Пламенев. Книга IX (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Воздух пах людьми, чужим потом и тем особым запахом духовых ламп, нагретого металла с легкой кислинкой, который я запомнил еще с Николаевской арены.

Знакомые команды шли одна за другой. Железные смололи чужую уездную семерку своей вертящейся сталью. Двое братьев в центре понимали друг друга без слов, пятеро на Первых Кругах крутились вокруг них, и чужой строй рассыпался, не выдержав сорока клинков там, где он ждал семи.

Команда Михаила вообще не дала зрелища: он снова шагнул вперед один, а шестеро его товарищей так и остались стоять за спиной. Кристалл потек из-под его ног, разметив поле так, что чужой семерке просто негде было встать. Они снова легли за минуты, и трибуны притихли, перед тем как взорваться гулом одобрения.

Бой вяземской команды, в которой дрался Федя, я смотрел внимательнее прочих. В какой-то момент он снова отвел изогнутый клинок назад и пустил с него ту самую узкую режущую волну густо-сиреневого свечения.

Виктор, сидевший от меня по другую руку, ничего не сказал, только проводил волну взглядом до самого конца, чуть нахмурившись, и я понял, что он думает о том же, о чем и я.

Когда пошла вторая половина сетки и до нашего боя остался всего один выход, мы спустились в зону подготовки под трибунами, где приглушенно гудел сверху стадион и пахло холодным камнем. Наташа разложила на лавке свой лист, и мы окружили ее.

— Кавелины, — сказала она. — Я смотрела их позавчерашний бой и сегодня еще раз гоняла в голове. Из семерых двое на Втором Круге. Капитан, Софья, невероятно умела в контроле поля боя. Еще один на Втором Круге — Андрей, латник, одевается в кристалл с ног до головы, плюс усиление, и прет напролом как таран.

— Беру их обоих, — сказал я.

Наташа подняла на меня глаза, явно прикидывая, потяну ли. Целый год она училась мне доверять, но все равно проверяла каждый раз, и это было правильно.

— Беру обоих, — повторил. — Мне нужно оценить кристалл со всех ракурсов.

— Андрея придержу я, — сказала Наташа, немного помолчав. — Я его на себе удержу сколько надо. Не геройствуй, тем более все равно со Вторым Кругом Кавелиных я не справлюсь, и разбираться с ним придется тебе.

Подумав, кивнул. Она перевела взгляд на остальных.

— Тогда так. Ян, на тебе Лидия — та, что растит сталагмиты из-под ног. Катя, на тебе их картечник. Виктор, вскрывай построение. Яков, идешь следом за выстрелами Виктора и добиваешь тех, кого он достал. Артем, они будут лепить стены и шипы, чтобы загонять нас в углы, ты должен мешать им.

— Сделаю, — кивнул Артем, уже полностью собранный и серьезный.

Виктор тоже кратко кивнул.

— Помни, — сказал мне негромко, — пламя кристалл крошит. Бей больше огнем, не сталью.

— Помню, — ответил я.

Сверху ударил гонг, объявляя конец предыдущего боя, и распорядитель назвал нас.

Когда мы вышли на поле, стотысячная чаша над нами снова обернулась сплошной стеной шума. Напротив уже стояли Кавелины: семеро в одинаковых темных доспехах с серебряным узором. Софья, невысокая, с гладко убранными волосами, стояла в центре и смотрела на нас без любопытства, как смотрят на работу, которую предстоит сделать.

Я скинул топор и крутанул им разок, разминая плечо. По телу ровно и привычно лежал чешуйчатый доспех.

Кавелины сорвались с места все разом, без раскачки. Из-под ног Софьи выстрелили вперед прозрачные рельсы, и она скользнула по ним вбок рывком, а от ее ладони уже летела гроздь длинных кристальных лезвий, накрывая половину нашего строя.

Андрей пошел в лоб, обрастая на ходу кристальной броней, пока не превратился в сплошную граненую глыбу с руками. За их спинами остальные пятеро поднимали стены, лепили щиты, и над полем потек, переливаясь гранями, целый растущий лес из кристаллов.

Он поднимался отовсюду разом, ловил свет духовых ламп, дробя его на тысячи холодных искр, и за этим сверкающим лесом Кавелины двигались, перетекая с места на место.

Я двинулся навстречу Софье. Око раскрылось, и я видел не только летящие лезвия, но и откуда тянется к ним сила, где у нее слабая грань, по которой пойдет первая трещина.

