Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
— И? — выжидательно вскинул левую бровь Юсупов. В глазах — терпеливое ожидание услышать правду.
— Одна я на свете осталась, — добавила я слез в голос — моим словам явно не верили. — Тетка, что мне за родную мать была, померла. Больше никого нет. Вот и решила отца разыскать. Увижу его — и сердце подскажет родную кровь.
— И разыскать решили у нас дома? — ядовито поинтересовался Николай.
— Говорили, у вас много гостей собирается, — пожала я плечами. Стоять на коленях было неудобно, но подняться не давало излишне мрачное выражение лица князя.
— И для поисков вы изучили французский? Или скажете, что один из ваших возможных отцов был из Франции? — о голос Николая порезаться можно было, и в воздухе, пугая до дрожи, закружились черные снежинки. Я зябко поежилась, не решаясь просить пощады.
Он выдержал глубокую паузу, ожидая от меня правды, но я хранила упрямое молчание. Моя правда была хуже лжи.
— Чтобы завтра же вас здесь не было, — озвучил мужчина приговор, и тут я испугалась по-настоящему.
— Умоляю, ваше сиятельство, — слезы горячим потоком хлынули по щекам. — Два дня. Только два дня. Мне некуда идти!
Протянула руки, стремясь ухватить его за край пиджака, но мужчина брезгливо отшатнулся. Я чувствовала его тяжелый взгляд на макушке.
— Хорошо. Утром третьего дня вас здесь быть не должно. Расчет получите накануне. И мой вам совет — оставьте поиски отца, если он в самом деле существует, и обратитесь в одно из благотворительных дамских обществ. Вам подскажут, куда можно устроиться. Уверен, с вашими талантами вы далеко пойдете, а самоучение опасно для магии. Учебник же, — он сделал выразительную паузу, — я верну сам.
И вышел, тихо прикрыв за собой дверь и забрав с собой холод.
Я без сил опустилась на пол. Мир расплывался в пелене слез. Что же… у меня есть два дня на подготовку. А дальше… Останусь в живых, там и посмотрим, что делать.
— Ну что поговорили? — знакомый голос вопросил сверху.
У меня не осталось сил на ответ, настолько вымотал меня разговор с Николаем.
Я вспомнила его наполненный презрением взгляд, жгучий холод обвинения, острую сталь в голосе. Как он мог поверить в то, что я воровка?!
Сердце сжалось от боли.
Почему именно он? Было бы легче, выгони меня Феликс. Но Николай…
В голове зазвучали наполненные тоской строки романса:
«Я жду тебя. Уж вечер догорел,
И тени по углам легли густые.
Все тихо, лишь в саду ночной предел
Скрывает от меня черты твои святые».
На что я надеялась? На то, что он сможет разглядеть во мне нечто большее, чем служанку. Что за ложью почувствует боль. Предложит помощь.
Надеялась и одновременно боялась этого.
И я прикрыла глаза, стирая из памяти образ порхающих над клавишами рук. Хватит держаться за детскую любовь. И образ за образом, слово за словом я вытравливала из сердца свои чувства к Николаю.
Слезы с новой силой потекли по щекам.
— Ты что это? — засуетился вокруг Прокопий Прокопьевич. — Сырость разводишь? У меня же этот… ревматизм. Мне ж нельзя. Вот смотри. Уже плесень на лбу выступила.
Я зарыдала навзрыд.
— Вы это… Поссорились что ли?
— Он меня выгнал, — хлюпнула я носом.
— Николаюшка? — не поверил домовой.
Я закивала.
— Два дня дал, а дальше — выметайся из дома.
И я вытерла передником лицо.
— Ах он князь недоделанный! — заверещал Прокопий. — Вот учудил окаянный! Выгнал тебя? А кто мне ватрушки носить будет? Я, что ли, побегу по лавкам? Я — дух домашний, а не приказчик базарный!
Он запрыгнул на столик, затопал босыми ногами, и пыль столбом взвилась до потолка.
— Ну я ему такое устрою, — зашипел домовой, сверкая зелеными глазами, — он свой кабинет по запаху искать будет! Бумаги — вверх дном! В камине — чад! А на кровати — мышиная свадьба!
И домовой исчез.
Появился буквально через пару мгновений.
