— А что там снаружи? — спросила я. — Что вообще происходит?
— Хаос, — коротко отозвалась Тара. — Люди прибывают каждый день. Жучки Элары работают лучше любых гонцов, разыскивая техномагов. Вчера пришла группа из восьми человек, позавчера ещё пятеро… Торжище теперь напоминает растревоженный улей.
— И им есть где разместиться? — я невольно нахмурилась, представляя масштаб проблемы. — Чем их кормить?
— Гномы выделили пустующие дома, места хватает. Брокен взял всё на себя: распределяет жилье, следит за припасами. В этом плане можешь быть спокойна.
Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри просыпается упрямое желание увидеть всё своими глазами.
— Помоги мне встать, — попросила я, откидывая одеяло.
— Ты с ума сошла? — Тара тут же оказалась рядом, преграждая мне путь. — Лекарь ясно сказал: постельный режим минимум неделю.
— Тара, — я поймала её взгляд, вкладывая в голос всю серьезность, на которую была способна. — Помоги мне встать. Пожалуйста.
Орчанка долго смотрела на меня, а затем тяжело и обреченно вздохнула.
— Упрямая, как каменный баран. Ладно, но предупреждаю: если хоть раз качнешься или начнешь бледнеть, я лично запру тебя в этой комнате на замок и выброшу ключ в пропасть.
С её помощью, цепляясь за сильное плечо, я кое-как оделась и направилась вниз. Каждая ступенька на лестнице казалась непреодолимой преградой, ноги предательски подкашивались, а мир вокруг то и дело норовил качнуться в сторону. Но я шла, стиснув зубы и намертво вцепившись в локоть Тары.
Харчевня встретила меня непривычным, гулом голосов и густым ароматом домашней еды. Когда мы вошли, я ошеломленно замерла, нечасто увидишь, как зал забит до отказа. За каждым столом теснились люди: ели, переговаривались, кто-то негромко смеялся. Дети с визгом носились между лавками, играя в салки. На кухне царило настоящее столпотворение: Марта, словно полководец, командовала армией помощников. Молодые техномаги, закатав рукава, азартно кромсали овощи, мешали в огромных котлах и с грохотом расставляли тарелки.
Заметив движение у лестницы, Марта выронила половник.
— Мей! Ты на ногах! — она буквально долетела до меня и стиснула в объятиях так крепко, что у меня потемнело в глазах. — Богиня милостивая, девочка, мы так волновались! Лекарь твердил, что ты выкарабкаешься, но, казалось, прошла целая вечность…
— Я в порядке, — пробормотала я ей в плечо, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Просто немного устала.
Внезапно разговоры в зале начали стихать. Один за другим люди поворачивали головы в нашу сторону. В их глазах не было простого любопытства, я видела там искреннюю благодарность, глубокое уважение и что-то еще, пугающе похожее на благоговение. От этого внимания мне стало не по себе.
— Она проснулась! Мастер проснулась! — выкрикнул кто-то из глубины зала.
В следующую секунду помещение взорвалось аплодисментами. Люди вскакивали с мест, стучали кружками по дубовым столешницам, что-то радостно кричали. Я стояла, красная как рак, совершенно не понимая, куда деть руки и как реагировать на этот искренний порыв.
— Ну всё, всё, будет вам! — Марта решительно замахала руками, разгоняя самых ретивых. — Дайте девочке в себя прийти! Ешьте давайте, пока всё не остыло!
Она ворчливо, но бережно усадила меня за угловой стол и тут же поставила передо мной тарелку с дымящимся густым супом и ломоть свежего хлеба.
— Ешь не спеша, понемногу, — уже тише скомандовала она, погладив меня по плечу. — Тебе силы восстановить надо.
Я ела медленно, послушно черпая горячий бульон и исподлобья наблюдая за залом. Лица людей за столами хранили печать измождения, глубокие тени залегли под глазами, но в самих взглядах вопреки всему горел упрямый огонь.
— Сколько их уже? — тихо спросила я у Тары, когда та присела на край скамьи рядом со мной.
— В самом торжище сейчас около пятидесяти мастеров, не считая детей, — отозвалась орчанка. — И это только начало, Мей. С каждым рассветом приходят новые. Вчера вот добралась семья с младенцем, представляешь? Бедняга родила прямо в дороге, в каком-то овраге. Муж последние мили нес её на руках, боялся, что не успеет.
