Рядом со мной был мужчина, которому я доверяла без остатка. Перед нами лежала дорога, полная надежды. И я знала: теперь ничто не сможет разрушить то, что мы построим вместе.
Потому что наша любовь — была крепче времени, бед и даже самой судьбы.
* * *
Мы сидели на веранде, под шелест ранней весенней листвы и во свете мягкого золотистого дня. Валентин устроился рядом, притянув меня к себе, и я положила голову ему на плечо. Впервые за долгое время в сердце царил покой. Тепло его тела, размеренное дыхание, ощущение его руки на моей талии — всё это было родным и бесконечно нужным.
Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. И вдруг, почти неосознанно, сорвалось с губ:
— Валентин… а если бы я сказала тебе… что другие миры существуют?
Зачем я начала об этом говорить? Наверное, глубоко внутри я мечтала сообщить ему: я не та стерва, что мучила тебя раньше. Я другой человек…
Боялась его реакции. Боялась, что он рассмеётся, испугается, отвернётся… И вообще, считала эту затею безнадежной. Но Валентин лишь чуть отстранился, заглянул мне в лицо серьёзным, сосредоточенным взглядом и шепнул:
— Я бы ответил, что знаю об этом…
Я вздрогнула, ошеломлённая. Что? Как? Когда? Откуда?
Он улыбнулся уголками губ, мягко, почти с грустью, притянул меня ближе и произнёс так, что мурашки побежали по коже:
— Ты думаешь, я совсем слепой? Считаешь, я бы поверил, что кто-то может измениться так, как изменилась ты? Нет, Настенька. В юности… я действительно был влюблён в Анастасию. В ту, прежнюю. Но это быстро прошло, когда я понял, кто она есть на самом деле. Гордая, холодная, жестокая. Я долго ненавидел себя за ту первую любовь. За слабость…
Он провёл пальцами по моей щеке, нежно, словно боялся обидеть одним лишь прикосновением.
— А потом… появилась ты. Такая странная, такая искренняя, такая теплая. Я сначала злился на себя. Думал: опять! Снова люблю ту, кто причинил столько боли. Но… потом я понял. От прежней Анастасии не осталось ничего. Ни тени. Ни искорки…
Он замолчал на мгновение, будто собираясь с духом, а потом добавил почти шёпотом:
— И тогда я вспомнил легенды. Легенды, которые знает каждый ребёнок в нашем княжестве. О том, что иногда души из других миров переселяются сюда. Чтобы творить что-то великое. Что-то настоящее. И я поверил. Потому что это объясняло всё…
Я слушала, замерев и не веря своим ушам. Могла только смотреть в эти сияющие глаза, и не могла вымолвить ни слова.
— Поэтому, Настенька, — пробормотал Валентин ещё тише, — я люблю тебя. Тебя, а не её! Откуда бы ты ни пришла…
Он склонился и накрыл мои губы поцелуем, таким глубоким, нежным и горячим, что в груди всё вспыхнуло огнём. Я обняла его за шею, боясь отпустить хоть на миг, боясь, что это непостижимое и невероятное принятие исчезнет.
Когда он отстранился, я всё ещё не могла поверить услышанному. Только смотрела в его глаза, полные тепла, и шептала, как молитву:
— Боже… Так ты знаешь… Ты всегда знал… Это немыслимо…
Валентин усмехнулся, убирая прядь волос с моего лба.
— Расскажешь мне однажды о своём мире? — спросил он, заглядывая в самую душу.
И я снова ощутила, как внутри всё переворачивается, наполняя душу немыслимым обожанием и счастьем. Это любовь… Такая большая, что её должно было хватить не на одну жизнь…
Я улыбнулась сквозь слёзы счастья, прижалась к нему крепче и прошептала:
— Я люблю тебя, Валентин. Попаданка из другого мира любит тебя всем своим сердцем…
Конец.