— Все! — выдохнул он довольно. — Правые носки упрятал в надежное место. Пусть в одних левых ходит. Шнурки на ботинках узлами завязал. Ключи на пол уронил, да в щель загнал. Пылью все полки в шкафу засыпал. Пусть думает, что не так сделал. А ты к нему пока не ходи. Злой он… Пока к себе шел — два цветка загубил, да зеркало треснул. Эх, тяжел его дар, да только ему его на плечах и нести.
— А ты не реви, — Прокопий протянул мне шелковый, с вышитой монограммой: Н. Ю. платок.
Я высморкалась в него с мстительным чувством — даже стирать не понесу. И вообще. Меня уволили. Пусть сам с грязными платками разбирается.
— Я не реву, — икнула и снова высморкалась. — Мне, Прокопий Прокопьевич, ваша помощь завтра ночью понадобится. Помните, я обещала, хозяина вашего освобожу? Вот для этого помощь и нужна будет.
Жалко, что учебник этот недокнязь забрал. Придется по памяти работать — один раз я нужную главу прочитать успела.
Николай дошел до спальни, все еще чувствуя на губах привкус этой нелепой — до безобразия — сцены. Впервые он увольнял кого-то. Но и оставить подозрительного человека в доме, куда должен пожаловать Великий князь было непозволительной глупостью. Это словно вывесить на фасаде дома транспарант: «Здесь живут заговорщики».
Он открыл дверь и замер, неприятно пораженный царящим в комнате беспорядком. Постельное белье скомкано, словно на кровати резвилась стая собак. Дверца шкафа распахнута настежь, и оттуда, как язык из пасти животного, свисал рукав рубашки. Книги со столика сброшены на пол, на зеркале красовался толстый слой пыли, а на нем была нарисована злобная рожа с выпученными глазами и длинным носом.
Николай раздраженно потер лоб. Задрал голову к потолку и устало спросил:
— И чем на этот раз я провинился, Прокопий Прокопьевич? Носки, так понимаю, искать бесполезно. Но хотя бы ключи от сейфа верните. Там документы важные. И смею напомнить: я больше не ребенок. Меня воспитывать не требуется.
Домовой откликнулся сразу, и он явно был в ярости.
— Воспитывать?! Душа у тебя кривая, а глаза слепые. Тебе не воспитатель нужен, а целитель. С длинной такой жердью.
Николай выдохнул, переждал приступ раздражения и нашел в себе силы спокойно сказать:
— Прокопий Прокопьевич, у меня сейчас нет желания играть с вами в загадки. Давайте начистоту.
С потолка спустился клубок пыли, развернулся, и прямо перед лицом князя повис Прокопий — вниз головой, как летучая мышь.
— Начистоту, — передразнил он. — Ишь, чистый нашелся, а других грязными считаешь? У меня от твоих выходок скоро шерсть дыбом встанет! Я тебе сухарей в постель накрошу! Я тебе в тапки козявок накладу! Нет, козявок мало — я тебе червей дождевых в калоши суну! Будешь знать, как за доброту злом платить! А документы твои — вот они! — домовой махнул рукой, и связка ключей тяжело упала на кровать. — На, забирай. Только помни: ты без нее пропадешь! Если она уйдет — уйду с ней. И кто тогда твои сны караулить будет, да черноту, что из тебя лезет, по углам собирать, да в пыль превращать, а?
Николай подошел к кровати, взял ключи и тяжело вздохнул.
— Прокопий Прокопьевич, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — она совершила проступок. Она скрыла от меня, кто она и до сих пор скрывает. Я не могу держать в доме человека, который мне лжет.
— А ты сам, барин, всегда правду говоришь? — мгновенно отреагировал домовой. —Я молчу, я не лезу. Но ты ее наказал, а себя за ложь — нет. Это неправильно, барин. Так нельзя.
Николай помолчал, глядя на разгром в комнате, и вдруг почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
— А если я пообещаю, подумать над этим? — тихо спросил он.
— Подумать! — фыркнул Прокопий. — Думай, барин. Только недолго. Иначе сама уйдет, после догонять придется…
Он перевернулся в воздухе и исчез, оставив после себя легкое облачко пыли и одинокое перо, которое медленно опустилось на пол.
Николай поднял перо, покрутил в пальцах, потом аккуратно положил на стол. Подошел к зеркалу, стер ладонью грязь, и в отражении увидел себя. Уставшего, но чуть менее раздраженного, чем несколько минут назад.
Похожие книги на "Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.