь. — Вы? Вы — Тимофей Карпов?

Ох ты… похоже, меня раскрыли.

Глава 21

— Да, я, — кивнул я. — Вы сомневаетесь? Я могу показать паспорт.

Раз начал играть, стоило играть до конца.

И, неожиданно, граф, помолчав несколько секунд, отмахнулся от моего предложения.

— Нет, не надо. Просто я думал, что вы… старше. Вы написали, что принесли заказ от Штерна. Почему не он сам пришел?

Я, конечно, подозревал, что, если дело будет с двойным дном, сами Ростовцевы могут поддержать мою ложь. Но я никак не мог предположить, что подыгрывать мне будет сам граф, находясь у себя дома. Все явно было даже хуже, чем я думал.

— Андрей Карлович умер два месяца назад. Вы не знали?

Граф замер. Дёрнулась мышца у правого глаза, и на секунду я увидел человека, а не маску. Потом контроль вернулся.

— Мой заказ был бессрочным… я замотался по работе, забыл про него совсем. Как он умер?

— Сердце. Во сне.

Молчание. Игнат у двери чуть подался вперёд.

— Покажите, — сказал граф.

Я подал знак Семе. Он поставил футляр на стол, раскрыл. Граф увидел артефакт, увидел герб на панели. Посмотрел на меня.

— Все работает так, как было заказано?

— Конечно.

— Вы? — Граф оглядел меня с головы до ног. — Вы доделали работу Штерна?

— Да. И, если вы удовлетворены результатом, я бы хотел обсудить продолжение сотрудничества.

— Пройдёмте в кабинет, — сказал граф, помолчав. Повернулся к Игнату. — Ты закончил с бумагами по Паралитову?

— Нет еще, Дмитрий Андреевич.

— Так чего стоишь? Чтобы к вечеру все было у меня на столе!

— Хорошо, Дмитрий Андреевич.

Игнат кивнул и ушёл. Я заметил, как его глаза задержались на футляре.

По коридору к кабинету я снова увидел ту девушку. Она стояла у лестницы, Алёша, придерживаемый ей, сидел на ступеньке и ковырял шнурок. Девушка посмотрела на меня, и я поймал себя на том, что замедлил шаг. Граф, шедший впереди, обернулся. Его взгляд переместился с меня на дочь и обратно. Челюсть сжалась чуть плотнее.

Кабинет был скромнее гостиной, но честнее. Книжные полки вдоль стен, на столе письменный прибор и графин с водой. Ковёр на полу старый, но уже без вот этой вычурности и показной дороговизны.

Сема вошёл, поставил футляр на стол, на этот раз снял полностью и поставил рядом на пол.

— Спасибо, Сем. Погуляй пока немного.

— Я тогда на улице посижу, — предупредил он.

Я кивнул, Сема вышел. Я закрыл за ним дверь.

Граф сел за стол, посмотрел на артефакт, потом на меня.

— Давайте проверим, работает ли. — Он взял одну из ручек из крепежа и протянул мне.

— Я не против, — кивнул я и добавил: — Но я скажу сразу. Вы, думаю, уже поняли, что я — не Тимофей Карпов. И, похоже, своего секретаря вы отослали не просто так. Мы можем помочь друг другу. Но если вы рассчитываете, что я соглашусь на односторонний допрос, Дмитрий Андреевич, то вы ошибаетесь.

Он замер. Слегка покраснел, видимо, борясь с желанием наорать на меня. Но потом он успокоился и все-таки кивнул, оставив ручку в руке.

Я взялся за вторую ручку и нажал кнопку на корпусе. Артефакт мягко загудел, и я почувствовал, как внутри замкнулся контур: тёплое, ровное давление прошло через ладонь. Эффект проявился мгновенно. Заведомая ложь перестала быть вариантом.

— Я знаю, что ваша семья платит Виктору Морозову, — сказал я. — И подозреваю, что не добровольно. Я прав или нет?

Граф побелел в костяшках на ручке.

— Вы правы. Откуда вам это известно?

— Записи Штерна. Он зафиксировал связь вашей семьи с Морозовым. Морозов шантажирует вас?

Молчание. Потом, медленно:

— Да.

— Чем?

Граф боролся. Артефакт не заставлял говорить, только не позволял лгать. Молчать было можно.