Вызов (СИ) - Видум Инди

Представители компании согласились на постоплату, поскольку ситуация с полетами на дирижаблях ничуть не изменилась. Скорее, даже ухудшилась. Соколовы попытались сохранить лицо и выступили с опровержением в газетах, уверяя, что они постоянно закупают новое белье, но оно волшебным образом исчезает. Их оппоненты уцепились за слово «исчезают» и ехидно напоминали, что в соколовских дирижаблях исчезают не только простыни, но и вообще всё, что только можно, включая пассажиров. И упирали на то, что дирижабли не проверялись вовремя и эксплуатировались до нынешнего аварийного состояния, при котором их уже пора отправлять на свалку, поскольку недалеко то время, когда иллюминаторы из корпуса будут вываливаться пачками, что приведет к новым жертвам.

Соколовы попытались заказать независимую экспертизу, но внезапно эксперты с именем оказались очень заняты — видно, побоялись, что не смогут обнаружить причину нынешних проблем дирижабельной компании, и пострадает уже их репутация. А экспертиза людей без имени никому и ничего не доказала, разве что позволила утвердиться во мнении, что у компании финансовые трудности, если она не может позволить себе оплатить мнение настоящих экспертов.

Желающих летать дирижаблями стало исчезающе мало. При покупке билета теперь пассажиры первым делом интересовались, кому принадлежит дирижабль, а уже потом решали, летят ли они или предпочтут более комфортный и безопасный наземный транспорт.

Соколовы терпели убытки. Пока не критичные для компании, но если им не удастся переломить общественное мнение в свою пользу, то они однозначно разорятся.

А с чего бы мнению меняться, если трудолюбивый Валерон возвращался в Верх-Иреть только для того, чтобы поспать? Правда, он пожаловался, что скверники совсем перестали летать дирижаблями. И непонятно, то ли закончились, то ли опасаются. Я ему предложил завязывать вообще с диверсиями, потому что основу он уже заложил, а дальше Соколовы начнут разоряться сами, уже без его активного участия.

Честно говоря, я опасался, что они инициируют полную проверку и установят ловушку в том числе и на призрачных помощников. В конце концов Валерон неохотно внял моим убеждениям, что Соколовы теперь покатятся по наклонной плоскости и без нас, и решил временно понаблюдать за этим со стороны. Как мне показалось, свою роль сыграло и то, что Валерон попросту уже устал от развлечения, а еще — что у компании закончились серебряные подстаканники. А остальное не представляло из себя значительной ценности. Да и летающие скверники уже закончились. А что за жизнь без фейерверков?

Соколовы мое письмо проигнорировали, и младший Масленников планировал подать на них в суд уже на следующей неделе, если они своего мнения не изменят. Но делать это он будет не в Верх-Ирети, а в столице, где находится главная контора Соколовской дирижабельной компании.

Казалось бы, можно было возвращаться в Святославск, но нынче для меня не только дирижабли, но и поезда были нежелательны. Нет, железнодорожная компания мне писем не присылала, но я и сам понимал, что вряд ли поездка пройдет без того, чтобы не пропал еще какой-нибудь пассажир, а то и группа, — слишком плотно меня обложили скверники. А при поездке на автомобиле все исчезновения происходили тихо, без сопутствующего шума. Разумеется, если не останавливаться в гостиницах на ночь, чего я делать не собирался.

К сожалению, машина из поместья так и не приехала, поэтому я продолжал сидеть в доме отчима и клепать паучков. А еще поставил-таки Живые печати на все входы и доделал Каменных стражей. Я бы и утюгом для Моти занялся, если бы был доступ в кузню. В конце концов, не так много на это дело ушло бы металла, чтобы переживать, а Ниночка перестанет на меня дуться.

Поскольку паучков нужно было готовить, Валерон сгонял в Святославск за Митей. Я активировал всех при живейшем участии паука, а потом эта компания отправилась обратно в столицу, чтобы пройти там уже полное обучение и влиться в общую паучиную сеть. Функционал я ставил весь доступный для малышей, кроме ядовитых желез. По последним нужно было еще решить, кому их можно будет ставить, а кому нет, поскольку это оружие довольно опасно при отсутствии мозгов. Митя уверил меня, что за неделю будет понятно, кто подойдет для столь ответственного дела, а кто окажется способен только на наведение суеты.