Я замерла с ложкой в руке, представив эту картину.
— Они… они в порядке? Живы?
— Да, — Тара смягчилась, и в её суровых чертах промелькнула мимолетная нежность. — Крепкий малец оказался. Мать еще слаба, но наши лекари говорят, что выкарабкается.
— А Сорен где?
— На стене, — Тара кивнула в сторону выхода, где за порогом угадывался яркий дневной свет. — С самого рассвета там. Вместе с Брокеном они превратили торжище в настоящую крепость: выставили патрули, распределили дежурства. Совет ушел, но здесь никто не питает иллюзий. Все знают, что они могут вернуться в любой момент.
Игнорируя ворчание Марты, которая уже замахнулась на меня полотенцем, требуя вернуться в постель, я решительно встала. Ноги еще подрагивали, но я упрямо шагнула к выходу.
Снаружи торжище изменилось до неузнаваемости. Раньше это было просто место для сделок, теперь же оно пульсировало жизнью.
Везде кипела работа. Гномы, воодушевленные переменами, споро расширяли старые постройки, пристраивая к ним новые комнаты. Техномаги обживали мастерские: в воздухе стоял неумолчный перестук молотков и визгливый стон пил. Дым из десятков труб поднимался к самому своду, и запах свежей стружки здесь странным образом смешивался с едким ароматом машинного масла и каленого металла. На площади, под присмотром старейших женщин, которые не выпускали из рук вязание и шитье, шумно играли дети.
Глядя на всё это, я вдруг осознала: это больше не временный лагерь беженцев. Здесь, на моих глазах, рождался город.
Я медленно пошла вдоль главной улицы, впитывая эти изменения. Справа, в здании бывшего склада, теперь располагалась просторная общая мастерская. Двери были распахнуты настежь, и я увидела бесконечные ряды верстаков. В самом центре стояла Элара. Окруженная плотным кольцом молодых техномагов, она что-то увлеченно объясняла, чертя схемы прямо в воздухе.
Стоило мне заглянуть внутрь, как она осеклась. Её лицо, обычно холодное и сосредоточенное, вдруг осветилось такой искренней радостью, что я невольно замерла.
— Мей! Ты встала! — Элара буквально бросилась ко мне. Её порыв был настолько стремительным и непривычным, что я опешила, когда она крепко сжала меня в объятиях. — Боги, как ты? Как самочувствие?
— Слабовато, но, как видишь, живая, — я неловко, чуть смущенно похлопала её по спине. — А вы тут… чем занимаетесь?
— Учим смену, — она отстранилась, и её глаза лихорадочно блестели от энтузиазма. — Ты только посмотри на них, Мей! Смотри, сколько талантов скрывалось по лесам!
Я обвела взглядом мастерскую, впитывая её рабочую, сосредоточенную тишину, нарушаемую лишь негромким лязгом металла. За верстаками сидело человек пятнадцать, от угловатых подростков до вполне взрослых юношей и девушек. Перед каждым, точно сокровища, были разложены медные шестерни, тонкие пружины и листы пергамента с чертежами.
— Техномагия это капризный дар, он откликается не каждому, — негромко пояснила Элара, неспешно проходя между рядами. — В лучшем случае один из десяти может похвастаться способностью вдыхать жизнь в металл. Но ведь магия — это не всё. Собрать механизм, понять логику схемы, починить или даже улучшить то, что создано другими, может любой, у кого достаточно терпения и острый ум.
Один из учеников, вихрастый мальчишка лет четырнадцати, неуверенно поднял руку.
— Мастер Элара, у меня никак не выходит! Пружина соскакивает и не хочет вставать в пазы.
Элара мягко коснулась его плеча, склонилась над верстаком и парой точных движений указала на ошибку. Мальчик слушал, затаив дыхание, ловя каждое слово, а когда попробовал снова, механизм наконец поддался. Пружина щелкнула, замирая на месте, и лицо мальчишки буквально озарилось восторгом.
— А одаренные среди них есть? — так же тихо спросила я, стараясь не мешать учебному процессу.