Залп ее лезвий шел мне в грудь и в горло, и я не стал ставить защиту. Шагнул навстречу, пустив алое пламя ровной плотной пленкой по всему лезвию топора, и снес гроздь одним широким ударом снизу вверх.

Кристалл не зазвенел о сталь, как звенел бы чужой клинок. Он лопнул. Жар прошел внутрь, и лезвия осыпались сухой сверкающей крошкой. Софья на миг замерла, и я увидел это через Око: удивление человека, чье умение вдруг не сработало.

А я уже шел на нее. Краем глаза и краем Ока при этом наблюдал за своей командой, и она держалась. Наташа встретила Андрея в лоб, как и обещала: ее двуручник налился весом в миг удара, четыре коротких клинка сорвались с ее спины и зашли латнику за плечи. Сталь и кристалл столкнулись с тяжелым, скрежещущим звуком.

Но в отличие от позавчерашнего боя, тут было сразу понятно, что Наташа долго не выдержит. Андрей пер, а она оседала под его напором, упиралась, отлетала на шаг и снова вставала.

Каждый шаг Кавелина отдавался по арене глухим тяжелым толчком, который я ловил подошвами, а скрежет стали о кристалл разносился по всему пространству, и я слышал его даже сквозь сплошной рев трибун.

Ян работал тенями — вязкими, как смола: Лидия растила из песка острые столбы, целя ему в ноги, а он гасил их тенью в самой точке выхода, не давая подняться, и сам жалил в ответ.

Катя била с разрыва, и в навершии ее рапиры при каждом разряде вспыхивал золотой кристалл. Картечник выбрасывал тучи мелких осколков, и она дробила их молнией на подлете, так что осколки сыпались на песок, не дойдя до наших спин.

Виктор не лез в свалку, стоял чуть позади и стрелял коротко и точно, разбивая каждый раз наиболее уязвимое место в кристальной структуре. При том что у него не было моего Ока, это казалось по-настоящему удивительным. Артем поднимал из песка свои встречные стены и шипы, ломая кавелинцам их хитрую разметку поля, не давая загнать нас в угол.

В целом этот бой действительно очень походил на позавчерашний, но теперь вместо льда был кристалл, и сложность выросла на порядок.

Тем временем Софья отступала по своим рельсам, мелькая рывками то слева, то справа, и сыпала в меня гроздьями и стенами, острыми наростами из пола арены, пытаясь поймать в ту же ловушку из кристалла, в которую загоняла всех.

Но я читал ее залпы за миг до того, как они срывались, уходил с линии или гасил их пламенем и шел, шел вперед, неотвратимо сокращая разрыв. Каждый ее удар встречал огнем, и каждый раз кристалл лопался, не выдержав жара. На ее ровном лице все сильнее росла растерянность.

Я считал, пока шел. По отдельности что ее, что Андрея свалил бы и Горн, тот огневик на Втором Круге, которого я снес на арене весной. Они были гениями, бесспорно, но реальные бои на арене отличались от тренировок — это я усвоил давно и накрепко.

Лишь вдвоем они тянули примерно на одного Горна целиком. А Горна я свалил. Так что весь вопрос был не в том, справлюсь ли, а в том, сколько это займет и чем заплатят за это время мои ребята.

Софья поняла, что на дистанции меня не удержать, и сменила тактику: вырастила вокруг себя глухой кокон из кристалла, сплошную граненую скорлупу, и засела в ней, выгадывая время, чтобы перестроиться.

Как будто не смотрела наш позавчерашний бой. Хотя, может быть, и не смотрела. Не факт, что каждый капитан команды был таким же педантом в вопросе подготовки, как Наташа.

Око показывало мне, где скорлупа тоньше, я вложил в топор не только пламя, но и вес, всю силу удара, какую давало Ядро, и обрушил лезвие в эту точку.

Кокон выдержал бы чистую сталь, но мой удар прошел его насквозь. Жар расколол кристалл трещинами, а вес проломил то, что осталось. Звук вышел такой, будто разом лопнуло огромное оконное стекло.

Скорлупа разлетелась сверкающими кусками, осколки брызнули во все стороны искристым веером, и Софью швырнуло спиной на песок. Она попыталась подняться, выставила руку, чтобы слепить новую защиту, но я был уже над ней и даже не топором, а просто ладонью приложил по голове. Потому что моя рука — оружие, немногим уступающее стальному. Она обмякла. Первый из двух Вторых Кругов вышел из боя.