По 001 было похоже, дефект при создании потом ничем не исправить, кроме установки новых мозгов, а это — стирание личности. В случае мелких паучков такие дефекты приведут к быстрой гибели — восстановить раздавленного будет невозможно.

Пока я готовился к отъезду, мы с отчимом договорились о кодовых словах в разговоре по телефону. Легализацию магии решили отложить до того времени, как что-то прояснится со Старцевым. Потому что сообщать об обретении источника при условии, что рядом находится человек с клятвой Саморядову, было неразумно. Значит, следовало сначала решить что-то либо с клятвой, либо с Саморядовым. Второе было реальней, и я склонялся как раз к этому варианту.

Смысла его беречь не было. Он постоянно действует против меня, а его связи отследить у меня возможностей нет. И без того понятно, что ниточки уходят к императорскому дядюшке. Он среди скверников почти наверняка главный. И он главный бенефициар заигрывания со Скверной. Во всяком случае, больше ни у кого я не обнаруживал навыка, похожего на мое Сокрытие сути.

Убрав Саморядова, я убираю одну из опор конструкции, выстраиваемой скверниками. В идеале бы извлечь из нее великого князя с сыночком, но, боюсь, с ними обычный прием Валерона не сработает. Хотя попробовать можно.

Автомобиль наконец приехал, и даже с двумя контейнерами, забитыми металлом механизмусов, и я на следующее же утро отбыл из дома Беляевых. Расстроены были все, особенно Глаша, смотревшая на Валерона с таким трагическим выражением на лице, как будто он умер и оставил наследство не ей. Не думаю, что после моего разноса она отказалась от идеи выкрасть песика, но надеялась захватить его вне моей комнаты. Сейчас надежды таяли как дым — всё пропало, мы уезжаем, и доступа к собаке у нее теперь не будет, а значит, законная княжеская награда проплывает мимо.

Маменька попрощалась со мной с вечера, а вот Ниночка сделала это лично, порывисто обняла и заплакала — так ей было жалко со мной расставаться.

— Петя, ты приезжай почаще. Бог с ним, с этим утюгом.

— Утюг нужен. Как без него? Еще щипцы, — вставила Мотя. — Со щипцами и утюгом мы тебе будем куда сильнее рады, чем без них.

— Мотя, что ты говоришь? — возмутилась Ниночка. — Я Петю и без подарков люблю.

— Я не о любви, а о радости. Радость полнее с подарками, — уверенно сказала Мотя подняв манипулятор с зажатым в нем зеркальцем. — И вообще, о близких надо думать постоянно.

Пока меня не подрядили на что-то еще (конечно, я не сделал даже обещанное, но это не значит, что список не вырастет и укорять меня не будут еще больше), я торопливо попрощался, сел в автомобиль — и даже не за руль, и мы выехали.

Холодало, в свои права вовсю вступала осень, небо оплакивало потерянное лето, и вообще пейзаж был мрачноватым из-за отсутствия солнца. Когда мы выехали из города, я переместился за руль, потому что стала понятна причина, по которой автомобиль так долго ко мне ехал — водитель осторожничал, не желая сильно разгоняться. Я же планировал вечером быть уже в Святославске, и без того задержался.

Валерон некоторое время просидел у меня на коленях, потом тявкнул, что он проверит, что там с базой, и будет ждать меня в Святославске, после чего исчез. Ехали мы быстро, останавливаясь только пару раз, чтобы поесть и размяться, причем делали это не в населенных пунктах.

Подсознательно я ожидал нападения, но нас в этот раз никто не пытался убить. Валерон слишком сильно проредил противников? Или же я опять не заметил, как нас пытались убить, потому что артефакты на машине слишком хороши, но не включают систему оповещения о покушениях.

В Святославске мы появились уже в полной темноте, но в доме меня ждали. И Наташа, с которой мы сразу же обнялись. И Николай Степанович пообещавший завтра выдать полный отчет. И Валерон, разумеется, который сразу же принялся отчитываться, не дожидаясь завтра.