Северяне посходили с ума и гребли всё подряд, вплоть до столов, которые торговцы ставили под товар, а не на продажу. Над головами на шестах сидели светящиеся зверьки и сосали силу из веревки, и свет от них шел ровный. Колдовство, не иначе, дома за такое сожгли бы вместе с шестом.
А через площадь еще до того проехала окованная карета, и по бокам шли четверо в черном железе. Урдах прикинул, что вот эти четверо удержат ворота против целого набега Диких, и первым отвел глаза, с такими лучше не встречаться даже взглядом. Такие потягались бы в силе и с великими воинами племени, и мысль эта пришлась ему не по вкусу.
К ним самим тоже подходили, и не только за перцем. Один торговец долго тыкал пальцем в шубу Урдаха, потом в свой воз, где лежала вторая такая же, и знаками объяснял, что раз одна не греет, надо брать две, в две точно согреешься. Урдах смотрел на него молча, и торговец в конце концов сдался, но уходил обиженный, будто ему отказали в чем-то разумном.
Торговаться к ним пришел тощий чумазый паренек, в стеганой полосами одежке, какой у них дома отродясь не водилось, ткнул в мешочек и принялся болтать за двоих, сам спросил, сам ответил, сам себе сбил цену и сам согласился. Старший кивнул на куртку, потом на мешок, теплая, у них такого нет, а шнырь запахнулся и не отдал, образец, мол, испытывает. Решили между собой, что это слуга мастера или дурачок при нем, у мастеров часто заводятся такие. Урдах тогда посмотрел на его руки, по привычке. Пальцы исколоты, в бурых пятнах от ожогов, мозоли на ладонях старые и свежие вперемешку. Рабочие руки, только значения он этому не придал, у слуг тоже бывают мозоли.
Еще какое-то время парень крутился на ярмарке, но в итоге ушел с площади, с чайником в руке и мешком соломы на плече, а за ним потрусила свинья.
— Мастер спать пошел. Под небо, — усмехнулся мужик от соседнего прилавка, а остальные и вовсе виду не подали. Вот только у Урдаха всё сразу встало на свои места…
Пустой барак с ненужной печкой, путь, который стражник выговаривал по буквам, небо вместо крыши, свинья и руки, которые были у него перед глазами. Вот этот мальчишка в странной куртке и есть мастер, который льет без пепла. У кого-то из младших мешочек выскользнул, перец рассыпался по мерзлой земле, и никто не нагнулся подбирать.
— Смотрим. — Старший бросил одно слово, и даже для тех, кто знает южный язык, это мало о чем могло бы сказать. Слово это у них значит и смотреть, и то, что делает охотник за миг до броска, и в каком из двух смыслов его бросил старший, Урдах пока не знал.
