Народный юрист II (СИ) - Опсокополос Алексис

Оделся я, понятно, во всё вчерашнее: в пятницу я приехал к Кире прямо с работы, и ничего другого у меня здесь не было. Рубашка после ночи на кресле выглядела так себе, но выбирать не приходилось.

Я спустился на первый этаж. В ванной шумела вода, и ждать, пока Кира оттуда выйдет, я не стал. Умыться можно и потом, а такси надо вызывать прямо сейчас. Я огляделся в поисках телефона и обнаружил его там, где вчера оставил, — на столе. Я схватил аппарат и посмотрел на экран. Семь двенадцать. Десять минут, которые я себе отвёл, уже кончились, а такси ещё даже не вызвано. Я открыл приложение и стал вбивать адрес.

Пока я возился с приложением, пришла Кира — умытая, одетая, с мокрыми прядями у висков и уже вполне бодрая. Она остановилась посередине кухни, посмотрела на телефон у меня в руке и спросила:

— Куда ты звонишь?

— Не звоню, — ответил я. — Такси заказываю.

— Не надо такси, дорогой, — сказала Кира. — Я тебя отвезу.

«Дорогой» мне понравилось. А вот «отвезу» — нет.

— А ты когда выезжаешь? — осторожно уточнил я.

— Вообще-то хотела попозже, — ответила Кира. — Но ради тебя могу и поторопиться.

Пока Кира соберётся, пока найдёт ключи, пока мы выедем, я как раз и опоздаю. Нет уж, спасибо, но я сам. На такси, по-быстрому, и никаких сюрпризов.

— Давай я лучше на такси, — сказал я. — Не дёргайся из-за меня, собирайся спокойно.

— Нет, — твёрдо заявила Кира. — Я хочу тебя отвезти. Мне всё равно почти по пути, крюк небольшой. Сейчас перекусим и поедем.

— Кир, ну зачем тебе…

— Таранов, ты со мной споришь?

— Я не спорю, я тороплюсь.

— Нет, ты споришь!

Так-то она была права: я действительно спорил. А спорить с Кирой второй раз за утро было делом рискованным: обидится, и потом поди разбери, на что именно. Да и «сейчас перекусим и поедем» звучало вполне бодро, никаких «попозже» в этом не слышалось.

— Хорошо, — сдался я. — Только давай максимально шустро соберёмся.

— Постараюсь, — ответила Кира, и это звучало уже не так здорово, как «сейчас перекусим и поедем».

Но спорить я не стал, а рванул в ванную. Там быстро умылся холодной водой, почистил зубы и постарался причесаться. Когда я вернулся на кухню, Кира уже возилась с кофемашиной. Я подошёл к холодильнику, распахнул его и спросил:

— Что достать тебе к завтраку?

— Сыр, масло, ветчину, — не оборачиваясь, перечислила Кира. — И огурец.

Я сгрёб всё в охапку, чтобы не ходить два раза, и на полпути к столу чуть не уронил маслёнку, но вовремя успел её подхватить.

— Успокойся, — сказала Кира, наблюдая за этим цирком. — Я тебя привезу вовремя. Не нервничай.

— Я не нервничаю, я совершенно спокоен, — ответил я.

— Ага. Спокойные люди маслёнки на лету не ловят.

Возразить было нечего, поэтому я молча сделал себе бутерброд и начал жевать его стоя, прислонившись к столешнице и через каждые два укуса поглядывая на часы в телефоне.

Кира села за стол, тоже сделала себе бутерброд — не спеша, с чувством и расстановкой, — зевнула над чашкой кофе и сказала:

— Таранов, вот как я теперь невыспавшаяся летать буду? Ты ведь знал, что у меня полёты.

— Тебе-то что, — ответил я. — Разбежалась, прыгнула и лети, дальше тебя ветер сам донесёт. А у меня шашлыки! Мясо — это постоянный контроль, там глаз не отведёшь ни на секунду. Так что ещё неизвестно, кому из нас сегодня тяжелее будет.

— Ну да, — протянула Кира. — Бедный, несчастный. Шашлык жарить — это тебе не с горы прыгать.

— Вот именно. С горы любой дурак прыгнет. А ты попробуй постоять у мангала, когда у тебя за спиной батя с советами.

Кира рассмеялась прямо в чашку и чуть не облилась кофе. А я через силу дожёвывал бутерброд. Сыр, наверное, был хороший, только мне сейчас хоть картон подсунь, я бы и не заметил.

В семь двадцать пять Кира наконец поела, допила кофе и поставила чашку в раковину. Я к этому времени уже обулся и стоял у двери с телефоном в руке. И искренне надеялся, что если мы выедем прямо сейчас, то у подъезда я буду без десяти восемь. Впритык, но успевал.

