Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ) - Гераскина Екатерина

Я кивнула. Урну поставили на пол. Харальд наклонился и первым высыпал пепел на камень. Прах рассыпался мягко, почти невесомо, словно тёплый песок. Он не был серым — в нём вспыхивали золотые и алые искры.

Фениксы опустились на одно колено. Они подняли руки. Магия полилась из них. Они помогали возродиться фениксу. Я видела, как частицы пепла начали дрожать.

Сначала едва заметно.

Потом сильнее.

Они тянулись друг к другу.

Прах медленно собирался в центр круга. Искры становились ярче. Алое золото сгущалось, принимая форму. Камень под ним нагрелся.

Я зажала ладони у груди.

Слёзы текли сами собой, но я их не вытирала. Я боялась даже моргнуть. Кайден обнял меня со спины.

Из пепла начал формироваться силуэт.  Сначала — тело. Потом — крылья, полупрозрачные, словно сотканные из света.

Птица, что сидела на полу, была приличного размера. Кайден говорил, что я была с ладошку, но… мой отец был значительнее крупнее.

А потом дедушка и бабушка надрезали свои ладони когтями и подали угощение сыну. Тот потянул магию из их крови тонкой струйкой.

И становился все больше и больше.

Я всхлипнула — и тут же зажала рот ладонью, испугавшись, что нарушу ритуал. Но бабушка улыбнулась.

— Возвращайся, — сказал Харальд тихо.

У меня подкосились ноги. Это было чудо.

Эпилог

После возрождения отца мы остались в клане Лунных. Я распорядилась, чтобы ему была отведена просторная комната.

Как всё может измениться так быстро. Ещё недавно меня здесь ни во что не ставили. Я была пустым местом, тенью, лишней.

А теперь…

Слуги заглядывали в рот и лебезили. Стоило лишь сказать слово — приказы исполнялись быстро и беспрекословно, будто я всегда имела на это право. То же самое происходило и с аристократами, проживающими в клановом доме.

Ко мне подходили, многие желали счастья в семейной жизни, желали здоровья, благополучия, приглашали на семейные мероприятия, словно мы были близки долгие годы.

Меня тошнило от этой лести. От лжи, от внезапной показной доброжелательности. Но я понимала — это неизбежно. Так устроен мир. Так устроены кланы.

Мать сидела в комнате. Лекарь осмотрел ее и попросил не тревожить. И, если быть честной, у меня не было ни малейшего желания с ней видеться.

Мария тоже закрылась у себя. Каждый переживал по-своему. Утрата статуса и положения, наверняка, давалась им сложно.

В самом клане происходила смена власти.

Пока семья фениксов поддерживала отца после возрождения, император занимался делами клана и проверкой документов бывшего главы, барона Брэя.

Я нервничала. Кайден не отходил от меня.

А потом Харольд распахнул дверь и тепло мне улыбнулся.

— Раймон, к тебе гости. Узнаешь эту милую леди?

На просторной кровати, укрытой тёмным покрывалом, лежал мой отец.

Он приподнялся. Потом сел на край кровати.

На нём была простая светлая рубаха и тёмные брюки. Волосы — огненно-рыжие, будто в них всё ещё жила искра пламени. Черты лица — резкие, чуть хищные, с чем-то неуловимо птичьим. Густые брови были сведены к переносице. Глаза — жёлтые, янтарные. Он был красивым, высоким, жилистым.

Я невольно улыбнулась. Мои плечи сжимал Кайден, стоял за моей спиной.

Раймон посмотрел на меня внимательно.

И мир остановился.

Не было вспышки.

Не было слов.

Не было магии, рвущейся наружу.

Было узнавание. Так смотрят не на чужого.

Он вдохнул — резко, неровно. Губы дрогнули.

— Ты… — выдохнул он и осёкся.

Я шагнула ближе, Кайден подтолкнул меня. Потом ещё. Ноги дрожали, пальцы немели, но я шла — будто меня тянуло невидимой нитью.

— Я Каллиста… — прошептала я, сама не узнавая свой голос.

Он протянул руку. Неуверенно. Осторожно. Как будто боялся, что я исчезну. Встал навстречу.

Я вложила свою ладонь в его.

И в этот миг всё внутри меня рухнуло и встало на место одновременно.