— Я готова! — радостно объявила Кира и добавила: — Только Конго ещё покормлю и воды ему налью.

Я аж обалдел. Какой ещё Конго? Мы же уже едем! Я тут, можно сказать, одной ногой в машине, а у неё Конго. Но Кира не обратила на моё удивлённо-возмущённое лицо никакого внимания и ушла во двор, к вольеру.

А я задержался в доме, потому что в голову вдруг пришла мысль, до которой стоило бы додуматься ещё полчаса назад: а чего я, собственно, так дёргаюсь? Можно же просто предупредить Марину и перенести встречу минут на двадцать. Ничего страшного не случится: подождёт, никуда эта дача от нас не денется. И делать это стоило как можно быстрее, чтобы сообщение не пришло к человеку на пороге, перед самым выходом из квартиры.

Я открыл мессенджер и написал Марине: «Задерживаюсь, давай встретимся в 8:20». Отправил и уставился на экран. Сообщение висело с одной серой галочкой и доставляться не собиралось. Тогда я набрал Марину, но голос робота сообщил мне, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Нашла время выключать телефон. Именно сегодня, именно сейчас. Я быстро набрал Свету, чтобы отправить её к Марине. Длинные гудки шли один за другим, однако отвечать никто не торопился. Собирается, наверное. Или стоит в душе и ничего не слышит. Вот и поговорили.

Я вышел во двор, и, наверное, напрасно: в доме нервничать было легче. Кира стояла в вольере. Она уже кинула Конго мясо и долила воды, так что обязательная программа закончилась. Но Кира и не думала уходить: начиналась произвольная. Она присела перед сервалом на корточки и запустила пальцы ему в загривок, а Конго тут же забыл про мясо, боднул её лбом в колено и громко, на весь двор, заурчал.

— Ну кто тут мой хороший? — ворковала Кира, почёсывая здоровенного кота за ушами. — Кто тут самый красивый? Скучать без меня будешь? Будешь, конечно. Ничего, вечером вернусь.

Конго подставлял ей то шею, то бок, потом и вовсе повалился на спину и выставил пятнистое брюхо: у него, единственного из нас троих, на сегодня не было никаких планов. Кира, разумеется, устоять не смогла и чесала везде, где полагалось.

Продолжалось всё это от силы минуту, но мне казалось, что все десять. Я стоял рядом и не знал, куда себя деть. Переминался с ноги на ногу, смотрел то на телефон, то на Киру, то на Конго, то снова на телефон. На экране было семь тридцать один. Я сунул телефон в карман, чтобы не смотреть, и тут же вытащил. Прошёлся до ворот и обратно. Снова посмотрел на экран.

Зря я всё-таки не поехал на такси. Но вызывать его сейчас было уже поздно: пока машина приедет, пока довезёт — с Кирой теперь при любом раскладе выйдет быстрее. Та же, заметив, как я волнуюсь, спокойно сказала:

— Таранов, ты чего так нервничаешь? Как будто в театр опаздываешь. У вас что, на даче шашлык секунда в секунду жарить начинают? Угомонись. Позвони Свете, предупреди, что задерживаешься.

— Звонил, — ответил я. — Не берёт.

— Так, может, она вообще ещё спит. Не парься. А если и не спит, ну приедешь на пятнадцать минут позже, что такого?

Я на секунду завис. И что ей на это ответить? Что в холле меня будет ждать Марина и что мне ещё только не хватало её вопросов, откуда я приехал? Пришлось сочинять отмазку прямо на месте.

— Нельзя, — отрезал я. — За нами батя с дачи едет. Встал чуть свет, выехал, приедет и будет ждать. Не могу я батю у подъезда столько держать, некрасиво это. Я должен успеть.

Батя в эту минуту, скорее всего, мирно пил чай у себя на даче и знать не знал, что он уже на полпути к городу.

— Ой, ну так бы сразу и сказал! — Кира поднялась и отряхнула ладони. — Ладно-ладно, всё, бегу. Буду торопиться изо всех сил.

Выяснилось, правда, что торопиться Кира собиралась с моей помощью.

— Помоги вещи загрузить, — попросила она, открывая пультом гараж.

Вещей на полёты оказалось неожиданно много: шлем, рация, куртка от ветра, упаковка воды, крыло с подвеской и большой рюкзак. Я укладывал это всё в пикап и думал: ну неужели нельзя было собраться ещё вчера? Весь вечер ведь дома была, утку успела запечь, а рюкзак в машину закинуть руки не дошли.