— Великий огонь… — сказал он глухо. — Сколько же меня не было…

Слова оборвались. Он зажмурился, и по щеке скатилась слеза. Отец обнял меня, рывком притянул к себе.

— Ты уже и перерождение пережила. Малышка, — с хрипотцой в голосе проговорил отец. — Я все пропустил…

— Ты здесь, — прошептала я. — Ты жив. Этого достаточно. Всё остальное… потом.

Он положил вторую руку мне на голову. Неловко. Непривычно. Но так бережно, что у меня перехватило дыхание.

— Моя… — выдохнул он. — Дочь.

Я разрыдалась. Не сдерживаясь. Не стесняясь. Как ребёнок, который слишком долго ждал.

Кайден стоял в стороне. Харальд тихо прикрыл дверь. Другие фениксы наблюдали за нами со стороны.

А я стояла в объятиях человека, который оказался моим отцом.

И он любил меня.

—  А где же Лили? Твоя… мать?

Отец снова с трудом сел на край кровати, я разместилась рядом. Отец так и не выпустил моей руки. Ему никто не ответил. Но Харальд спросил:

— Что с тобой случилось, сын? Расскажи сначала.

И он начал говорить. Оказалось, в ту ночь, когда отец пришёл просить руки моей матери, её уже отдали другому. Брею избавиться от феникса-чужеземца помогли мой дед и брат матери.

Они были против крови тварей в их роду, ведь мать рассказала, что ее истинный необычен и он не из Лунного клана. Дед и дядя боялись потерять власть в клане, тем более не хотели портить кровь. Фениксы, как Высшие, могли затмить их, разрушить привычный порядок. Началась бойня. Раймона ранили, но и он ранил брата своей истинной.

А потом был удар в спину. Подоспевшие воины Лунных. Десять противников против одного. И им всё же удалось его смертельно ранить.

Но Раймон, умирая, успел запустить собственную магию. Он вошёл в очередное перерождение, сжигая себя заживо. А дальше стало понятно, что прах собрали.

Сам Раймон не знал, что его истинная беременна.

— Расскажи мне, как ты жила, — попросил отец. — Как росла?

И вот тут мне стало тяжело. Даже сказать было нечего. Остальные фениксы тоже хотели послушать — внимательно, затаив дыхание. А у меня язык не поворачивался рассказать, что я была лишней. Ненужной. Никчёмной. Что только от мужа я впервые получила тепло, любовь и заботу, что даже, когда не знал о нашей истинности, все равно относился ко мне как к человеку, а не как к предмету мебели.

— Всё было сложно, отец, — тихо ответила я.

И в этот момент в спальню, решительно открыв дверь, вошла моя мать.

Она замерла. Встала, как окаменевшая. А потом начала оседать, стоило ей только увидеть нас. Отец резко поднялся, подхватил её, не дав упасть.

Я же осталась в стороне. Пусть она сама расскажет, как я жила всё это время.

— Ты уверена, что не хочешь рассказать первой? — тихо спросил Кайден, выводя меня из спальни отца.

— Нет.

Он обнял меня в коридоре и поцеловал в висок.

— Я хочу уехать отсюда, — прошептала я. — Меня здесь душат стены. Мы ведь можем пригласить фениксов к себе?

— Обязательно, — ответил он. — Я переговорю с императором. А потом мы сразу отправимся домой.

— Думаешь, отец пойдет с нами?

— Не знаю. Но я надеюсь… — сказал Кайден после паузы. — …что у твоей матери хватит сил и мужества признаться во всём. А дальше… дальше они должны разобраться сами. И надо им дать время на это.

В итоге отец остался с матерью в поместье. Но он пообещал навестить меня. Фениксы остались с ним. Сказали, что скоро прилетят к нам — им нужно было время, чтобы побыть всем вместе, прожить это заново, собрать себя после стольких лет утраты и разлуки.

Нас же не ждали дела.

Кайден не мог надолго оставлять свой клан. А я — его супруга — не хотела расставаться с ним даже на короткое время. Да и сердце тянуло обратно.

Нас ждала малышка Шани.

Потому к ночи мы попрощались, отказавшись от ночёвки в Лунном клане, и улетели.

Император тоже задержался в клане Лунных — ему предстояло завершить переговоры, ещё раз поговорить с фениксами и познакомиться с моим отцом уже без спешки, без давления обстоятельств.